Заключение - фрагмент

Земля

Остров Хонсю (Ниппон)

Аэрокосмический узел Токио-Нарита

12 июня 2336 года


5 лет спустя


Июньское погожее утро, сезон дождей ещё не начался. Всё происходит своим чередом - регистрация и посадка на авиарейсы, сдача и выдача багажа. Межконтинентальные лайнеры взлетают одни за другим - только закончил пробег рейс на Эдинбург, как за ним на полосу уже выруливает рейс на Сантьяго. Но вот наступает черед Большого События. Для пассажиров ничего не меняется, но на рулёжках и полосах всё затихает. Приземлившийся рейс из Торонто гонят к терминалу, а рейсы на Монреаль и Мельбурн не выпускают даже на рулёжки. Всё очень просто - начинает заход на посадку космоплан, собранный на мощностях Mitsubishi Heavy Industries. Пока он стремительно пролетает Хонсю с Запада на Восток, сбрасывает высоту и скорость, уже начинает выпускать механизацию и готовиться к развороту. В заглушённом терминале его не слышно, но на улице его пролёт это благородный гул звучащий как ууххх.

Очень часто конкретная модель космоплана подбирается конкретно к космопорту, и уже начинающая разворот металлическая птица с этим космопортом как не разлей вода. У этого Mitsubishi относительно невысокая взлётная скорость, что позволяет ему пролететь 14 километров от кромки ВПП, не пробивая звуковой барьер и не терроризируя этим звуком местных. Вот он уже заходит на посадку. Космоплан едва пролетает начало полосы, но очень скоро задняя стойка шасси касается полированого бетона. Искусственный интеллект выпускает интерцепторы, и вот происходит тяжелое касание передней стойки. Начинается торможение, четыре маршевых двигателя дают реверс. Космоплан тормозит на протяжении чуть больше семи километров и вот он встал как вкопанный. Большое Событие на этом завершено, самолётам и далее дозволено приземляться и взлетать как обычно.

К космоплану уже услужливо подъехал тягач. Он "ухватил" металлическую птицу за переднюю стойку шасси и тянет её ко второму терминалу. В теории космоплан может дорулить до терминала и сам, но на практике для таких операций его двигатели слишком мощны, и он сожжёт кучу топлива, чтобы это сделать. А тягач сделает всё быстро, экономично, и, что особенно важно, точно. Он точно поставил этот Mitsubishi на позицию у гейта, и теперь к пассажирским дверям подтягивают сразу три "гармошки", чтобы, по возможности, ускорить высадку примерно 1200 пассажиров.      

Этот рейс длился около девяти часов, люди успели легко поесть, выспаться, и теперь они торопливо покидают космоплан. Из него выходят азиаты - японцы, немного айнов, рюкюсцев и корейцев. Европеоидов очень мало, их можно пересчитать по пальцам. Среди них зрелая женщина с густыми волосами цвета сердца ночи, это Эйза. Она вышла в терминал с небольшой наплечной сумкой, на ней надета её парадная форма, а её слегка хмурый взгляд словно говорит ну что я такого не видела? Иероглифы вокруг? И что? Самое главное, что вокруг нет наглой гопоты, которая в Соколово может пронести пистолет даже сквозь металлоискатель. У неё перед вылетом на Землю отобрали планшет и телефон? Да, у неё отобрали планшет и телефон, так как всё, что продаётся в Объединённых территориях уже давно использует нейроинтерфейс, а провозить подобные штуки в Солнечную систему низзя. Потому, что это целиком и полностью азадийская разработка и люди смогут повторить подобное только при помощи reverse engineering. А этого, как считается, допустить нельзя ни в коем случае. Так что Эйза осталась без всяких электронных штук и в толпе людей, которые, к тому же разговаривают на непонятных ей языках. Она спрашивала кого-то "Train to Hokkaido?", на что ей показывали пальцем в западном направлении. Она и пошла в западном направлении.

Продравшись через десятки кафе и магазинов сувениров Эйза наконец оказалась на станции. И там снова сплошные иероглифы, остаётся ориентироваться только на слух.   "Окинава-Синкансэн", "Тёсэн-Синкансэн", "Ниигата-Синкансэн"... Где-то на пару минут у Эйзы в мозгу сработала защита от излишней информации, все эти пару минут она думала и что такого с ней может произойти? Она уедет не туда? И что такого будет в этом "не туда"? Бандитов там не будет, но точно найдётся пара людей, с которыми она сможет объясниться на ломаном английском. Эйза уже даже начала грезить, и вот она услышала "Хоккайдо-Синкансэн". Через пару минут задним ходом подошёл поезд, она неловко дёрнула за рукав бизнесмена в дорогом пиджаке и спросила «Хоккайдо?». Тот утвердительно сказал «Хоккайдо», кивнул головой, и, кажется, шансы Эйзы уехать не туда значительно уменьшились. Эйза зашла в вагон первого класса, нашла ещё не зарезервированное место, и плюхнулось в удобное кресло у окна. По вполне понятным причинам Эйза не знает сколько именно списалось с её банковского счёта, она лишь удивилась тому, как быстро забился вагон и как мало поезд стоял на конечной. Всего пара минут, и они уже несутся к Токио, а магнитотрасса для поездов с магнитной подушкой молниеносно переходит с высоких эстакад к тоннелям.

Когда-то давным-давно вопрос "добраться из аэропорта до Токио, быстро" был для правительства острым, болезненным и денежным. На пути между аэропортом Нарита были густонаселённые городки,  просто принципиальные землевладельцы, и поездам пришлось выписывать на поверхности лихие кренделя. Но к 2150-му году после лихого столетия населения Японии сократилось до 45-ти миллионов, чем легко объясняется и то, как для взлётов и посадок космопланов удалось отгрохать одиннадцатикилометровую взлётно-посадочную полосу, и почему сегодня поезд идёт до Токио всего 8 минут, а не 65-90 как когда-то. Новая Нарита и линия транспорта к ней - продукт середины 22 века, когда у людей в памяти ещё были самые разрушительные ураганы в истории Земли. И эти люди предпочитали селиться в домах средней этажности, таких домах, которым нипочём ни землетрясение, ни тропический шторм. Эти дома двухвековой давности ещё остались, они то и дело проносятся по сторонам, и квартиры в них, несмотря на небольшую площадь, стоят весьма недёшево. Но это было минуту назад, а сейчас вокруг как грибы после дождя повыростали корпоративные высотки, они были построены позже. Где-то после 2170-х, когда только старшее поколение японцев помнило, что такое землетрясение и ураган.

И вот они на центральном вокзале, время ненадолго остановилось.  В самом деле ненадолго, несмотря на то, что жители Токио используют любой экспресс из Нариты чтобы добраться до столицы.  И, понятное дело, множество пассажиров сядет именно здесь. Здесь? «Здесь» имеет мало общего с вокзалом открывшимся в 1914 году. Больше восьмидесяти лет апокалиптических ураганов после третьей мировой оставило от «того» Токио очень мало, по сути, город был полностью перестроен заново. И этот вокзал тоже напоминание «того» времени. Как и слово синкансэн, кстати, которым до сих пор называют скоростные экспрессы.

Остановка закончилась, поезд набирает ход среди высоток, коих и в сегодняшнем Токио отнюдь немало. Экспресс ускоряется, и Эйза делает очень «несолидную» вещь – она кладёт голову на окно. Теперь она вновь на Земле, у неё есть время оглянуться и, не торопясь, подумать, почему Землю она воспринимала как…словом её коллеги шутили «что там, на Земле, мёдом намазано, что ли?».

Во-первых не только в Соколово, но и в пригородах стало очень опасно. Часть народа к этому привыкло, насильственная преступность в столичной агломерации превратилась в «триллер в режиме онлайн». К этому привыкло действительно много людей, добравшись после работы домой без приключений они смотрят вечерние шоу, посвященные именно насильственной преступности, и это…кому-то может показаться жуткой глупостью, но это воспринимается как возбуждающая азартная игра. Большинству же покажется глупостью зарядить барабан револьвера и выстрелить себе в голову с шансом вышибить себе мозги с шансов в одну шестую, но ведь кому-то нравилось! И, надо отметить особо, население Соколово это отнюдь не большинство Объединённых территорий. Не только отметить, но и добавить деталей – население столицы с пригородами достигла пика, больше не растёт и даже показало небольшую тенденцию к снижению. Тему можно продолжить и сказать ещё конкретнее – агломерация Соколово это для людей, которые точно знают, чем рискуют и чего хотят. Количество семей с детьми продолжает сокращаться, дело доходит до того, что перед депутатами горсовета встал вопрос о закрытии всё более пустующих школ и детских садов. В теории Эйза могла бы переехать. Есть такие консервативные и «землеподобные» миры как Ариана и Каррита, но проблема в том, что профессиональные навыки Эйзы, а именно познания в аэронавтике и умение преподавать востребованы не так широко. Переучиваться уже в 47 лет? Нет, она решила так, что сменит место жительства более радикально.  Не говоря о том, что проблемы Объединённых территорий проблемами безопасности столицы не ограничиваются.

Социологи, описывающие проблемы послевоенного общества за пределами Солнечной системы, если грубо упростят, пишут примерно так. Сначала мы от милитаризма качнулись к консюмеризму,  а теперь у нас гремучая смесь первого и второго.  На бытовом уровне это выражается стремлением обязательно иметь избыточно большой дом, непременно со столь же большим подземным гаражом, заставленным эксклюзивными спорткарами. И новостная лента с заголовками на тему «ух мы им покажем, если чё». И, увы, заголовки-диагнозы – «нас не надо уважать, достаточно бояться». Как только такие заголовки появляются и они не вызывают чувства острого отторжения, то можно считать, что общество уже мертво - такому обществу потребуются потрясения и искупление. На подобные вещи реагируют по-разному. Некоторые ветераны даже не то, что уходят во внутреннюю иммиграцию – они находят затерянные миры с ограниченным доступом на азадийских планетах. Долго втираются в доверие, получают право жить в этих затерянных мирах и, шутят, что либо ишак сдохнет, либо падишах помрёт. То есть либо они уйдут из жизни, либо переживут непременно последующий ураган в почти полном отрыве от «большой» цивилизации. А, может, переживут только частично и им ещё суждено выйти из своих миров к постапокалиптическим пейзажам. Если они будут, разумеется. Эйза же посчитала себя человеком слишком старой закалки, практически «старпёром», которому уже пора возвращаться к своим истокам. И, что немаловажно, человеком, которому уже стоит задуматься о своих пенсионных правах. Так что через неделю в её квартиру въедут новые жильцы, если она сможет устроиться работать там, где наметила, то она переведёт свои пенсионные накопления на Землю. Не слишком большие накопления, с учётом пятнадцати лет за решёткой. И сейчас, засыпая, она надеется на то, что Ану и Григорьев, как и обещались, из своего дома её быстро не погонят. Как говорил Григорьев  - «Комната для гостей задумывалась как раз для тебя»…

***

Хоккайдо
Асахикава

Два с половиной часа спустя

- …Please wake up! Madam, please wake up!

Помощник машиниста удостоил Эйзу обращением «мадам». «Мадам» же быстро проснулась, вышла из поезда и быстро поняла, что она отнюдь не в Токио. Даже совсем не в Токио. Хоккайдо за исключением юго-западной части считается медвежьим углом Японии, в Асахикава - и вовсе всеяпонским морозильником.  Здесь почти примерно так же, как в Лапландии – вокруг можно организовать вагон и маленькую тележку горнолыжных курортов, вот только люди, «почему-то» предпочтут Шамони, Курмайер или Церматт. Наверное, по той причине, что утром отдыхающие предпочтут умеренный мороз, а не -30, который в равной степени вероятен где-нибудь в Рованиеми и здесь в округе. Вокруг Эйзы город застроенный низкоэтажными кирпичными домами конца XXII века, когда люди здесь перестали бояться и землетрясений и ураганов, потому что эти две стихии человечество уже благополучно обуздало. Город больше чем на треть заселённый айнами, и на этом моменте стоит остановиться особо.

В начале XXI века айны считались практически вымирающим народом. Айны были в большинстве своём ассимилированы, а их язык и вовсе находился на последнем издыхании.  Но затем для всех наступают чёрные времена, а айны, для которых «чёрные времена» составляли всю их данность, даже умудрились размножиться. Причём размножиться в разы. Их язык снова стал живым, он изучается в школах и университетах, и на сегодня на нём не только написаны тысячи книг, но и сняты сотни фильмов. Эти фильмы привечают на фестивалях, за «суровую островную романтику». Важно то, что айны из исчезающего реликта превратились в мощную политическую и экономическую силу, которая не знает политических границ.
Именно благодаря этой экономической силе был построен мост между Хоккайдо и Кунаширом, и по этому мосту пошли поезда.  Тогда, в начале XXIII века этот проект был «началом большого пути», но он быстро разбился об экономические реалии. Построить мост в 27 километров несложно, в этом сегодня нет ничего экстраординарного. А в рельефе Кунашира – есть. Дотянуть магнитотрассу до Южно-Курильска оказалось удовольствием крайне недешёвым. Следующий в Курильской гряде – остров Итуруп. Тянуть трассу по пересечённой местности, строить 35-ти километровый мост, чтобы в итоге дотянуться до 12-ти тысяч людей на Итурупе? Нет, айнской общине такие перспективы казались крайне не воодушевляющими. Так что «Курильский экспресс» сегодня есть, а вот первоначальный запал, увы, безвозвратно утрачен. «Курильский экспресс» - предельно демократичный поезд с одноклассной компоновкой, он начинает своё движение в Саппоро и делает всего шесть остановок в пути.  А по сути это обычная токийская электричка с чуть более удобными креслами и отсеками для багажа. Никакого резервирования мест тут нет, Эйза зашла, села на первое попавшееся место и немного оглянулась вокруг. Большая часть пассажиров этого поезда – айны, и человеку, привыкшему к европейцам или ярко выраженным азиатам, эти люди кажутся весьма необычными. Наверное, примерно также, как американскому зрителю казались настоящие, можно даже сказать, всамделишные индейцы, вышедшие, как казалось некоторым, из небытия.  Актёры игравшие «краснокожих», уже не выглядевших, как «варвары» казались крайне экзотичными. И с айными сегодня примерно то же самое – ведь их нельзя причислить ни к европейцам, ни к азиатам. Мужчины носят недлинные бороды, но это не то же самое, что было у японских чиновников конца XIX века, мимикрировавших под европейцев.  Это не модно? Да им глубоко начхать – айны живут для себя, не для того, чтобы чужаки считали их своими. Впрочем, это отнюдь не означает, что они заперлись внутри своей общины и не хотят ничего воспринимать. Вот, скажем, Эйза, едущая в поезде с подчёркнуто выпирающим «что я не видела в этой жизни?». Вроде бы и выпирающим, но при этом в её взгляде нет пренебрежения к окружающим. С ней даже можно
пообщаться. Подобрать ключик в виде языка, который она понимает, и вперёд.

- Женщина. Едете до конца?
- Да, еду до конца. Женщина... Неужели я так плохо выгляжу?
- Почему, я этого не подразумевал. Но вас не назовёшь девушкой, у вас в глазах слишком много.
- Это комплимент?
- Это констатация факта. Едете на Кунашир как турист? Или ПМЖ?
- ПМЖ… Или сколько друзья выдержат.
- Друзья. Мы их знаем?
- Откуда мне знать? Николай Константинович и Ану, слышали про таких?
- Конечно слышали.

Ану по человеческим меркам невероятно древняя. Даже странно, что она решила просто пойти преподавать в школу. Но ей не просто удалось - больше чем удалось. А Николай живущий с ней в одном доме, он очень много повидал в своей жизни. Ему кажется, что слишком много, он и живёт с этой жизненной установкой, что он повидал всякого и разного на всю оставшуюся жизнь.


У Эйзы похолодело в ладонях, а меж тем поезд делает последнюю остановку на "Большой земле". Вокруг станции изумрудные поля и леса, дальше поезд начнёт набирать высоту и выйдет на, как его называют, условно несудоходный мост до Кунашира. Условно несудоходный потому, что в проливе есть фарватер, по нему могут пройти тяжёлые ракетные крейсера флота ООН, и как раз на фарватере на мосту есть подъёмная секция. Но эту секцию никто и никогда не поднимал, никогда не было учений по её использованию. Именно поэтому мост называют условно несудоходным. Сразу за ним ветка на грузовую станцию в Головнино, этот поезд в Головнино не останавливается. Им остаётся всего ничего, и у Эйзы есть время подумать над словами её примерно шестидесятилетнего соседа. Особенно над тем, что он сказал про Григорьева.

Пару лет назад Григорьев писал Эйзе, что ездит с тремя пересадками к азадийцу-мозгоправу в Сеул. И тот, как и всегда, пытался, подобрать понятные человеку аналогии. Он говорил примерно так - "Вас, Николай Константинович, можно представить перекалённым куском металла. Как сделать так, чтобы металл остыл? Можно погрузить металл в воду, тогда он будет шипеть и стонать. И можно оставить металл на воздухе, так он тоже остынет, но времени это потребует куда больше".