Лучше

  Я всегда был лучше Василия. Мы знакомы с ним со школы. Несмотря на то, что он мой лучший друг, он во всём мне уступал. Учился я лучше, в столовой моя еда была вкуснее, я знал как уйти с последнего урока незаметно, объяснял другу как, но он меня не слушал и страдал в школе, пока я отдыхал. В институте моя зачётка выглядела презентабельнее чем у Васька, я первым приобрёл свой собственный автомобиль, у меня были контакты с противоположным полом, а у него почти нет.
  Но кое в чём он меня опередил. В один день у него появилась девушка Лили. Она была девственно чиста, предана ему, красива словно Венера, её ум был остр, как карандаш в её же руках на занятии по черчению. Что-то содрогалось во мне, когда на аудиторию раздевалось: Лилия Белых. Однако я знал, что даже самую белую лилию, самую чистую и невинную можно сломить. Я засыпал с мыслями о её стройной фигуре, упрогой коже и колкой игле её разума. Я воображал себе тот триумф, который испытаю, овладев ею, и мои счастливые глаза закрывались в блаженстве.
  Василий возненавидел Великобританию со школы, у него в обиходе даже было своеобразное ругательство: "Британские острова!". Но я прекрасно помню день, когда он явился в институт на своей машине. Ведь на свой скромный бюджет он позволил себе неожиданную вещь. Тогда в дождь, он приехал на старом битанском джипе. Я смеялся в голос.
– А не западло ли было тебе её брать? – Спросил я его, увидев машину.
– Да британские острова! Конечно западло, но она хотя бы целый. – Отвечал он
– Да, как и волынки на её борту.
– Да иди ты! Ненавижу я этих бриташек.
  После учёбы мы поехали за город, было весело, но сильно гудел вентилятор охлаждения двигателя. А когда внедорожник ехал по ухабам, мы обнаружили слабость пружины подвески заднего правого колеса, от чего машина могла застрять при вывешивании. Когда мы вновь вернулись на трассу я сказал ему, смеясь: "Что за дрянь ты купил?" – он правда мне ничего на это не ответил. Я лишь увидел, как изменилось его лицо: из улыбчевого оно превратилось вмиг в грубое. И таким оно осталось. Ведь с каждым днём его жизнь становилась только труднее. Машина ломалась, но он, как истинный инженер, чинил её на коленке из того, что под руку попадало, и, что удивительно, автомобиль ездил.
  Они жили с Лили в старой пятиэтажке, расходы делили меж-собой. Родители их желали, чтобы дети были самостоятельны. Я же имел денежную поддержку и успевал работать, поэтому мог позволить себе гораздо больше, чем Василий. Он тоже работал, и я этим пользовался. Я был высоким юношей со средним телосложением, имел короткую причёску, состоявшую из чёрных как рояльный лак волос, у меня было сильное тело и красивые изумрудные глаза. Василий же был невысок с кудрявыми тёмными, как угольная пыль волосами, его глаза были серыми как асфальт, а гипертрофированные мышцы забивали его тело от ног до шеи.
  Лили гуляла в парке, возле дома. Я находил её, и у нас завязывались беседы. Она была приветлива и вежлива, но я понимал, что во мне она не нуждалась, пока не нуждалась. Я просто должен был надавить на больное. Лили всё охотнее общалась со мной, ведь я был образован и начитан, в свободное время я уделял внимание книгам и науке, конечно не тем, что преподавались, но это не мешало мне строить рассуждения на различные темы. Я завоёвывал внимание девушки, но она по прежнему любила Василия, но я не мог понять за что любила. Она была умнее его на порядок, но, видимо, ум был ни при чём.
  Мой друг всегда говорил мне о вреде курения, но меня не сильно волновало его мнение на этот счёт. Сигареты позволяли мне мириться с его единтвенным превосходством, которое подрывало мою уверенность в себе. Каждый вечер я мечтал о Лили, как о заветном трофее. Аккуратные черты её лица, гладкие русые волосы, сочные бордовые губы и чистые голубые глаза будоражили.
  Институт был окончен. Лили ходила в галереи и музеи, ей было интересно искусство. Иногда я составлял ей компанию, а Вася не ходил с нами. Ему не было интересно, и он думал, что лучше сэкономить, чем ходить туда как несведующий болванчик. Единтвенным его интересом была стрельба. Он стрелял из луков, арбалетов, ружий, револьверов и пистолетов. Я недоумевал от их любви и продолжал сближаться с Лили. Ей нравилось проводить со мной время. Вася же перерабатывал за гроши. Я говорил ему, что надо было сделать так и так, что надо переустроится, где-то хитрить, не строить из себя свободного орла и начать получать нормальные деньги. Но он лишь говорил: "Прошу, не лезь не в своё дело, мне и без твоих схем хватает трудностей, ты ведь хитришь, чтобы получать свои деньги, я так не умею, прошу не насидай." – Стоит отметить, что я павда мог хитрить, куда-то не ходил, иногда забирал технику с работы, в общем жил народной поговоркой: "Неси с работы каждый гвоздь: ты здесь хозяин, а не гость." Иногда я занимался приписками, чуть прогибался (но конечно не сильно) под начальством, но зато моя зарплата была очень существенной.
  Я часто выручал Лили, давал ей денег и покупал нужные вещи. Я обсуждал с ней провалы её возлюбленного, чтобы поддержать, как она думала. Она жаловалась на то, что он урабатывается и приходя домой лишь засыпает. Ей не хватало его внимания. Она говорила о том, что с любимым бывает не о чем побеседовать. Василий стал будто отдаляться от нас. Иногда он даже ревновал Лили, а она успокаивала его. Старый внедорожник тарахтел с каждой поездкой всё громче, а вентилятор охлаждения двигателя гудел всё мощнее. Мой друг ездил на охоту и привозил дичь: от зайца, до волка. Я давал ему советы, хотя об охоте знал конечно не очень много, конечно же он их не слушал, ведь упёртый. Лили же с улыбкой говорила ему: "Мой любимый добытчик."
  Но однажды в галерее я взял её за руку, и ощутил нежное тепло. Она посмотрела на меня со стыдом и будто бы счастьем в глазах. Там же она призналась, что мои мозги давно её заинтересовали. И в тот день она пришла домой и закатила Василию скандал, впервые в жизни. Лили собрала вещи и спешно покинула съёмное жильё.
  Вечером она была уже у меня, я позаботился о её настроении, налил дорогого вина и наполнил горячую ванну. Мои старания были не напрасны, и ночью наконец-то я испытал триумф, неповторимый триумф. Я победил! Я победил Васька во всём! В постели она была ярка и сочна. Мы были, словно бурный океан –шторм в нашей кровати шумел полночи.
  В шесть утра, я продрал глаза от звонка в дверь. Я зевнул и подошёл к той, открыв, я увидел Василия. Он стоял передо мной огорчённый, его глаза были красными, лицо изображало "отравленного собственным ядом" сумасшедшего ужа.
– Она ушла от меня, накричала, сказала, что я глупый и никчёмный. Я могу зайти? – Хлюпал он в отчаянии.
– А, м-м-м.. – Замешкался я.
– Эй, ты где, проснулся уже? – Послышался из комнаты голос Лили.
– А-а-а-а. То есть так. – Будто бы очнувшись вспылил мой друг. – Понятно, понятно. Лучший друг, конечно, как же? Как же должно было произойти? Я же всегда что-то делаю не так, судя по твоему мнению, тут тоже я накосячил, да? Я то думал, что ты мне сочувствуешь, а нет, тебе просто некуда было себя важного деть! – Начал разгонять свой голос Василий.
– Уйди отсюда, не мучай нас своим присутсвием!
– Пробормотала вдруг девушка, но увидев ещё вчера любимого человека, замялась, будто не понимая, что она говорила.
– Я же не виноват, что во всём лучше тебя, я должен быть лучше, понимаешь? Ты – неудачник, такова твоя судьба. Смирись с этой страшной правдой, я отнял твоё единственное преимущество, уходи. – Проговорил я спокойно и оттолкнув разъярённого друга, запер дверь.
  В окно я увидел как он завёл машину и, с гудящим звуком мотора уехал. Скоро набежали тучи и заволокли собой всё небесное пространство. Я глядел в окно, Лили хотела меня успокоить, получить моей ласки, но.. триумф прошёл, он мелькнул ослепительно ярко и угас. Снова в моей жизни стало пусто. Мне не нужна была эта девушка, мне не нужны её сладкие речи, мне не нужно её остроумие. Мне нужно было чувствовать, что я на голову выше... кого выше? У меня ведь теперь нет друга...
   Я оттолкнул Лили и сказал ей уходить.
– Но куда я пойду? – Спросила, непонимая, она.
– Я не знаю, уходи, ты не нужна мне. Уходи, или я сам тебя выведу. – Ответил я ей нервно.
  И Лили, прекрасная Лили, в слезах ушла.
Я сидел на подоконнике и воображал путь своего друга. Может он разобьётся от горя, может застрелится, а может, что вероятнее, смирится, но не станет со мной общаться.
    Наступала ночь. Я как обычно пошёл за сигаретами. Было очень темно, туман покрыл улицу. Купив пачку, я вышел из магазина. Но вдруг остановился, я услышал знакомый гул. Но не успел я сообразить, как перердо мной остановился знакомый старый джип. Из него вышел Василий.
– Не можешь смирться со своим поражением? – Спросил я ухмыльнувшись, закуривая сигарету. В тот момент, я ощутил продолжение триумфа, не такое сильное, но мне хватало этого.
    Но в ответ на это он достал револьвер и зарядил туда пулю.
– О нет, дружище, не стоит так убиваться по этому. Я же не желал тебе зла, да и ты себе не желаешь, ну подумаешь девчонка, она не стоит твоего внимания. Не надо делать глупостей. Твоя жизнь дороже обид.– Успокаивал я его саркастично.
– Говоришь, что убил моё единственное превосходство? – Спросил он хладнокровно.
– Ну.. да. – Ответил я с дрожью в голосе. Впервые я почувствовал себя на месте жертвы, которую нужно превзойти.
– Ты ошибался на счёт него. – Ответил он так же уверенно и грубо. – Моим единственным преимуществом, нам двоим на удивление, была способность метко стрелять.
   Он поднял револьвер, его дуло поглядело в мою сторону. Я ощутил животный страх, табак отравил мой язык, горло запершило, меня разрывало изнутри.
– Чего ты побледнел? Чего твои грязные болотные глазёнки заёрзали по двору, вокруг никого. – Произнёс друг.
   Нет, я не мог, не мог так умереть. Я не мог проиграть тому, кого побеждал всю свою сознательную жизнь...
   Он нажал на курок, я зажмурился, произошёл хлопок, но... моей смерти не последовало.
– Холостой, извини, в следующий раз я прислушаюсь к твоим советам и перестану брать их на охоту, будут только боевые. – Сказал грубо Василий и сел в машину.
    Вентилятор загудел и внедорожник скрылся в тумане. Я же ещё постоял с дрожащей в руках сигаретой и отправился домой.
   Лили в тот же самый вечер вернулась к возлюбелнному, он долго её ругал, но принял в дом. Я наконец понял, что их объединяло, это умение смириться с причудами партнёра и простить его самые страшные ошибки...