Антихрист. Глава пятая

­5.
Совещание об устройстве Евгения Петровича на работу мы провели 7-го ноября в его доме, сразу после демонстрации.
В городе было празднично и шумно: начались гулянки с пением революционных песен и драками.
Но на улице Чехова  царила тишина, там жили, в основном, пенсионеры, которым было не до гулянок.
Мы сидели за круглым столом в мансарде, со стен которой на нас испытующе взирали родные Ермолина: мама, отец и дед: «Так что, друзья – приятели, способны ли вы найти работу нашему несчастному ребёнку?»
- Вот устроюсь на работу и буду поступать на заочное отделение в пединститут, - сказал Евгений Петрович, как будто вопрос о его трудоустройстве уже был решён. - По моему, прием там заканчивается в конце нрября. Хочу стать учителем русского языка и литературы.
- А разве у вас есть аттестат о среднем образовании? – удивлённо спросил Костя Руднев.
- А как же. В 1945-ом году, как раз в год Победы, я окончил десять классов лагерной школы и получил аттестат общего образца, с печатью и подписью директора, незабвенного Дмитрия Алексеевича Лукашевича. Через год, мне исполнилось девятнадцать лет, и меня должны были отправить этапом в лагерь для взрослых. Если бы это случилось, я бы едва вышел на волю, потому что там мне пришлось бы валить лес и общаться с бандитами, которые ненавидят интеллигентов. Но мне снова повезло… Хотя говорить о везении в таких случаях не принято, но случилось так, что Нина Ивановна Слуцкая внезапно скончалась, и наше начальство решило назначить библиотекарем меня. И я проработал им до самой реабилитации.
- Так, может быть, вы сможете устроиться библиотекарем и у нас? – предположил Коля Маслов.
- А сколько в вашем городе библиотек? – спросил Ермолин.
- Две городских, взрослая и детская, и две школьных.
- Навряд ли там найдется место для меня. Лучше вспомните основные промышленные предприятия города. Я смог бы там работать, скажем, счетоводом или курьером.
- Маслозавод и железнодорожная станция, - подсказал Костя.
- Маслозавод отпадает, - грустно сказал Евгений Петрович.
- Почему? – удивился я.
- А потому, что ваши начальники прекрасно знают, откуда я вышел и продолжают видеть во мне сына врага народа. А вдруг я захочу отомстить за отца и брошу в котел со сметаной пакетик с цианистым калием?
Костя рассмеялся:
- Навряд ли такое может прийти на ум даже директору маслозавода. Его у нас называют дуболомом, так как его исключили их пищевого техникума из-за неуспеваемости, а директором он стал потому, что женился на дочери секретаря обкома. Но, вообще-то, вы правы: на работу он вас не возьмёт. Именно как сына врага народа. Дуболомы обычно живут по законам и инструкциям, которые прочли в начале своей трудовой деятельности. А что, Акимов, есть у твоего отца?
- Дежурный по станции, билетный кассир, сцепщик вагонов, путевой обходчик, уборщица помещения вокзала. Вот и всё, пожалуй.
- Не густо. Как, Евгений Петрович, насчёт билетного кассира?
- Ни разу в своей жизни, Костя, не видел за окошком кассы мужчину. Да и учиться этому надо долго. Названия станций, цены на билеты, скорые и не скорые поезда, плацкарты, купе, верхние и нижние полки… Уму непостижимо!
- Тогда идем в школу, - решительно сказал Костя. – Работа учителя рисования вас устроит?
- Вполне, - улыбнулся Ермолин. – Но директора школя не устроит то, что у меня нет диплома хотя бы педучилища.
- Как знать… Если нашему директору будет очень нужен преподаватель, он сделает вид, что диплом у вас есть.
И через день, то есть, девятого ноября мы втроем, Костя, Маслов и я, пошли школу. Там было тихо и безлюдно, так как учеников отпустили на короткие осенние каникулы, а преподаватели сидели в учительской и приводили в порядок классные журналы.
Захара Ивановича, директора нашей школы мы нашли в коридоре второго этажа, где он вместе с завхозом проверял, насколько тщательно технички заклеили на зиму окна.
Заметив нас, директор удивился:
- А вы почему здесь? Что, без родной школы и дня прожить не можете?
- Мы к вам по очень важному делу, Захар Иванович, - сказал Костя.
- Ну, если по важному, то спускайтесь в мой кабинет. А я сейчас закончу проверку и выслушаю вас.
Слушал он нас внимательно и вдумчиво. Сначала я рассказал ему о человеке, за которого мы просим, и директор воскликнул:
- Так это тот чудак, которого у нас Антихристом прозвали? Реабилитированный он, значит… Сын врага народа…
- Но ведь он ни в чём не виноват! – пылко вступил в разговор Костя. – Как он может быть сыном врага народа, если отец его не был врагом!
- Успокойся, Костя, - остановил его Захар Иванович. – В любом случае я бы взял на работу вашего Ермолина, но дело в том, что кадрами у нас ведает гороно.
Даже если я хочу взять на работу дипломированного специалиста, то он должен подать заявление на имя завгороно, предъявить ему диплом и трудовую книжку, а тот уже издаст приказ о его зачислении. Но вы не расстраиваетесь. Кажется, я смогу вам помочь.
Он поднял трубку телефона, набрал номер и радостно прокричал:
- Как поживаешь, дорогой товарищ Кутузов! С тобой товарищ Суворов поговорить желает! Шучу, шучу, конечно. Слушай, Борис Александрович, ты как-то говорил мне, что хочешь открыть у себя в Доме пионеров кружок живописи и ваяния, и просил поговорить на этот счет с нашей учительницей рисования Александрой Фёдоровной. Но она отказалась по причине загруженности в школе и слабого здоровья.
Помнишь, значит. Так вот, я нашел тебе человека, который сможет вести такой кружок… А это он сам тебе доложит… И это тоже…
Он положил трубку и торжествующе выдохнул:
- Сейчас же ступайте в Дом пионера, пока товарищ Кутузов не передумал. Берет он вашего Ермолина руководителем кружка живописи и ваяния без всяких дипломов и трудовых книжек.
- А как такое возможно? – засомневался Коля Маслов.
- А так, что он примет его художником-оформителем, и делу конец. А про кружок будут знать только он и талантливые дети, которые начнут в нём заниматься. А я пока еще в наш Дом культуры позвоню. Там недавно художника - оформителя за пьянку уволили, так они даже прошлогодние лозунги на фасаде к празднику повесили.
Хорошо, что их никто не читает, а то бы заметили, сто годовщина Октября нынче у нас не тридцать восьмая, а тридцать девятая. Ты, Костя, только отцу об этом не говори. А то получится, что я на своего коллегу донос наклепал.
А еще через день мы пошли с Евгением Петровичем в универмаг и на остатки его сбережений купили ему приличный шевиотовый костюм коричневого цвета и галстук.
Так что на работу он вышел в обличье человека, ничем не напоминавшего Антихриста, похожего на огородное пугало.
(окончание следует)