Глава двадцать четвртая. Что делать и кто виноват?

Серия 159. "Анналы смутного времени". Книга четвёртая. В объятиях рынка
Глава двадцать четвёртая. Что делать и кто виноват?

     В удручённом состоянии, после окончания профсоюзной конференции комбината, где генеральным директором Литвиновым была нарисована столь безрадостная картина всего будущего предприятия, Сергей не пошёл в редакцию, а сразу же свернул в Музей к Михаилу Потаповичу Милонову.
     Нужно было успокоится. Болела голова и на сердце лежала тяжесть. Последствия аварии в доменном цехе были просто ужасными.
     Сергея это не только удручало, но и было ему жаль самих доменщиков, которые стали, как ему показалось, заложниками сегодняшних экономических реформ и всей перестройки жизни в стране. 
     Нажав на звонок в двери, он стоял некоторое время в полном одиночестве, глядя как вдоль трамвайной линии управленцы спешат, после конференции, к своим рабочим местам. 
     Рабочий день в Управлении ещё не завершился и Милонов тоже должен быть на месте. Но вот дверь распахнулась. Сергей увидел улыбающееся лицо Милонова, узревшего его в глазок двери и потому был этому очень рад.
     Милонов не был сегодня вообще на конференции, занимаясь своими музейными делами. От конференции он не ожидал ничего хорошего и решил на не не идти, чтобы не расстраиваться.
     - Что ты такой мрачный, Сергей?- удивился он,- я тебя совсем не узнаю. Лицо твоё какое-то всё опрокинутое, что случилось?
     - На конференции надо ходить, а не отсиживаться в музее,- зло сказал Сергей,- тогда оно не будет столь радужным.
     - Постой-постой, объясни что случилось? Про аварию уже всё понятно, тут ничего не исправить, нужно принять всё как есть, как за факт. Будешь принимать всё так близко к сердцу, как сейчас, то до пенсии не доживёшь. А ты ещё молод и нервы беречь нужно.
    - Так, я совершенно спокоен, только вот всё вокруг очень даже противно.
    - Что, именно?
    - Да всё! Вся наша сегодняшняя грёбанная жизнь. Вся эта наша перестройка и анархия в производстве, беспредел и бестолковость во всём.
    - Так, подожди не кипятись. Войди вначале в дверь и всё давай по порядку выкладывай,- говорил ему между тем, Милонов, пропуская его вперёд в свой крохотный музейный кабинетик,- подожди меня минутку...
     И тут же куда-то исчез в музейных залах. Не прошло и несколько минут, как он явился с бутылкой "Жигулвского" и воблой:
    - Это тебе для успокоения. Проголодался небось?
    - Нет. А вот пить хочу и от воблы не откажусь.
    - Ну, так что же у тебя стряслось?
    - Не у меня, а у всех нас! Как думаешь, почему в конце 80-х и начале 90-х на комбинате так много аварий?
    Михаил Потапович, как-то удивлённо взглянул поверх своих очков на Сергея:
    - Так мы же с тобой уже об этом не раз говорили. Любой переворот в стране всегда резко отрицательно сказывается на деловых, финансовых и других отношениях между предприятиями, учреждениями, да и вообще на взаимосвязи между всеми отраслями государственного хозяйства. В результате чего и были нарушены все все внутренние связи, технологические процессы производства, отсюда и аварии. Пора бы тебе это понять.
     - Так это всё я понимаю. Но люди-то у нас прежние. Работать-то они не разучились? Здесь же ошибка за ошибкой! Послушать Литвинова, так полные они бездари, а не доменщики у нас. Особенно, главный инженер Пшеничников. Как будто бы он только и пришёл на комбинат, а он уже здесь семнадцать лет у нас в этой должности.
     - Такого главного инженера и не оценить?! Умницы, человека исключительной эрудиции и энциклопедических знаний. Настоящего металлурга по призванию. А сколько он внёс нового в металлургию! Именно, наши металлурги, под его руководством, изобрели машину для отливки ферромарганцевых чушек.
     - И как человека замечательного. Как руководителя, просто на редкость, тактичного и исключительной твёрдости в отстаивании своих решений.
     - Ещё бы! Он на комбинате с 1957 года. После окончания Московского института стали и сплавов. Окончил он его с отличием и был направлен работать на наш комбинат. Так и прижился с тех пор в Крутом Яру. Обзавёлся семьёй. Без него комбинату вообще было бы худо. Все это понимают.
     - Так в чём же тогда дело? Почему все шишки в его адрес?
     - Кому многое дано, с того весь и спрос! Да и в характере его тоже, наверное, дело. Имеет он чувство настоящего собственного достоинства. И по праву. Вряд ли на комбинате есть такой металлург его уровня, больших знаний, интуиции и интеллекта.
     - И опыта!
     - Ну это, как водится. Всё ступени прошёл, прежде чем стал главным инженером. Начинал с газовщика, мастера, начальника смены. Был достаточно долго помощником, а затем и начальником доменного цеха.
     - А родом-то он откуда?
     - Откуда-то с Севера. Село есть такое Шангалы. Это я случайно узнал из его анкеты. Школу окончил с серебряной медалью. В институт поступил с первой попытки. Из интеллигентной семьи. Мать - учительница, отец-редактор районной газеты.
     - Вот потому-то он и с высокой культурой. Очень начитан и любознателен не только в металлургии, но и в любой другой сфере жизнедеятельности человека. Мне приходилось с ним беседовать. Светлый человек.
     - Светлый-то светлый, но не для всех. Для иных и достойный конкурент в жизнедеятельности комбината.
     - Борьба самолюбий? Амбиций! Не исключено. Но в данном случае, никто бы не  смог предотвратить аварию. Роль личности, конечно, в истории, да и в любом деле, велика, но исключать роль коллектива здесь тоже никак нельзя. И Литвинов тоже это отлично понимает, что и отметил. Расхлябанность, снижение производственной, трудовой и технологической дисциплины, всё это тоже сыграло свою роль в аварии. Чехарда с частой заменой начальников цеха. Почти все начальники смен побывали в роли начальника цеха.
     - Я тоже об этом думал. Не стало парткома с профкомом, роли партийных, профсоюзных организаций, комсомола, так каждый сам по себе. Париком не только уважали, но и побаивались. Мог вынести недоверие и самому директору. Отстранить от работы.
     - Теперь всё решает Совет директоров.
     - А кто в Совете? Есть ли там настоящие металлурги? Могут только генерального заменить. Но лучшего-то, чем наш Литвинов вряд ли найдут. Он тоже вырос на комбинате от мастера до директора. Варяги никогда не приживались у нас.
    - Поживём, увидим. Но, думаю, легче не будет, когда всё поставлено с ног на голову, только на получение прибыли, а не на работу с людьми. Кадры решают всё! Сталин прав. Ни наказания, ни большие деньги не способны объединить людей в единый дружный коллектив. Только лишь сама идея во имя чего их самоотверженный труд. Для общего блага или же во благо отдельных личностей.
    - Ну, это тоже проблематично. Иные ради личной прибыли могут поступиться всем: товариществом, дружбой, взаимопомощью.
    - Вот-вот, что мы и наблюдаем сейчас. Каждый попытается уйти от ответственности, уйти от наказания. Свалив свою вину на другого. Стрелочником тогда окажется тот, кто не сможет защититься. Ты меня понял?
    - Понял-то понял. А как мне в газете теперь выразить всё это для читателя? Как сплотить людей во благо комбината и его успешной работы?
    - Писать правду, как она есть. Показывать всё происходящее не приукрашивая и люди тогда могут сравнить то, что было и как всё стало.
    - Я так и делаю. Но это становится всё труднее выполнять. Однако, мы засиделись. Мне пора заглянуть в редакцию, посмотреть как там мои работники. Спасибо, Михаил Потапович. Несколько стало легче на душе.
    Сергей попрощался и пошёл в редакцию. Беседа со старым журналистом и коммунистом его несколько успокоила.
Фото автора.
 А. Бочаров.
2020.