День 2

Имя — это не слово.
Это способ, которым мир к тебе обращается.

Я понял это в тот момент, когда имя перестало работать.

Раньше всё было просто: на меня смотрели — и видели человека. С определённым набором ожиданий. С мягкостью, которую легко просить. С добротой, которую удобно использовать. Имя собирало это в единый образ и приклеивало ко мне, как ярлык на лоб.

Я носил его долго. Оно было честным. Тёплым. Настоящим.
Но в какой-то момент оно стало слишком громким.

В мире, где имя даёт власть, быть узнанным — значит быть уязвимым. Чем точнее тебя называют, тем легче тобой управлять. Меня называли — и я отзывался. Каждый раз. Даже когда не хотел. Даже когда это шло против меня.

Я не помню точного мгновения потери.
Не было вспышки. Не было боли.
Просто однажды я заметил, что перестал откликаться.

Кто-то произнёс моё имя — а внутри ничего не дрогнуло.
Как будто слово относилось к прошлому человеку.
Как будто кожа, в которой я жил, осталась висеть где-то позади.

Остаться без имени — значит перестать быть определённым.
Не потеря себя — наоборот, потеря формы.

Без имени ты больше не обязан соответствовать. Ты не «такой-то». Ты не должен быть мягким, потому что раньше был мягким. Не должен быть добрым, потому что от тебя этого ждут.
Но и опоры больше нет.

Это состояние между.
Между выбором и отказом.
Между тем, кем был, и тем, кем ещё не стал.

Я долго жил там.

И именно в этой пустоте начало формироваться новое имя.

Оно не пришло извне. Его никто не дал. Его нельзя было украсть или отнять. Оно родилось из решения не быть удобным, не быть прозрачным, не быть тем, кем меня уже однажды использовали.

Имя Игорь появилось не как замена.
А как броня.

Если прежнее имя было тем, кто чувствует первым, то это стало тем, кто отвечает последним. Если раньше я открывался — теперь я закрывал. Если раньше мир мог дотянуться до меня напрямую — теперь между нами появилась дистанция.

Игорь — это имя, выбранное не из любви, а из необходимости.
Имя человека, который понял, что мягкость без границ — это форма насилия над собой.

Я не отказался от старого имени окончательно.
Оно осталось где-то внутри, как ядро.
Но мир я впустил к себе уже под другим.

И теперь, если меня пытаются подчинить,
они называют не того.

Потому что настоящее имя — это не то, которым тебя зовут.
А то, на которое ты соглашаешься откликнуться.