До жатвы

В нашем городке была теплица, которую все обходили стороной. Она стояла на окраине, за заброшенным элеватором, и стёкла у неё всегда были мутными, словно изнутри их трогали грязными ладонями. Старик Харпер, бывший биолог, говорил, что растения там «дышат слишком правильно». Никто не понимал, что это значит, но звучало так, будто за этими словами скрывалось что-то нехорошее.
Я попал туда случайно. После похорон отца мне не хотелось идти домой, где ещё пахло лекарствами и потом. Я шёл куда глаза глядят и оказался у теплицы. Дверь была приоткрыта. Изнутри тянуло тёплым влажным воздухом, как в лесу после дождя, только гуще и тяжелее.
Внутри всё было слишком зелёным. Листья налезали друг на друга, стебли переплетались, будто пытались связать воздух в узлы. Я вдохнул — и мне стало неожиданно легко, словно кто-то влил в грудь чистую холодную воду. Воздух здесь казался почти осязаемым — сладким и почему-то тревожным.
— Красиво, правда? — раздался голос.
Харпер стоял у дальнего ряда грядок. Лицо у него было серым, как у человека, который давно не спал.
— Выращиваете? — спросил я.
Он усмехнулся:
— Скорее, они выращивают нас.
Я хотел рассмеяться, но не вышло.
Харпер повёл меня вдоль рядов.
— Люди думают, что растения служат нам. Пища, кислород, лекарства. А ты когда-нибудь задумывался, почему они так щедры?
Я промолчал.
Он остановился у огромного куста с тёмными мясистыми листьями.
— Они дают нам воздух. Мы растём, стареем, умираем. А потом возвращаемся в землю.
Он провёл пальцами по листу.
— Удобно, правда?
— Это… бред, — сказал я, но слова прозвучали слабо.
Харпер наклонился и поднял горсть земли. Она была тёплой.
— Ты знаешь, сколько всего возвращается в почву вместе с человеком? Азот, фосфор, кальций… Для растения это не смерть. Это питание.
Я посмотрел на густые заросли вокруг.
— Вы давно здесь работаете?
Харпер не ответил сразу.
— Достаточно, чтобы понять одну вещь, — сказал он наконец. — Они никуда не торопятся.
В ту ночь мне приснился сон. Огромные поля людей, аккуратно рассаженных в города, как рассада. Над ними — леса и парки, теплицы и сады, которые исправно снабжали их воздухом. А под землёй — корни, медленно тянущиеся куда-то в темноту.
Через неделю Харпера нашли мёртвым в теплице. Официально — сердечный приступ. Но странно было другое: вокруг его тела растения разрослись так буйно, что их пришлось срезать лопатами. Листья были сочными, почти глянцевыми, словно напитанными чем-то особенно ценным.
После похорон я снова пришёл туда. Не знаю зачем. Наверное, хотел убедиться, что всё это — просто совпадение.
Вдохнул.
И снова вдохнул ту же сладковатую, тяжёлую свежесть.
Я посмотрел на растения. Они стояли неподвижно.
Только один из листьев медленно повернулся в мою сторону.
Я отступил.
И впервые подумал, что, может быть, Харпер был прав. Растения действительно заботятся о нас.
Просто мы никогда не спрашивали, зачем им это нужно.