На высоте Глава пятая

Аул, расположенный неподалеку от станции «Высотная», считался  одним из самых «заоблачных» поселений в стране.
Дома, лепившиеся по берегам быстрой горной речушки, напоминали «очеловеченные» ласточкины гнезда. Было не совсем понятно, как можно построить жилище на каменистых уступах, и тем более жить в них.
Тем не менее, аварцы, вполне благополучно обитали в этом удивительном селении.
Выращивали виноград, держали коз и вели довольно размеренный образ жизни.

Лукьянов, один из немногих астрофизиков, частенько бывал в поселке и даже подружился с некоторыми обитателями.
Все дело было в его извечном любопытстве исследователя.
Ведь аварцы славились тем, что многие из них доживали до ста и более лет.
Сам Алексей, считал изучение культуры и обычаев местных обитателей, неким хобби, которой позволяло отвлечься от работы.

Поскольку Природа наградила Лукьянова, помимо светлого ума, ещё и даром полиглота, он довольно быстро выучил язык, что сильно упростило его общение с аварцами.
Алексей, не первый раз находился на «Высотной» и «местные» относились к нему вполне благожелательно.
Разумеется, главным было то, что гость говорил на их родном языке.
Порой, Лукьянову казалось, что неспешный, размеренный быт горцев, каким то фантастическим образом переплелся с этим потрясающим фиолетовым небом и между ними существует какая то особая магическая связь.

После отъезда Юлии и Виктории, его визиты в аул стали более частыми.
Возможно все дело было в дочери местного главы поселения Лейле.
Девушка, можно сказать, обладала «уникальной» красотой.
Высокая, стройная и гибкая, она сразу обращала внимание на себя своим, каким то «внеземным» личиком.
Большие выразительные глаза, тонкие брови, изящный носик и чувственные губки, - все складывалось  в образ настоящей восточной принцессы из сказки.

Разумеется, «колорита» добавлял и традиционный аварский наряд с серебряными украшениями.

Лукьянову она представлялась каким то уникальным Эдельвейсом, цветущим среди суровых камней и альпийских лугов.
Само собой, ни о каком флирте не могло быть и речи.
Суровые местные обычаи были на этот счет очень строги.

Вместе с тем, ничто не мешало мужчине любоваться этим «божественным чудом» Природы и даже  общаться с ней.
С ее отцом Гурамом, Лукьянов особенно сблизился после того, как посоветовал наладить поставку газовых баллонов, что значительно улучшило быт горцев.
Затем он уговорил Стофато провести линию электропередачи от станции к аулу.
Таким образом, в саклях, вместо керосиновых ламп, появилось электрическое освещение.
«Вишенкой» на торте стало проведение сотовой связи.

За все «усилия», Лукьянов был переведен в ранг «Кунаков», то есть почти родственника.
Ему были подарены архалук и мохнатая папаха.
В этом одеянии, Алексей вполне мог сойти за аборигена.
Разве что более светлая бородка и голубой цвет глаз, выдавали в нем «чужака».

Теперь его общение с Лейлой стало более частым.
Лукьянов обратил внимание, что девушка, была по своему не глупа и любопытна.
Она могла часами слушать его рассказы о другом мире, который располагался «внизу».
О больших городах, самолетах и пароходах, театрах, кино и прочих диковинных вещах.

Чистота и наивность «горной» красотки умиляли и наполняли душу каким то мистическим светом.
Никакой меркантильности, хитрости или тщеславия.
Всякий раз, возвращаясь на станцию, Лукьянов думал о своей «забубенной» жизни.
Дважды у него были серьезные отношения и даже подрастала дочь, рожденная  вне брака.
Но дело так и не дошло до ЗАГСа.

Все от того, что ни одна из  «пассий» не выдерживала его фанатичного увлечения наукой.
Постоянные отсутствие по ночам, частые командировки, разрушали отношения, как цунами разрушает жилые строения  на берегу.

Появление Лейлы, было как лучик света в темном холостяцком царстве.
Алексей был уверен, что из девушки выйдет прекрасная жена.
Покладистая и терпеливая, готовая ждать мужа годами.
Таково было ее воспитание и уклад жизни.

«А почему нет?», резонно  размышлял он, сидя на дежурстве.
«Красивая и умная. Чем  хуже других?».
Мысли подобного рода, все чаще посещали его и он уже представлял, как повезет «невесту» в Москву.

С другой стороны, его охватывало раскаяние.
Как он, со своим «послужным» списком отношений с прекрасной половиной, может вступить в связь с чистой незамутненной душой?
Ведь, помимо Юлии и Виктории, были другие.

Еще в колледже, к ним пришла новая «училка» Алла Дмитриевна Смольская, которая, помимо геометрии, преподавала астрономию.
Когда юный Леша Лукьянов первый раз увидел молодую женщину, то поразился какому то элегантному достоинству, с которым она взирала на окружающих.
Бесстрастное красивое лицо оживлялось лишь когда «училка»  говорила о звездах.
Она рассказывала о них так, словно сама недавно прибыла из туманности Андромеды.
Глаза начинали светиться, а в словах звучало воодушевление, которое, словно благодатный дождь, проливалось на душу юноши.

К сожалению, эта «особенность» нового педагога, была замечена лишь им одним.
На одном из занятий, Алла Дмитриевна объявила о создании кружка  «Любителей астрономии».
Однако, на приглашение откликнулся лишь Леша Лукьянов.
Тем не менее, женщина, целый час рассказывала об устройстве Вселенной.
Это и определило его призвание.

Чуть позже, к ним присоединились другие учащиеся.
Тем не менее, Алексей оставался безусловным «любимчиком».
Мало того, что парень все схватывал буквально «на лето», выиграл городскую Олимпиаду по астрономии, так он еще серьезно увлекся «наставницей».

Ее голос, стройная фигура, высокая грудь, - казались ему таким же совершенством как сияющие на небе звезды.
Она была столь же прекрасна и также  недоступна.

Таким образом, с самой ранней юности, Космос и Эротика, переплелись в его сознании в некий манящий и запретный сплав.

- Только представь, - говорила Алла Дмитриевна. - Стоит поднять голову и взглянуть на звездное небо, как ты увидишь Бесконечность, украшенную мириадами звезд.
Но Алексей видел, прежде всего, нежный овал лица, чувственный губки, лебединую шейку и аппетитные полушария груди, - которые являлись для него более волнующими, чем какая то Бесконечность.
Тем более, что в данном случае не было необходимости изобретать звездолет для постижения тайн Вселенной, а достаточно было протянуть руку, чтобы ощутить всю упругую налитость сводящих с ума шаров.

От нескромных фантазий потели ладони и сердце так глухо стучало, что казалось этот звук будет услышан окружающими.
Положение усугублялось тем, что когда юноша припадал к окуляру телескопа, молода женщина склонялась над ним, тотчас погружая в ауру своего женского тесного присутствия.

В результате, Алексей, вместо восходящей Венера, представлял совсем другое создание.
Прекрасное в своей откровенной наготе и соблазнительности.
Словно бы не замечая его состояния, Алла Дмитриевна прикасалась  к нему своей замечательной грудью и шептала на ушко:
- Обрати внимание на цвет. Эта планета - самая горячая в Солнечной системе.
«Согласен», сглатывал сухой комок в горле Лукьянов. «Очень горячая».
Ему казалась, что эта, волне «земная» Венера погружает его в свою сжигающую атмосферу, когда от бушующего тестостерона плавятся мозги, а эрекцию готова порвать ткань штанов.

Всякий раз, покидая класс астрономии, где проходили заседания кружка, он ощущал легкое головокружение от обилия чувств и ощущений.
Звезды и туманности с одной стороны, а с другой - прекрасная и недостижимая Алла Дмитриевна.
Ему казалось, что если познать плотскую любовь с молодой женщиной, то и многие загадки  Вселенной будут разгаданы.

В один из дней, к Лукьянову подошла Наташка Синицына, девушка из параллельной группы, с которой он одно время даже затеял мимолетную интрижку.
Уж очень аппетитными были «булки» рано созревшей «нимфетки», а привлекательное личико, манило пухлыми губками и «персиковой» нежностью щечек.
Однако, дальше пары поцелуев и тисканий в укромном месте, дело не пошло.

- Я слышала, ты занялся астрономией? - поинтересовалась Наташка, кокетливо выставляя вперед налитую грудь.
- Есть такое дело, - отвечал парень, стараясь не смотреть на тугие шары, просто таки «распирающие» ткань блузки.
- Отец купил телескоп, но все нет времени его настроить. Ты не мог бы помочь мне?
Алексей смотрел в красивые глазки девушки и думал о том, что вместо недоступной Аллы Дмитриевны, на его орбите появилась вполне реальная «комета» с шикарной грудью, тонкой талией и пухлыми губками, вкус которых он уже попробовал.

- Конечно помогу, - кивнул он.

Вечером, после занятий, они встретились.
Когда шли рядом и Лукьянов слушал голосок спутницы, рассказывающей о том, как она ходила с подругами на дискотеку, в его голове шла самая настоящая «борьба».
А правильно ли он поступает, согласившись помочь?
Ведь это попахивает «изменой» его «настоящей» любви к Алле Дмитриевне.

Однако, раскрасневшиеся щечки девушки были так хороши, а ее нахождение рядом было таким приятным, что он быстро «успокоил» совесть.
«Только настрою телескоп и все», оправдывал он себя.

В большой квартире Синицыных никого не было.
- «Родоки» с сестренкой уехали отдыхать, - сообщила Наташка, скидывая куртку.
Эта «новость» слегка обескураживала, но было поздно.
Не сбегать же, отказав в обещанной помощи?

Следуя за Наташкой, Алексей обратил внимание на «аппетитные» формы девицы.
Потискаться с ней уже не казалось ему такой уж сильной «изменой».

Быстро настроив прибор, Алексей повернулся к девушке.
- Готово.
Однако, когда Наташка прильнула к окуляру, то ничего не увидела, ведь все небо было затянуто плотной пеленой облаков.
- Ничего не видно, - растерянно пролепетала она.

До Лукьянова не сразу дошел смысл ее слов, поскольку крылья носа уловили непередаваемый аромат юной свежести, исходящий от девушки.
Глаза скользили по ее ладной фигурке, отмечая какая она сочная и сексапильная.

- Это от того, что нужно как следует подготовится, - произнес он, привлекая Наташку к себе и целуя ее в губы.
Это было проделано так неожиданно и ловко, что девушка растерялась.
- Ну Леша, я хотела посмотреть, - капризно пролепетала она, когда губы разъединились.
Ее щечки запылали стыдливым румянцем, а аромат, как показалось Лукьянову, только усилился.

Склонившись над телескопом, он направил объектив на ближайший жилой комплекс и отрегулировал резкость.
- Пожалуйста, - с улыбкой пригласил он. - Когда не видно звезд, то можно понаблюдать за аборигенами одной из обитаемых планет.
Припав к окуляру, Наташка удивилась:
- Надо же. Как четко все видно.

Она замолчала, увлеченная подсматриванием за чужой жизнью, в то время как Алексей обнял ее сзади и принялся целовать обнаженную девичью шейку.
- Там парень с девушкой целуются, - шепотом сообщила Наташка.
Пальцы парня уже добрались до тугой груди, а напрягшийся детородный орган недвусмысленно терся о тугие бедра.

- Он ее раздевает, - продолжала «комментировать» девушка, словно бы не замечая, как у ней самой парень уже задрал подол юбочки и стягивает колготки.
- Мне кажется они сейчас займутся любовью, - пролепетала девица, прежде чем твердый «жезл» проник в узкую расщелину.
Дальнейшее «наблюдение» стало невозможным из-за фрикций.
Оставалось только опереться локтями на подоконник и наслаждаться случившейся близостью.

Все эти воспоминания, промелькнули в голове Лукьянова, как ускоренная перемотка фильма.
Алла Дмитриевна, Наташка Синицына, другие девицы, - слились в одну сплошную ленту, которая опутывала его, мешая сделать шаг к «восточной принцессе».