Званый ужин. Школа мудрости

Званый ужин. Школа мудрости
## Аннотация
Ироничный рассказ о званом ужине, где за столом собираются «руководительница», её
шикарный Рома, Женя с усталыми руками массажистки, тихий интеллигент-садовод, капризная
дама на диете и целая компания эмигрантских судеб. Здесь всё: бананы из СССР, тоска по
Израилю, жалобы на канадскую погоду, морозостойкие розы и неожиданные признания. Это не
просто застолье — это маленькая школа мудрости, где каждый уносит с собой что-то своё.
-----
## Часть 1. Спазм, сила и фигушки
Сегодня, перед последним массажем, из последних сил я хотела расправить свои маленькие
ладошки в клешню побольше. Ну такую, чтобы можно было положить свою громадную руку на
спину клиента — и с усилием провести ею по телу, чтобы он прочувствовал всю мою силищу,
всю мою огненную энергию — от макушки до самых грязных пяток.
А они, возьми да и скрючились в болезненном спазме! Словно фигу мне под нос показали: мол,
забастовка, дорогая. Вот тебе и массаж. Думаю: «Пипец. И как я этими культяшками больного
массировать буду? Да и кто здесь вообще больной — я или он?»
К сожалению, такие казусы случаются на работе всё чаще. Задумалась я: и больно, и смешно
одновременно.
Вот в такой момент трагикомедии меня вернул в реальность звонок по телефону.
— Привет, дорогая, как самочувствие? Приходите сегодня к нам в гости, посидим, праздник
отметим.
Подружка моя, такая чудесная. Всегда звонит вовремя, чувствует, наверное, моё подавленное
состояние.
Как бы так доработать ещё два месяца и не загнуться? Да закрыть этот бизнес, устала,
перегорела. Да, пора уже, дорогая, стоит делать что-то полезное и приятное для себя любимой.
Давно мечтаю заняться саморазвитием или творчеством. Попробовать себя в другой сфере. Без
рук. Ну, или хотя бы без чужих спин.
-----
## Часть 2. Знакомство: светская прелюдия
Прекрасно, сегодня выходной, я вся в предвкушении прекрасного душевного вечера.
— Привет, ребята, мы так рады вас видеть. Сейчас подойдут ещё гости, и мы начнём.
Звонок в дверь.
— А вот и они.
— Вот, познакомьтесь, это наши друзья, — сказала хозяйка, пропуская вперёд новоприбывшую
пару.
Первой поздоровалась женщина — на вид шестьдесят плюс, с причёской уверенного
руководителя крупной компании. Всем своим видом она как бы сообщала: «Я здесь не случайно.
Меня тоже внесли в списки приближённых».
— Я, конечно, не знаю, кто вы такие и как сюда попали, — начала она, осматривая
присутствующих. — Мы с мужем давно дружим с хозяевами. Очень близко, между прочим.
Мы все переглянулись — вечер обещал быть интересным. Ещё бы, с таким интригующим
началом.
Потом, уже за столом, они вдвоём — то есть она и её муж — наперебой распевали дифирамбы
доброй и улыбчивой хозяйке, а также хозяину этого «вечера избранных».
Он, сын Авраама и Иакова с незабываемой внешностью, представился нараспев:
— Р-рооо-ма…
И, глядя на него, сомнений не возникало — он и есть Рома. Очки с толстенными линзами
увеличивали его глаза в два раза, и они, казалось, жили отдельно от лица. Рому ты не забудешь.
Даже если очень постараешься.
Если бы я была художником, обязательно бы изобразила Рому — уж очень колоритная у него
была внешность.
Рядом с Ромой устроился ещё один мужчина в очках — но совсем другого типа. Тонкая оправа,
аккуратная рубашка с закатанными рукавами, тихий голос. Он представился Михаилом и сразу
скромно добавил:
— Я по образованию агроном. Сейчас на пенсии, занимаюсь садом.
Его руки были ухоженными, но с характерными следами работы с землёй — под ногтями едва
заметная темнота, которую не берёт никакое мыло. Он сидел чуть поодаль от общего круга,
словно готовясь к долгому и вдумчивому разговору, которого, как я потом поняла, ему не
суждено было дождаться.
Последней подошла к столу женщина лет пятидесяти, изящная, с тщательно уложенными
волосами и лёгким макияжем. Ирина. Держалась она с достоинством одинокой дамы, которая
привыкла заботиться о себе сама — и делает это безупречно.
— Добрый вечер, — произнесла она мелодичным голосом и сразу же уточнила, обращаясь к
хозяйке: — А что у нас сегодня в меню? Просто я, знаете ли, стараюсь следить за питанием.
-----
## Часть 3. Застолье начинается
Хозяйка тёплого и уютно-вкусного стола предлагала изысканные блюда. Тарелки с яствами
медленно передвигались по столу, все гости по очереди, кто вилками, кто просто пальцами,
накладывали себе: салаты, бутерброды, заливное мясо. Хозяин дома следил, чтобы у всех было
налито.
— Ирина, вот этот салат попробуйте, очень вкусный, — предложила хозяйка.
— А что там? — насторожилась Ирина, вглядываясь в тарелку.
— Ну, свёкла, грецкие орехи, чернослив, майонез…
— Ой, майонез я не ем, — быстро отрезала Ирина. — А можно мне такой же салат, только без
майонеза?
Хозяйка замерла с ложкой в руках.
— Но… он уже заправлен…
— Ну тогда я просто без салата, ничего страшного, — улыбнулась Ирина с лёгкой долей
мученичества.
Гости за столом сначала скованно, сосредоточенно поглощали пищу. Михаил воспользовался
паузой:
— Знаете, кстати о еде… У меня в этом году розы зацвели невероятные. Морозостойкие,
канадской селекции. Зиму выдержали без укрытия! Я хотел бы…
— Ой, розы! — перебила его руководительница. — Это ж сколько возни. Мы с Ромой когда-то
пытались на даче что-то выращивать…
— Шикарная была дача, — подхватил Рома. — В Киргизии. Участок — огромный…
Михаил вздохнул и принялся тихо доедать заливное.
Когда все немного утолили голод и после третьей рюмки принятого горячительного гости
расслабились, потекла неторопливая речь.
-----
## Часть 4. Шикарный Рома и страшный Израиль
Первое слово взяла женщина с причёской — это и следовало ожидать, с её-то статусом.
Руководительница с горделивым спокойствием поведала всем, что проработала на одном месте
двадцать лет.
— И вот дослужилась до такой высокой должности, — произнесла она, как генерал,
получивший последнюю звезду.
— Какой ужас… на одном месте! — вырвалось у Жени в сердцах.
Ну да, не слишком дипломатично получилось. Но уже поздно — слова выпорхнули, и обратно
их не затолкать. Осталось только улыбнуться, чтобы хоть как-то скрыть конфуз.
В отличие от дамы-гренадёра, Рома производил впечатление скромного работника бухгалтерии
или, на худой конец, завхоза продовольственного магазина. Но нет! На деле он в советской
Киргизии возглавлял уголовный розыск в некоем Н-ском районе. Так он про себя рассказал.
Да-да, шикарный такой мужик.
К слову, «шикарный» — это был его личный лейбл, рефрен, лейтмотив всей речи.
— Шикарный ресторан, — говорил он.
— Шикарный фильм.
— И вообще, у меня была шикарная жизнь в Союзе.
— А у меня в Союзе тоже был сад, — тихо вставил Михаил. — Правда, небольшой. Но там я
вывел свой сорт…
— Сад — это хорошо! — перебила Ирина. — Но вот мне врач сказал, что нужно есть только
свежие овощи. Без термообработки. А это мясо, — она ткнула вилкой в заливное, — сколько оно
готовилось?
— Три часа, — растерянно ответила хозяйка.
— Ой, ну это же убивает все витамины, — вздохнула Ирина. — Я такое не ем. Но вы не
переживайте, я дома перекушу.
Хозяйка побледнела. Хозяин поспешно разлил по рюмкам.
Это был блистательный дебют нашей компании: деловая леди с причёской «руководитель
высшего звена» и её харизматичный Шикарный Рома задавали тон вечера. Тихий Михаил
пытался вклиниться в разговор со своими розами, а Ирина методично отказывалась от всех
блюд.
Большую часть застолья мы слушали истории про сытую и блестящую жизнь Ромы во времена
зрелого социализма. Как он обходил все очереди, добывал бананы, билеты на поезд и даже
организовывал автобус… Когда жадный до наживы водитель выгнал всех пассажиров, а в пункт
назначения повёз только нашу — уже изрядно поднадоевшую — пару.
-----
## Часть 5. Израиль — страна несбывшихся иллюзий
Когда они начали рассказывать о своей жизни в Израиле, в голосе руководительницы
послышалась та самая интонация, с которой обычно говорят о переломанном каблуке в день
свадьбы.
— Израиль нам… не встал.
Сказано было медленно, с нажимом, как будто страна сама виновата, что не понравилась.
— Хотя работа у нас появилась сразу, — уточнил Рома. — На второй день после прилёта.
— Но работа оказалась каторжной, — поджала губы она. — Без уважения, без признания.
Только холодные взгляды и вечное «делай быстрее».
Голос её дрожал:
— Я ушла не из-за зарплаты. Я ушла от ощущения, что меня там нет. Что всё местное,
безграмотное население, ну, вернее, работники этого предприятия, только и издеваются над
нами. Всем своим видом показывают нам, как они нас не любят — интеллигентов-эмигрантов.
Унижённая и ненужная.
— А я слышал, что в Израиле климат очень хорош для роз, — осторожно вставил Михаил. — Я
читал, что там…
— Розы?! — фыркнул Рома. — Там жара такая, что хоть стой, хоть падай. Шикарный ад, а не
климат.
Михаил снова замолчал, задумчиво вращая бокал в руках.
— А сколько вы прожили в Израиле? — спросил кто-то.
— Почти два года, — отчеканила она, как приговор.
Мы, прожившие в Израиле двенадцать, переглянулись.
— А-а-а… — протянули мы в унисон.
Два года эмиграции — это большой срок.
— А здесь нам хорошо, — подхватила она быстро. — Правда же, Рома?
Нежный и настойчивый взгляд подсказал ему ответ.
Он кивнул.
— Конечно, — сказал он, как мужчина, который знает, что иногда лучше просто кивнуть.
-----
## Часть 6. Погода как национальный спорт
— Правда, погода иногда подводит, — добавил Рома. — Собака, мерзавец, отказывается
выходить на улицу. Приходится плясать с бубном, чтобы он удосужился справить нужду.
— Есть такое, — согласилась Женя. — Моя тоже смотрит так, будто я её предала. Приходится
буквально колотить тапками по полу и уговаривать: «Пойдём, милая, это всего лишь дождь, а не
конец света». Хотя собакины правы — такой весны, как в этом году, я не помню. На календаре
май месяц, а мы ещё и куртки не снимали. И даже зелёная трава, просыпающиеся цветы и дикие
животные не добавляют красок бытия.
— Вот именно! — оживился Михаил. — У меня розы в этом году так поздно проснулись. Я
уже думал, что всё, замёрзли. Но нет! В конце мая бутоны появились. Представляете,
морозостойкие сорта — они…
— Да, вы правы, — перебила его дама с причёской. — Зимы в Канаде хоть и не такие суровые,
как, например, в Сибири, но долгие до умопомрачения.
Михаил снова осёкся на полуслове. Поправил очки. Отпил вина.
Все одобрительно закивали, и хозяин дома предложил выпить для согрева.
— У нас на работе все только и обсуждают эту весну, — добавил порозовевший от выпитого
шикарный Рома.
— Ну что вы хотите, — вставила Женя, — это же национальный спорт в Канаде — жаловаться
на погоду. Весной — на слякоть. Летом — на влажность. Осенью — на дожди, зимой — на
мороз. Если не жалуешься — у тебя проблемы с адаптацией.
— Или ты не канадец, — добавила хозяйка дома. — Или у тебя нет собаки.
— Кстати, о собаках, — подал голос Михаил. — У меня сосед жалуется, что его пёс обгрыз все
кусты роз. А я ему говорю: надо было морозостойкие сажать, канадские. Они…
— А собаки вообще могут есть розы? — встрепенулась Ирина. — Это же вредно! У меня
подруга на сыроедении, так она говорит, что лепестки роз можно добавлять в салат. Но только
органические, без пестицидов. А вы удобрения используете?
Михаил открыл было рот, но Рома его опередил:
— Удобрения! Это вспомнили! У нас в Союзе такой дефицит был…
Михаил тихо вздохнул и снова замолчал.
Все рассмеялись. Даже руководительница позволила себе слегка поднять уголок губ. Рома
выглядел так, будто готов достать баян и затянуть «Всё хорошо, прекрасная маркиза».
-----
## Часть 7. Торт, диета и последняя попытка
Когда хозяйка торжественно вынесла торт — домашний, трёхслойный, с кремовыми розочками
— Ирина просветлела лицом.
— О, какая красота! — воскликнула она. — А что в составе?
— Бисквит, масляный крем, вишнёвая прослойка…
Лицо Ирины погасло.
— Масляный крем… — протянула она с сожалением. — Я, вообще-то, на диете. Молочку не ем.
А можно мне кусочек, но только без крема?
Хозяйка, уже привычно бледная, беспомощно посмотрела на торт.
— Но… он весь в креме…
— Ну тогда совсем чуть-чуть, символически, — великодушно разрешила Ирина. — Просто
чтобы не обидеть.
Михаил, видя, что застолье подходит к концу и это последний шанс, набрался смелости:
— Знаете, — начал он чуть громче обычного, — вот эти розочки на торте напомнили мне мой
сад. У меня там розы зацвели такие… Сорт называется «Морден Блаш». Выдерживает до минус
сорока! Я три года их выращивал, и вот в этом году они наконец…
— Минус сорок?! — ахнула руководительница. — Ну это вы преувеличиваете.
— Нет, правда, — тихо настаивал Михаил. — Канадская селекция, специально для нашего
климата. Я могу показать фотографии…
Он полез было за телефоном, но Рома уже начал новую историю про шикарные мандарины,
которые он когда-то доставал в Ташкенте.
Михаил убрал телефон обратно в карман. Улыбнулся тихой, грустной улыбкой человека,
который уже привык, что его розы никому не интересны. Отпил вина и посмотрел в окно, где в
сумерках качались деревья.
Может быть, думалось ему, завтра он расскажет об этом своим розам. Они точно выслушают.
-----
## Часть 8. Перегорела, устала, проснулась
— А чем вы, собственно, занимаетесь? — спросила дама с причёской, обращаясь к Жене и
наконец давая Михаилу передышку.
— Женечка массажист, у неё своя клиника, очень успешная! — вмешалась хозяйка.
— Да, есть такое, — кивнула Женя. — Но я её закрываю.
— Как это?! — ахнули за столом.
— В отличие от Ларисы, которая двадцать лет героически стояла на одном месте, я меняю
профессию в четвёртый раз. Закрываю успешный бизнес. Клиентов — море, уважение —
зашкаливает, меня узнают на улице… Но всё. Перегорела.
Физически растоптана. Эмоционально сплющена. Психика лежит под столом и просит не
трогать. Тело стонет: «Оставь нас в покое!» А подсознание шепчет: «Хочу перемен и радости».
— А вы пробовали йогу? — встрепенулась Ирина. — Или медитацию? Я вот недавно начала
практиковать осознанное питание. Это когда ты жуёшь каждый кусочек по тридцать раз и…
— Причём, вот так интересно складывается, — продолжила Женя, не слушая, — все мои
предыдущие профессии заканчивались одним и тем же сценарием. Вот перед медициной, ну,
когда я десять лет отработала шеф-кондитером, концовка была печальная — мне пришлось
делать операцию на кисти. Освобождать зажатый нерв, который был приплюснут усталыми и
замученными мышцами руки.
— Знаете, у меня тоже руки уставали, — неожиданно подал голос Михаил. — Когда я работал
агрономом. Но потом я начал заниматься розами, и это так успокаивает… Руки работают, но
душа отдыхает. Может быть, вам тоже стоит попробовать что-то с растениями?
Женя внимательно посмотрела на него — впервые за вечер кто-то из гостей действительно
услышал её.
— Знаете, — медленно сказала она, — это интересная мысль. Я никогда не думала о
садоводстве. Но вы правы — иногда нужно найти занятие, где руки работают, а голова отдыхает.
Михаил просиял. Наконец-то его услышали.
— Если хотите, я могу поделиться черенками, — предложил он робко. — Розы очень
благодарные. Посадишь — и они каждый год радуют. А морозостойкие вообще…
— Это всё, конечно, хорошо, — перебила руководительница, — но вы так и не объяснили: как
же вы решились бросить успешный бизнес? Это же безумие какое-то!
Женя усмехнулась:
— Безумие — это продолжать делать то, что тебя убивает, и надеяться, что станет лучше. Знаете,
почему мне каждый раз нужно так выкладываться на работе, что моё бедное тело просто
дымится и вопит? Оно долбит меня по всем местам, чтобы побольнее, ну чтобы я наконец-то
поняла: всё, баста, никто никуда уже не идёт, забастовка.
Она замолчала, глядя в свой бокал.
— И тут я как будто вспомнила: солнце сейчас в знаке Козерога. А это знак целеустремлённости.
Так что всё — решение принято. Хватит махать руками и месить пальцами чужие триггеры.
Пора подумать и о душе. О себе.
Наступила минута молчания. Та самая, неловкая, когда никто не знает — то ли сочувствовать, то
ли завидовать, то ли аплодировать. Кто-то в этот миг заглянул себе в душу. А кто-то — под стол,
в поисках сбежавшей психики.
Женя встрепенулась и добавила:
— Зато теперь я точно знаю: не важно, сколько тебе лет и сколько у тебя сертификатов. Важно
чувствовать, когда пора идти дальше. И не бояться.
— Вот это правильно! — неожиданно поддержал её Михаил. — Я вот тоже когда на пенсию
вышел, все говорили: сиди дома, отдыхай. А я розами занялся — и ожил.
— Шикарно сказано, — кивнул Рома, поднимая рюмку. — За перемены!
-----
## Эпилог. Школа мудрости
Все что-то унесли с собой с того вечера.
Кто-то — кусочек грусти, завёрнутой в фольгу.
Кто-то — надежду, ещё тёплую, хрупкую, как булочка из духовки.
Кто-то — план: не по пунктам, а ощущение, что пора что-то делать «для себя».
Михаил — понимание, что его розы всё-таки кому-то интересны. Хотя бы одному человеку.
Ирина — остаток тортика без крема на салфетке и лёгкое чувство вины перед хозяйкой.
А кто-то — номер телефона дядечки с глазами-лупами и историю про шикарные бананы.
Разговоры ещё гудели в воздухе, смеялись и шептались между бокалами.
Женя, натянув капюшон, вышла в прохладную канадскую ночь. Под ногами хлюпали лужи, в
небе мигала робкая звезда.
И вдруг стало ясно: жизнь не про стабильность.
Жизнь — это званый ужин.
Ты приходишь с пустыми руками, а уходишь — с полным сердцем. Кто-то говорит весь вечер,
кто-то молчит. Кто-то ест всё подряд, кто-то сидит на диете. Но каждый — каждый! — несёт с
собой свою историю. И иногда достаточно одного человека, который услышит.
И завтра снова будут руки, спины, собаки и погода — но уже с другим вкусом.
-----
Дома я долго сидела, обдумывая этот вечер. Потом достала свой блокнот — тот самый, куда
записываю истории из массажного кабинета. И начала писать.
Про руководительницу с её двадцатью годами на одном месте. Про шикарного Рому с
ностальгией по бананам. Про Израиль, который «не встал». Про собак, которые отказываются
выходить в дождь. Про тихого Михаила, который так и не смог рассказать про свои
морозостойкие розы. Про Ирину, которая методично отказывалась от каждого блюда, ставя
хозяйку в неловкое положение. И про себя — ту, что четвёртый раз меняет профессию.
Ещё одна нить в моём клубке воспоминаний. Тёплая, ироничная, немного грустная. Как сама
жизнь.
Каждый званый ужин — это маленькая школа мудрости. Только домашнее задание нужно
выполнять самому. И никто не поставит оценку, кроме тебя.
А завтра я снова открою свою клинику. Может быть, в последний раз. Потому что пора. Потому
что тело сказало: «Хватит». Потому что душа шепчет: «Давай попробуем что-то новое».
Может быть, я даже займусь розами.
И я не боюсь.
-----
*КОНЕЦ*