В метро

   Пасмурным питерским вечером вышел из душного офиса на улицу. Прошёлся пешком пару кварталов до ближайшей станции метро, и спустился вниз. Остановился в толпе на перроне.
   Руки в брюки, разглядываю людей со скуки… Вскоре внимание привлекла странная женщина за сорок, что, не мигая, смотрела в сторону рельсов.
   Угловатая шатенка с бледной кожей и тёмными кругами под глазами неопределённого цвета. Белая блузка. Серый приталенный пиджак… — Типичный офисный клерк на вид. Но что-то с ней было не так… В норме, она должна бы стоять, уткнувшись в смартфон, а сумочка небрежно висеть, зажатая в локте. Но у этой ни смартфона, ни сумки. Стоит неподвижно, как манекен. Голова слегка откинута назад и нАбок. Будто прислушивается. Люди вокруг кажутся суетливыми мухами, что мельтешат на заднем плане, как в ускоренном кино. 
   Подъехал поезд, открылись двери вагонов, и все повалили внутрь… Странная женщина клерк затерялась где-то в толпе. Оказавшись внутри вагона, крепко схватился за поручень над головой. Огляделся… «Да, мало ли странных людей в метро?» Надел свободной рукой наушники, включил Verve на смартфоне, и спокойно поехал дальше...
   Вечный питерский насморк... Над головами пассажиров гуляет сквозняк. Каменная стена за окном вагона ускоряет свой бег. В наушниках Catching the Butterfly, и кажется, что вот-вот начнётся та самая Настоящая жизнь, к которой я так долго шёл…
   В реальность вернули чьи-то холодные пальцы на запястье. Помню, ещё успел подумать тогда, что, обернувшись, увижу её. Ту странную женщину... Ну, и-и? – Спросите вы. Бинго! Женщина-клерк стояла сбоку, за спиной! Её бесцветные глаза с кровавыми вкраплениями глядели куда-то за белки моих глаз. Будто читая там книгу.
   А потом страх исчез. Как исчезает мысль, когда её однажды перестали думать. Музыка в наушниках ушла на дальний план. Она совсем стихла... На дне липкого ментального болота своими щупальцами кишмя кишели чужие мысли. Глаза продолжают смотреть, но не видят. Уши слушают, но не слышат. Бессвязные сюжеты в голове сменяются будто сами по себе, как в взбесившемся калейдоскопе. И вроде бы в них даже нет ничего страшного или гнетущего. Но ровно до тех пор, пока ты не поймёшь, что их транслирует тебе кто-то другой, и ты уже не можешь это остановить. Просто не знаешь, как!
   Речь шла в основном о будущем. Я видел, например, как мы с женой приводим ребёнка первый раз в новый садик. Или как мы красим стены в новом доме, спорим о том, как расставить мебель, о цвете занавесок… И вокруг да около подобных миниатюр где-то по обочине бродит одна единственная мысль — немой вопрос: «Чего ты хочешь? Чего ты от меня хочешь?!»
   Потом я понял, что шевелю губами, и тут же услышал свой тихий голос, сначала словно со стороны. Он всё повторял и повторял, как эхо: «Ты-ы-ы… хочешь… ты-ы-ы… хочешь…»
   Пытаюсь размокнуть её пальцы... Они были словно из стали. Такие же твёрдые и холодные. Не сдвинулись ни на миллиметр. Но на пике паники, буквально в шаге от безумия, она сама неожиданно отпускает...
   Мимо нас пробирался крупный мужик в красной кофте с тремя белыми полосками на рукавах. С невозмутимым видом этот амбал прокладывал себе путь через толпу, как ледокол. Я вдавился спиной в пустое пространство, остающееся за ним, и медленно отплывал... Я ждал, что она бросится в любой момент. Что из неё наружу вырвется чудовище-ксеноморф подобное «Чужому»... Но она просто стояла на месте и смотрела сквозь меня. Потом отвернулась к окну. Так буднично. Будто она такой же человек, как все остальные. И просто куда-то едет по своим чёртовым делам!
   Всё было как в бреду. Лица и фигуры людей всплывали из пустоты и тут же исчезали… Меня кто-то пихнул и я больно ударился головой о поручень. Я просто двигался сквозь толпу к выходу и больше не оборачивался…
   Сошёл на ближайшей станции. Сел на скамейку около рекламного лайтбокса. Из его центра во все стороны по стеклу ползли трещины разной толщины. Кругом какие-то люди снуют туда-сюда. В голове — полный бардак, смятение, хаос. Не за что ухватиться… Будто шарик с рождественским домиком хорошенько взболтали, и внутри мирка началась снежная буря.
   Поднялся наверх на эскалаторе. На улице морось, небольшой туман. Кафе в ста метрах через дорогу. Купил сигарет. Вызвал такси. Пока ждал машину, успел выкурить штуки три, всё думая о том, что ей удалось залезть мне в голову и перехватить контроль. Похоже, она воспользовалась ситуацией, в которой хозяин был не совсем дома. Она читала меня, словно книгу, но и я увидел кое-что… Скажем так, достаточно, чтобы понять три вещи:
   1. Я следующий.
   2. Оно... ни перед чем не остановится.
   3. Есть кое-что пострашнее смерти.
   Наконец показался белый «Хёндай». Поехали в Пулково. Плохо помню дорогу. Только бородатый профиль таксиста, мерцающий смартфон с навигатором, да полностью неразличимое музло в магнитоле…
   Потом аэропорт. Туалет. Белая кафельная плитка. Раковины с зеркалами. Умываюсь прохладной водой. Вытираю лицо бумажными полотенцами. Комкаю и, почти не глядя, отправляю их мимо корзины. В отражении странный тип с потерянным взглядом и тёмными кругами под глазами. Кажется, он только прикидывается мной.
   Поднялся на второй этаж. Кафе "Крошка Картошка". Там меня ждала семья. Купил зачем-то кофе в стаканчике, к которому даже не притронулся. Малышка начала плакать. Жена сняла с неё курточку, потрогала лобик…
   Помню кресло по правому борту у прохода. Рядом — Вика, Мими у окна с планшетом в обнимку. И такое тёплое, приятное ощущение безопасности, когда самолёт наконец отрывается от земли…
   Практически сразу я проваливаюсь в глубокий сон без сновидений…

   В начале было давление на грудную клетку. Потом появился этот странный серный запах… И конечно звуки… Всё вокруг шуршало и трепетало. Будто тысячи крыс копошились и ползали повсюду. Набрал побольше воздуха в лёгкие. Медленно разлепил глаза. Которые быстро привыкали к яркому освещению…
   Я находился на кухне неизвестного загородного дома. Но судя по знакомому холодильнику с семейными фото, это был Наш дом! Только большую часть вещей я никогда не видел. Модный кухонный гарнитур, стеклянный стол, стулья в скандинавском стиле, современная бытовая техника… А главное. — По всем поверхностям этого дома ползало множество длинных серых щупалец! Одна из таких штуковин, с футбольный мяч в диаметре, держала меня на весу, обвив грудь. Босые ступни волочились носками по светлому линолеуму. Рядом на полу валялись домашние сланцы с паттерном бабочки на подошве. Из крана в раковину бежала вода…
   Несколько секунд я отходил от шока… Повернул голову в сторону широкого проёма, который вёл, судя по всему, через гостиную в спальню. Там за дверями, на пороге слышимости, звучали голоса Мими (Она же Мила Михайловна)и Вики.
   Отдельные конечности уже выползали за пределы кухни… Они прощупывали пространство гостиной, чуть побрякивая нитяными шторами из бижутерии в проёме. На ощупь поверхность чудовища была мягкой, холодной и липкой. Как подсохший осьминог. Только в отличие от головоногого, без присосок. Но где его центр? Голова? Мозг?! — Вот что имело сейчас значение. Внутри комнаты находились лишь конечности, которые, похоже, брали своё начало за окном, снаружи.
   На кухонном столе, у плиты, стояла подставка с ножами… Я рассуждал так: «Центр существа просто не видит, что происходит внутри комнаты. Конечности довольно бестолково двигаются на ощупь. Мой разум сейчас невидим для чудовища. Иначе, узнав о пробуждении, оно сразу бы меня прикончило... Это значит, что лучшего момента для действий, чем сейчас, у меня уже никогда не будет!»
   Я бросился к столу с ножами… Щупальце конечно же среагировало и стянуло удавку, но я всё же успел зацепить наотмашь один из ножей! (Повезло, что попался не «хлебный» с тупым концом и пилкой вместо лезвия.)
   Заношу над собой разделочный нож, как самурай перед сэппукой, и резко вонзаю его в щупальце. Несколько оборотов в воздухе вокруг своей оси, и падаю на пол свободным! Раненная конечность отскакивает в сторону. Бьётся в конвульсиях о стены и потолок, быстро втягиваясь обратно в окно. Снаружи слышен клокочущий визг, плавно перетекающий в свирепое рычание...
   Каким-то чудом мне удаётся проскользнуть мимо взбешённых щупальцев, и оказаться в центре гостиной. Обернувшись назад, вижу центр существа. — Шарообразно-бесформенное ядро. Оно настойчиво ломилось в окно. По штукатурке вокруг ползли трещины…
   Я побежал к лестнице на второй этаж. Откуда-то я точно знал (или помнил), что наверху есть сейф, а в нём пистолет! Влетев в спальню, открываю шкаф купе. Плечики с одеждой в сторону. Набираю на панели первые пришедшие на ум цифры...
— 1917, «Ввод» — мимо.
— 1991, «Ввод» — мимо.
Интуиция подсказывала, что количество попыток не бесконечно. Что, возможно, эта вообще последняя.
Делаю глубокий вдох… Выдох… Набираю третью дату:
 — 2018, «Ввод»…
Раздаётся короткий звуковой сигнал. Дверца сейфа открывается...
«Дата рождения дочери? Серьёзно?»
   Хватаю пистолет, и вместе с ним воспоминание о том, чего для меня ещё не было: как я стреляю из этого оружия по банкам в песчаном карьере.
   Пистолет Макарова... Проверил патроны. Снял с предохранителя. Похоже, у меня было сломано несколько рёбер… Едва не рухнув с лестницы, добрался до проёма с нитяными шторами. Сквозь них было видно, как чудовище медленно двигается на ощупь в сторону спальни, в которой находились Вика и Мими.
   Этот «ходячий нейрон» закидывал свои аксоны-щупальца вперёд, цепляясь за вещи, и подтягивал к ним свой центр. Таким образом оно и перемещалось в пространстве. На «спине» болталось выпотрошенное тело женщины из метро. Комично уменьшенное и сморщенное относительно головы. Несчастная при этом была в сознании. Если можно так сказать. В её  глазах читался запредельный ужас. Зубы крепко сжимали плоть существа, выполняя функцию крючка для  "человеческого скафандра". Возможно, лишь страх не позволял ей расслабить челюсть и освободиться.
   — Эй! — просто крикнул я монстру, не придумав ничего лучше.
   Существо тут же замерло на месте. Похоже, свои уши у него имелись, в отличие от глаз. Оно прытко развернулось на 180 градусов, и я увидел своего врага «в лицо». Хотя это «лицо» не сильно отличалось от «затылка».
   Щупальца ползли по стенам, полу и потолку, цепляясь за всё в подряд. В центре бесформенного ядра появилось крошечное отверстие, которое быстро расширялось до огромной пасти, усыпанной множеством тонких и длинных зубов. Подтягиваясь на своих отростках, растущая пасть чудовища стремительно двинулась в мою сторону…
   Тогда я и открыл огонь. В нос ударил резкий, приятный запах пороха. Я всадил почти всю обойму в пасть, прежде чем левую ногу стянуло тонкое щупальце. — Вновь в сознании замелькали прозрачные эпизоды из прошлого и будущего. Только на этот раз чей-то вкрадчивый голос зашептал:
— Все-е-е умрут. Они-и-и  то-о-же. Иди за мно-о-ою. Время не будет… вла-а-астно…
   Уже были видны внутренности существа. Остро ощущался их зловонный серный запах... 25-ым кадром в сознании вспыхнула картинка. Тысячи подобных чудовищ карабкались вверх по огромному каменному зиккурату. Они кусали и пожирали друг друга, ради права быть съеденными божеством на небесах. Над вершиной зиккурата солнцем в кровавом зените висело гигантское шаровидное чудовище с щупальцами вместо солнечных лучей. Конечности медленно изгибались в пол неба над выжженной пустыней, усыпанной костями и пеплом...
— Да что ты, чёрт возьми, такое?! — закричал я.
И тот же голос ответил:
— Я всё-ё-ё… что ты-ы-ы хочешь…
   В окружении острых зубов, глубоко внутри пасти, виднелся странной формы череп размером с крупное яблоко. Из центра гомункулуса торчало тонкое жало. По бокам россыпь чёрных паучьих глазок-бусинок. Череп был подвешен к «нёбу» чудовища примитивным суставом: распрямляясь, он выносил мозг из пасти наружу и, вероятно, проламывал своим жалом череп жертвы.
   Было ясно: потрачу зря последний выстрел, и всё будет так, как предсказало чудовище. —  Сначала умру я. А потом и „они“… Потому что без меня „они“ вряд ли смогут спастись.
   На долю секунды передо мной возник образ Мими. — Пятилетней малышки с любопытным носиком, чуть заметными веснушками, светлыми вьющимися волосами, и задорным огоньком в голубых глазах. Я вспомнил нашу клятву из Лило и Стич: «Охана — значит, семья. А в семье никого никогда не бросят и не оставят...»
   Я понимал, что дорожа собой, и стреляя с расстояния, рискую не попасть в гомункулуса, и в итоге всех погубить. Единственно-верным решением было умереть. Но прикончить чудовище! Всего-то и требовалось постоять ещё несколько мгновений на месте...
   Я был уже внутри пасти так глубоко, что в нужный момент смог поднести пистолет почти в упор к жалкому черепку создания, чтоб уж не промахнуться. — Выстрел... — Меж россыпей паучьих глазок  сквозное отверстие...
   
   Все декорации к реальности в миг становятся прозрачными, словно паутина. Пасть смыкается вокруг, но сквозь неё виден белый натяжной потолок, и какое-то мышиное мельтешение за ним. Ядро монстра пролетает по инерции сквозь меня на кухню.  — Холодильник всмятку, как консервную банку. Язычок дыма облизывает ствол пистолета. Щупальца подрагивают в последних  судорогах…
   
______________________________________________________

   В метро… Вечный питерский насморк... Над головами пассажиров гуляет сквозняк. В наушниках всё так же играют Verve. И  каменная стена за окном вагона неумолимо несётся мимо, мимо…
   Вот, только в аэропорту меня... никто не ждёт.