До жатвы

В нашем городке была теплица, которую все обходили стороной. Она стояла на окраине, за заброшенным элеватором, и стекла у неё всегда были мутные, словно изнутри их трогали грязными ладонями. Старик Харпер, бывший биолог, говорил, что растения там «дышат слишком правильно». Никто не понимал, что это значит, но звучало так, будто за этим скрывалась какая-то беда.
Я попал туда случайно. После похорон отца мне не хотелось идти домой, где ещё пахло лекарствами и холодным потом смерти. Я шёл куда глаза глядят и оказался у теплицы. Дверь была приоткрыта. Изнутри тянуло тёплой, влажной свежестью — как в лесу после дождя, только гуще, тяжелее.
Внутри всё было слишком зелёным. Листья налезали друг на друга, стебли переплетались, будто пытались связать воздух в узлы. Я вдохнул — и мне стало неожиданно легко, как будто кто-то влил в грудь чистую, холодную воду. Кислород здесь был не просто газом, а чем-то почти осязаемым, сладким и опасным.
— Красиво, правда? — раздался голос.
Харпер стоял у дальнего ряда грядок. Его лицо было серым, как у человека, который давно не спал.
— Выращиваете? — спросил я.
Он усмехнулся:
— Скорее, они выращивают нас.
Я хотел рассмеяться, но не вышло.
Харпер повёл меня вдоль рядов.
— Люди думают, что растения служат нам. Пища, кислород, лекарства. Но ты когда-нибудь задумывался, почему они так щедры? Ни одно живое существо не бывает щедрым просто так.
Он остановился у огромного куста с тёмными, мясистыми листьями.
— Мы для них как скот. Они кормят нас воздухом, дают возможность жить, размножаться, стареть. А потом мы умираем и возвращаемся в почву. Лучшее удобрение, которое только можно придумать.
— Это… бред, — сказал я, но слова прозвучали слабо.
Харпер наклонился и поднял горсть земли. Она была тёплой.
— Ты знаешь, сколько в одном человеческом теле азота, фосфора, кальция? Мы — идеальный набор элементов. Растения просто терпеливо ждут.
В ту ночь мне приснился сон. Огромные поля людей, аккуратно рассаженных в города, как рассаду. Над ними — леса и парки, теплицы и сады, которые «заботливо» снабжали их воздухом. А под землёй — корни, медленно тянущиеся к будущему урожаю.
Через неделю Харпера нашли мёртвым в теплице. Официально — сердечный приступ. Но странно было другое: вокруг его тела растения разрослись так буйно, что их пришлось срезать лопатами. Листья были сочными, почти глянцевыми, словно напитанными чем-то особенно ценным.
После похорон я снова пришёл туда. Не знаю зачем. Наверное, хотел убедиться, что это всё — совпадение.
Вдохнул. И снова ощутил ту же сладкую, густую свежесть.
И вдруг мне стало страшно от простой мысли: а что, если растения действительно заботятся о нас? Не из доброты. А как фермер заботится о своём поле, зная, что однажды придёт время жатвы.