Как это было. Пожар. Воспоминания мамы

   Пожар!..  Хорошо помню, как мы прибрали скотину в хлеве, я подоила корову, процедила молоко. Все было, как обычно. В доме тихо и спокойно, папка пьяный спал на диване. Мы ушли. Днем были в болоте, в клюкве и очень устали, и решили сразу же лечь спать. Я уже сидела на диване и раздевалась, когда в нашу дверь стали стучать. Василий, мой муж, вышел и бегом вернулся назад: «папка горит!»
   Мы побежали. Из крыши валил дым. На бегу кричали, чтобы вынесли из коридора газовый баллон, чтоб скорее выводили из дома папку. Конечно, еще не поздно было заскочить в дом и что – то вынести. И я бросилась в хлев. Сняла корову с привязи и куда – то повела. Куда – то за огороды. Зачем – не знаю... Было потеряно время. Ведь еще... можно было что – то спасти. Я не думала про свиней, овец, кроликов. Какие – то люди это сделали за меня раньше.
   Василий добивался пожарную машину, которую никак было не вызвать. Папка рвался в дом. А я только кричала, чтобы его крепче держали и не пускали. Его держали и не пускали. Кто – то что – то хотел еще вынести, но дом загорелся весь. Мало того, начинал загораться соседский папкин недостроенный дом. Его называли «новый». Хотя стоял он уже около 10 лет, недостроенный и брошенный. Этот дом был большой мечтой нас, детей, и отца, и большой, но, увы, несбывшейся мечтой матери. Как она хотела пожить в новом доме! Да и мы все хотели. Не пришлось.
И вот теперь...
   Локнянская пожарная машина была практически бесполезна... то у нее заканчивалась вода, то обрывались или засорялись шланги, то еще что – то... Но я помню, как у меня подкосились ноги, я упала на землю и заголосила: все - вдруг и непроизвольно. Зов крови? Горел мой родной кров, где я родилась, выросла и вот больше его уже не будет, я его уже не увижу. Я не представляла раньше, что от вида пожара может охватить такой ужас.
   В доме не было ничего ценного в материальном смысле, значит и жалеть до такого ужаса было нечего. Получается, что в огне горел Дух предков и во мне останавливалась их кровь...
   Потом приехала пожарная машина из Бежаниц и дело пошло иначе. Огонь, перекинувшийся на новый дом погасили и поливали его водой, чтобы охладить. Старый... спасать уже не имело смысла... Было поздно...
   С прежней жизнью в нем было покончено еще раньше, когда умерла мать, мы с сестрой вышли замуж и покинули его. И вот теперь окончилась жизнь и самого дома... Навсегда.
   Седой рассвет мы встречали перед пепелищем. Слегка дымились черные бревна. Было какое – то непонятное ощущение, будто деревня вся съежилась от тяжелого запаха гари, бессонной ночи, а может, невидимо для людей она переживала свою потерю, свою беду?
   А жизнь продолжалась. И нам тоже надо было что – то делать. Шок начинал отступать. Начали собирать скотину. Надо было доить корову, определять поросят. Отыскались и овечки, и прыгали где – то в грядках кролики – добрая чья – то рука не забыла про них, открыла клетки и не дала погибнуть. Бог был щедр – все живое осталось живым.
   И при этом неотступно следовала мучительная мысль – дом не мог загореться сам, тем более, с крыши... тем более, от дороги... тем более, именно в том месте, где стоял баллон с газом. Нет, не мог, ну никак не мог. Прости, Господи, но эта мысль часто посещала нас, а уверенности не было, да и нет. И потому всегда хотелось думать, что пожар все – таки был случайностью, - так было легче.
   Однако ж после этого в деревне один за другим случилось несколько пожаров. И когда сгорел дом Алешниковых, вот тогда был пойман поджигатель. Мучительным знанием этого факта было еще и то, что этот человек оказался из семьи, на которую падали и наши подозрения. Но, доказательств у нас не было. А семья та была большая и очень несчастливая, принесшая немало неприятностей деревне. Но зло – есть зло. И семья эта бесславно закончила свой род.
   Да, впрочем, и вспоминать о тех временах остается все меньше кому. Старожилов почти не осталось. Коренные жители умерли. Ветшают и умирают и их дома. Вымирает деревня. Горечь, растерянность, безграничная печаль, безысходность поселились в Бородино. Гордость жителей и зависть населения полутора десятков окружающих деревень. Два километра тянулась она по межобластному шоссе. Да еще с километр - улицы, ответвленные от центральной. Школа, магазин, клуб, медпункт, завод по производству комбикорма, ферма, телятники, водопровод, река, лес...
Ничего этого за какой- то десяток лет не стало. Все. А может будет еще продолжение... или начало? Дай, Бог. А ведь сердце болит. Ему никогда не принять случившееся...
 И как это произошло? Не было уже войны, мора, землетрясений, а земля одичала. Опустела. Да, именно та Бородинская земля, которая так обильно была полита потом, выстрадана болью спин, голов, ног, рук, глаз. Каждый клочок земли был ухожен, любим, уважаем. Каждый дом обогрет, обласкан и по силам ухожен. И это – годы... Годы, годы. И вот только память... Пока... есть еще кому... вспоминать...