Как это было. Картины. Воспоминания мамы

   В ту пору отец решил пристроить к старому бабушкиному дому "придел". В памяти остался еще не настеленный пол, некрашеные и просто разложенные доски, и споры насчет окна, которое было прорезано нестандартно, более широким, чем остальные.    Помнятся шутливые споры отца и матери о доме и... скатерти. По – моему, они даже на что – то закладывались. Дело в том, что когда отец начал пристраивать «придел», мать начала вышивать скатерть. И они спорили, кто быстрее закончит работу.
   Хорошо помню ту скатерть, на натуральном льне. На сером фоне - веточки яркой красной рябины и желто – зеленые листья. Скатерть была большой, а вышивка гладью очень богатой, что требовало громадных усилий.
   Дом достроили. Но скатерть мать закончить не смогла – чуть – чуть осталась недошитой по краю – кайма и середина.
   Тогда вышивали все и много. И эти вещи были основным украшением домов и свидетельством таланта молодых девушек и женщин. И конечно, разница в уровне таланта и старания всегда была на лицо.
   В нашем доме на противоположных стенах в рамках под стеклом висели 2 большие вышитые картины. Я их помнила всегда, возможно, они были вышиты еще до моего рождения или... чуть позже..?
   ... Одна была радостная, праздничная – резвая, украшенная тройка коней несет сани с веселыми разряженными людьми. Другая картина – иная, спокойная. Вечерняя опушка леса, заснеженные сосны, светится окошко в занесенном снегом домике и семья вышедших из - за  дома лосей – лось, лосиха и маленький лосенок. Родные гордились этими изделиями, берегли, да и было видно, что достались они кропотливым трудом, ибо размер их был весьма внушительным. Шутили, что картины с лосями – мое наследство, а картина с конями – сестры Оли.
   Но увы... Никому из того ничего не досталось. А может эти картины стали маминой программой на всю жизнь, ведь жизнь сестры, и моя сложились именно так, как нам распределили с детства картины.
   Но это уже другое время.
   ...Не осталось ни бабушкиной иконы, ни альбомов с фотографиями, ни писем с фронта, ни портретов, ни самого дома. Ничего... из того, что было такой дорогой памятью о жизни и стараниях родных.
   В 1981 году, 24 мая умерла мать, а в 1984 году дочиста сгорел дом. Все ушло с ней, словно все она забрала с собой. И не спасти было никакой памяти о материнских руках. Но, зато осталась другая память. Чем дальше, тем она острее и больнее и ее нельзя возвратить или исправить. Никогда. Только покаяться.