Литературные факты. Монтескьё

ВДОХНОВЕНИЕ И РЕГУЛЯРНОСТЬ (вдохновение)

То Монтескьё казалось, что он не кончит "Дух законов", и он писал: "Жизнь моя идет вперед, а труд -- назад", то снова бодро принимался за работу и тогда уже восклицал: "В три дня я исполнил трехмесячную работу!"

ВЗАИМООТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ПИСАТЕЛЯМИ. ЛИТЕРАТУРНАЯ ЖИЗНЬ (взаимоты)

Милорд Болингброк своими рассказами об Англии и английских порядках, может быть, впервые обратил внимание Монтескьё на замечательные учреждения этой страны

ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ. ЖЕНЩИНЫ, СЕМЬЯ (женщина_семья)

[женщина, семья] Однажды его младшая любимая дочь развернула при нем "Персидские письма", но Монтескьё остановил ее и сказал: "Оставь, -- это книга моей юности, но она не годится для твоей"

ЗАИМСТВОВАНИЯ И ПОДРАЖАНИЯ. ОРИГИНАЛЬНОСТЬ (заимствования)

"Никак невозможно оторваться от римлян... Еще и теперь в их столице оставляешь невольно новые дворцы, чтобы разыскивать развалины" (Монтескьё)

У m-me Жоффрен некий парламентский советник, автор весьма посредственного "Исследования о праве и морали", считал Монтескьё своим соперником и пресерьезно уверял, что последний часто пользуется заимствованиями из его книги, эксплуатирует его идеи

ЗАМЫСЕЛ (замысел)

В зрелые годы Монтескьё работал над "Духом законов", но, готовясь к этому труду, как-то невольно напал на мысль написать историю Рима. Еще на школьной скамье он сделал на латинском языке набросок истории Рима, в юности он написал речь о Цицероне, в Бордосской академии читал "О политике римлян в области религии", а в "Клубе Антресоли" - диалог "Сулла и Эвкрат"

Монтескьё называет "Дух законов" трудом всей своей жизни. Уже на школьной скамье он задумывался, как мы знаем, о значении права в общественной жизни

ЗАПИСНЫЕ КНИЖКИ ПИСАТЕЛЯ. ВЫПИСКИ (запкнижки)

Кроме литературных источников, Монтескьё широко пользовался и своими заметками. Как мы знаем, он в течение всей своей жизни имел обыкновение вечером записывать впечатления дня, примечательные чем-нибудь мысли и разговоры,- и, таким образом, эти записи представляли весомый результат многолетних наблюдений такого наблюдателя, каким был Монтескьё

ИЗДАТЕЛЬ, ЧИТАТЕЛЬ, ПИСАТЕЛЬ (издатель)

"Персидские письма" появились в 1721 году без имени автора, с ложным обозначением места издания

Изданы были "Персидские письма" в Голландии, издавна снабжавшей Францию нелегальными изданиями, под наблюдением секретаря Монтескьё, Дюваля, ставшего впоследствии аббатом

Издать книгу Монтескьё решил в Женеве, так как благодаря старинным привилегиям этот город мог довольно свободно провозить произведения своих типографий во Францию

ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ ПИСАТЕЛЯ (личная_жизнь)

Два посетивших его молодых английских туриста следующим образом описывают свои впечатления: "Вместо сурового и строгого философа перед нами был веселый, вежливый, полный жизни француз, который после тысячи любезностей предложил нам завтрак. Мало-помалу для нас сделался настолько незаметным его гений и его возраст, что беседа потекла так свободно и легко, как будто мы были людьми, равными ему во всех отношениях. После обеда Монтескьё настаивал на том, чтобы мы остались еще, и отпустил нас только через три дня, в течение которых беседа наша была столь же занимательна, как и поучительна. Его секретарь, родом ирландец, проводил нас до Бордо"

Некто писал после посещения замка Ла-Бред: "Никто решительно, будь то талантливый человек или нет, никогда не был более прост, чем Монтескьё. Таков он был и в парижских салонах, и в своих владениях, где он гулял по полям, лугам и рощам, отделанным на английский лад, с длинной виноградной тростью на плече и в белом колпаке и где не раз те, кто являлся засвидетельствовать ему почтение от лица всей Европы, спрашивали у него, принимая его за садовника, где замок Монтескьё"

МАТЕРИАЛ ЛИТЕРАТУРЫ. СБОР У ПРОХОДНОЙ (материал)

Монтескьё начал писать самый текст своего труда вскоре после издания "Персидских писем", то есть около 1724 года, а во время путешествий "Дух законов" стал уже целью его жизни, так как и сами путешествия были предприняты в значительной степени ради ознакомления на месте с учреждениями других стран

Особенно привлекали к себе внимание Монтескьё государственные учреждения Англии. Он посещал парламент и однажды присутствовал при интересном состязании оппозиции и министерства, длившемся более 12 часов. Состязались в этот день, главным образом, лорд Болингброк и Уолпол

МАЯК ИЛИ ФОРУМ (маяк)

Монтескьё писал из Парижа одному своему приятелю: "Я в ходу в большом свете, очень разбрасываюсь; пребывание в столице приведет меня к могиле, хотя и по пути, усеянному цветами"

Бордо представлял собою один из выдающихся провинциальных центров интеллектуальной жизни Франции. Там был целый кружок просвещенных лиц, главным образом, из адвокатов и членов магистратуры, интересовавшихся литературой, наукой и искусством и работавших совместно. Из этого кружка впоследствии возникла Бордосская академия, открытая с разрешения короля в 1713 году. Монтескьё был радушно принят в этом кружке

ОБУЧЕНИЕ ПИСАТЕЛЯ МАСТЕРСТВУ (обучение)

Эрудиция Монтескьё просто поражала его современников

Эти путешествия стоили немалых денег, но Монтескьё, вообще весьма расчетливый человек, не жалел их на это

ОБЩЕСТВЕННАЯ ЖИЗНЬ И ПИСАТЕЛЬ. PUBLIC IMAGE (общественная)

Когда в 1747 году в Гиени был голод, Монтескьё из своих средств прокормил все находившиеся на его землях деревни, что обошлось ему не дешевле шести с половиною тысяч ливров

ОРГАНИЗАЦИЯ ПИСАТЕЛЬСКОГО ПРОЦЕССА (организация)

Монтескьё вообще работал нескоро. Мы знаем, что он даже в более мелких вещах многое изменял, перечитывал, поправлял

Монтескьё относился к "Персидским письмам" не особенно серьезно, сознавая, что то, что здесь разбросано в виде отдельных блестящих мест и не всегда ясных намеков, он в состоянии обработать гораздо полнее и серьезнее

Монтескьё прежде чем приняться за свой труд по римской истории, написал две маленькие монографии из истории римлян, прочитанные им в 1731 и 1732 годах в Бордосской академии

Окончательно засел за работу Монтескьё лишь с 1743 года, запершись в своем замке и мало показываясь в свете в течение двух лет, вдали от парижских развлечений. К этому времени у него была собрана масса необходимого материала, перечитана целая литература

Он деятельно принялся за чтение источников, причем многие выборки делал для него один бенедиктинский монах, Сен-Мор, которого Монтескьё приютил у себя после того, как тот сбежал из своего монастыря

ОСОБЕННОСТИ ПИСАТЕЛЬСКОЙ ПРОФЕССИИ (особенности)

В 1754 году Монтескьё пришлось оставить свой замок и снова ехать в Париж. Дело в том, что некий Ла-Бомель, родом француз, профессор университета в Даннемарке, был одним из первых, открыто выступивших с горячей защитой "Духа законов" против посыпавшихся на книгу нападок критики. Монтескьё получил известие, что этот первый его горячий защитник по требованию французского правительства был арестован в Пруссии, выдан Франции и посажен в Бастилию как человек политически неблагонадежный. Монтескьё счел своей нравственной обязанностью отплатить Ла-Бомелю и постараться выручить его из беды. Он отправился в Париж, куда и прибыл в декабре. Он энергично стал хлопотать за несчастного профессора, поднял на ноги своих влиятельных друзей,- и ему скоро удалось добиться освобождения Ла-Бомеля

Монтескьё говорит: "Многие платят прогоны за почтовых лошадей, но путешественников между ними мало". Действительно, таких путешественников, как он, найдется немного. Он умел сразу схватывать характерные особенности каждой местности, быстро входить в интересы населения, уловить самую сущность политического и социального положения страны

ПСИХОТИПЫ ПИСАТЕЛЬСКИЕ. ОСОБЕННОСТИ ПИСАТЕЛЬСКОГО ДАРОВАНИЯ (психотипы)

В 1754 году Монтескьё пришлось оставить свой замок и снова ехать в Париж. Дело в том, что некий Ла-Бомель, родом француз, профессор университета в Даннемарке, был одним из первых, открыто выступивших с горячей защитой "Духа законов" против посыпавшихся на книгу нападок критики. Монтескьё получил известие, что этот первый его горячий защитник по требованию французского правительства был арестован в Пруссии, выдан Франции и посажен в Бастилию как человек политически неблагонадежный. Монтескьё счел своей нравственной обязанностью отплатить Ла-Бомелю и постараться выручить его из беды. Он отправился в Париж, куда и прибыл в декабре. Он энергично стал хлопотать за несчастного профессора, поднял на ноги своих влиятельных друзей,- и ему скоро удалось добиться освобождения Ла-Бомеля

Монтескьё говорит: "Многие платят прогоны за почтовых лошадей, но путешественников между ними мало". Действительно, таких путешественников, как он, найдется немного. Он умел сразу схватывать характерные особенности каждой местности, быстро входить в интересы населения, уловить самую сущность политического и социального положения страны

По самому своему характеру Монтескьё никогда не мог сделаться настоящим чиновником и крючкотвором. Он жаловался, что его удручают бесконечные и бесцельные формальности парламентской процедуры того времени. Поэтому естественно, что Монтескьё находил большее удовлетворение, принимая живое участие в трудах Бордосской академии, членом которой он был избран в 1716 году

ПУТЬ ПИСАТЕЛЬСКИЙ (путь)

[творческий стимул] "У меня болезнь -- писать книги, -- говаривал Монтескьё, -- и стыдиться их, когда напишу"

Маркиз де Сад последние годы провел в психической клинике, где организовал самодеятельный театр из других пациентов

[творческий стимул] "У меня болезнь -- писать книги, -- говаривал Монтескьё, -- и стыдиться их, когда напишу"

РЕДАКТОР (редактор)

Монтескьё просил Берне делать ему чистосердечно всякие замечания, какие ему придут в голову, из-за чего дважды едва не возникло серьезное разногласие между ним и автором. Во-первых, Монтескьё желал в начале XX книги поместить воззвание к Музам, но Берне восстал против этого, находя подобную вставку в серьезном труде неуместной, и добился своего; во-вторых, Монтескьё желал исключить главу о lettres de cachet; на этот раз Берне не удалось отстоять этой главы, и она была исключена. Воззвание к Музам было впоследствии разыскано, но злополучная глава так и пропала

Монтескьё с готовою рукописью отправился в Париж, чтобы там еще раз обсудить с приятелями и знакомыми свое детище прежде, чем издать его. Это вторичное чтение состоялось, по всей вероятности, в квартире президента парижского парламента и члена академии Гено, друга Монтескьё, кроме которого присутствовали известный финансист Силуэтт, Гельвециус, драматург Сорси, романист Кребильон и Фонтенель. Гено нашел, что труд производит впечатление чего-то недоделанного. Силуэтт посоветовал просто сжечь рукопись, Кребильон и Фонтенель советовали не издавать ее. Гельвециус написал даже мотивированное мнение, также неблагоприятное для книги

СЛАВА -- УСПЕХ -- ПОПУЛЯРНОСТЬ -- ПРИЗВАНИЕ (слава)

Предприимчивые почитатели нарочно предпринимали путешествие в Гиень, чтобы поговорить с Монтескьё и посмотреть на него поближе. Таким образом, и деревня не спасла Монтескьё от восторженных почитателей

СООБЩЕСТВА ЛИТЕРАТУРНЫЕ (сообщества)

Монтескьё сошелся с другим кружком, поставившим себе целью изучение политических наук и политических вопросов -- "Клуб Антресоли". Основателями клуба были член Французской академии аббат Алари и изгнанный из отечества после революции 1688 года английский эмигрант милорд Болингброк

Один критик сказал, что многие книги XVIII века созданы в салонных разговорах, а в заметках Монтескьё записано немало его бесед с выдающимися людьми его эпохи по самым разнообразным вопросам

При принятии Монтескьё в число членов "Клуба антресолей" на него, по обычаю, возложили обязанность написать и прочесть какой-нибудь реферат, и он прочел диалог "Сулла и Эвкрат"

ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ СРЕДСТВА И ОСОБЕННОСТИ (худ_средства)

Монтескьё, собственно, написал не историю Рима, а философию этой истории. Событий он почти не описывает и не останавливается на них, его занимает, главным образом, их объяснение, которое он ищет в постоянно присущих человеку психологических свойствах

ЦЕНЗУРА. СВОБОДА СЛОВА. АВТОРСКОЕ ПРАВО (цензура)

Сорбонна назначила специальных комиссаров для исследования "Духа законов" и "Естественной истории" Бюффона. Сорбонна признала еретическими много мест "Духа законов"

Исследованием "Духа законов" занялась римская "Конгрегация Индекса", в обязанности которой входило издавать указатель книг, запрещенных и еретических для всего католического мира. Исследование книги было поручено конгрегацией своему члену Баттори. Граф Ниверне, французский посланник в Риме и друг Монтескьё, конечно, старался употребить все свое влияние, чтобы воспрепятствовать запрещению. Он привлек на свою сторону самого просвещенного члена конгрегации, кардинала Пассионея, который в свою очередь вместе с Ниверне просил Баттори сообщить им его доклад и, если можно, переслать его заблаговременно Монтескьё, чтобы он мог вовремя защититься. Монтескьё написал тогда Пассионею два письма, которые, как он надеялся, дойдут до конгрегации и до папы и в которых он изложил свою защиту. Но, из-за медленности сообщения письма эти написанные в Гиени еще в июне не попали в Рим к концу августа, когда было назначено заседание конгрегации. Секретарь заявил, что более откладывать нельзя. Удалось кое-как протянуть еще несколько дней, и заседание состоялось в начале сентября, но Баттори, по просьбе Пассионея, не прочел своего доклада, а добился новой отсрочки. В конце сентября состоялось, наконец, решительное заседание конгрегации, на котором кардинал Квирини, председатель конгрегации, заявил, что он удовлетворен вполне печатной защитой "Духа законов", опубликованной Монтескьё еще в апреле в Париже. Папа также был против запрещения. Однако прошел почти год, Монтескьё издал "Дух законов" вновь, но это издание не заключало требуемых духовной властью и обещанных Монтескьё поправок. Тогда конгрегация уже в 1751 году, по докладу Эмальди, который сменил Баттори, произнесла свое запрещение. Но, в вознаграждение за внешнюю готовность Монтескьё подчиниться указаниям духовной власти, этот декрет почти не получил огласки, так что многие современники даже не знали о нем. И готовность Монтескьё подчиниться указаниям духовной власти не была только внешней: известно, что он в течение трех последних лет своей жизни серьезно занят был пересмотром и исправлением для нового издания "Духа законов", согласно указаниям конгрегации, надеясь добиться таким образом отмены запрещения книги

ЧИТАТЕЛЬ И ПИСАТЕЛЬ (читатель)

Сардинский король увлекался его чтением и заставлял сына своего делать из книги извлечения. Он весьма благосклонно отнесся к переводу "Духа законов" на итальянский язык, предпринятому другом Монтескьё, аббатом Гуаско, и разрешал публичные чтения о нем в королевском туринском обществе. Прусский король тщательно изучал "Дух законов"