Бураны не летают

(байки у костра)
(Из экспедиции с космонавтами на плато Путорана и реку Таймыра на деревянных плотах)

Как-то ходил я в экспедицию на деревянных плотах с основателем «Школы выживания» Яцеком Палкевичем и международным отрядом космонавтов по реке Таймура, что в Эвенкии, впадает правым притоком в «Угрюм-реку» - Нижнюю Тунгуску.

Перед началом экспедиции мы с тремя плотниками залетели на вертолете в место старта будущей экспедиции для постройки плотов. За две недели мы с ними организовали стапель, навалили бревен, стаскали их к месту постройки и, как говорится, сваяли два плота.

К назначенному времени прилетели космонавты с Яцеком и несколькими, а точнее тремя представителями прессы. Из космонавтов были весьма и весьма известные люди. Это Владимир Ремек – первый космонавт Чехословакии, Зигмунт Йен – первый космонавт ГДР, Геннадий Манаков и Анатолий Арцебарский, совершившие два полета на станцию «Мир», ту самую, которую потом затопили в Тихом океане. Также был еще один австриец, проходивший подготовку к полету в космос - Клеммент Уэллесалер.
Приключений в экспедиции было предостаточно, но рассказ пойдет о том, как уже после экспедиции мы летали к староверам в поселок Бурный, что стоит в глухой тайге, на стрелке речек Бурная и Вельмо.

Прилетев в поселок, староверы организовали нам экскурсию по деревне с демонстрацией, какого-то металлического купола, не менее 2-х метров в диаметре, с вопросом к космонавтам: не ваша ли это запчасть? На что космонавты дружно ответили, что это запчасть военных. И посоветовали староверам как можно быстрее от нее избавиться, т.к. она может быть радиоактивной. Ну как же от нее избавиться, если ее с таким трудом приволокли из тайги, и теперича эта коптильня обеспечивает весь поселок! Вот, мол, столько лет стоит она у палисадника известного на весь край охотника, да еще и родившего и вырастившего 13 детей. Не, нету в ней радиации, утвердили односельчане, раз такое дело сотворилось по части детей. И действительно, мы прошли в дом хозяина, у которого под боком стоит явный элемент, влияющий на мужскую силу, но у которого на стене висит 13 портретов детей! В общем, мы решили, что односельчане народ добрый - ну зачем ему еще дети?

Собрали они нас в мирской избе, по-нашему - в клубе. Клуб - это большая изба, в которой стоял стол для игры в теннис. Вот этот стол и накрыли для угощения. Еда была простая: вареная картофель, малосольные огурцы, зеленый лук, отварное мясо лося, глухарь запеченный в глине, разные сорта соленой и жареной рыбы, тайменья и осетровая нарезка, икра черная, выпечка, нафаршированная разными ягодами, ну и варенья разношерстные. А для выпивки подали макульку! По-нашему – брага, ну, на худой конец, вино самодельное, изготовленное из разных, опять же, ягод.

Брагулька-макулька действовала не сразу, а как мина замедленного действия, причем голова вроде бы соображает, а ноги совсем ватные становятся. Вот средство! Без боя можно врага в плен брать. В этом состоянии мы с Клемментом и сходили в баню по-черному. Лучше бы Клеммент этого не делал... Мне-то приходилось мыться в банях по-черному, а он-то, дитя прогрессивного запада, никак не понимал, что опираться о стены в такой бане ну никак нельзя! В общем, вернулись мы к столу - я и негр. За столом уже шел бойкий разговор. Видимо, макулька начала действовать.
Надо доложить, что староверы - народ практичный, и с любого мирского человека так или иначе всегда пытаются получить хоть какую-нибудь пользу.
И вот за столом прозвучал вопрос:
- А среди вас доктор есть?
- А как же?! Клеммент как раз и есть какой-то доктор, кажись нейрохирург. И что-то у него связано с космической программой как раз по этой части.
- Ик,- ответил Клеммент - Я доктор.
И вдруг в избе, как по велению волшебной палочки, появилось несколько ребятишек, ожидавших прием к доктору на завалинке. Все, Клеммента исключили из нашей компании.

Дальше прозвучал следующий вопрос:
- А есть ли среди вашей компании фотограф?
Глупо было отрицать, когда за столом сидел Эдуард Жигайлов, собственный корреспондент ТАСС, весь обвешанный фотоаппаратами.
- Ик, я фотограф.
Бородач вынул из-за пазухи фотоаппарат «Смена» - марку, которую я и в глаза сроду не видал. Фотоаппарат, был заржавленным и явно в нерабочем состоянии.
- Ик, почини, - попросил старовер.
Эдик что-то долго и дипломатично объяснял, что это ремонту не подлежит и что нужно взять положить этот фотик на камень, а другим камнем сверху его ё.. (стукнуть). На что старовер бурно возражал. А что ему оставалось делать? Он же из поселка Бурный…

Геннадий Манаков, который дважды летал на «Мир», готовился к полету на нашем челноке «Буран». И видимо, где-то и как-то уже им рулил. То ли на тренажере, то ли по взлетной полосе, то ли еще как-то.
Среди шума и гама один старовер, почуяв, что от этой компании можно и еще что-то заполучить, вымолвил:
- А специалист по Бурану у вас есть?
Манаков тут же отреагировал:
- Есть. Я на нем летал.
Староверы никогда не ругаются бранными словами. Но тут, услышав такое откровенное вранье, да еще от авторитетного человека, он выпучил глаза, борода взъерошилась, и, погрозив пальцем, он вымолвил:
(простите меня дамы, но из песни слов не выкинешь):
- Не ври, Бураны не летают!

В избе воцарилась гробовая тишина.
А когда сообразили, кто про что имел ввиду, хохоту не было предела. Мы ржали до икоты ик, ик, ик, хмель как корова языком слизала.
Так, что дорогие читатели, когда будете садиться на снегоход - вспомните про то, что Бураны не летают, и улыбнитесь.