Юность мушкетёров АКТ IV

АКТ IV

СЦЕНА ПЕРВАЯ

(Дом Герцогини де Шеврёз. Герцогиня де Шеврёз и герцог Бекингем)


ШЕВРЁЗ

Монсеньор, я должна вам кое-что сообщить.

БЕКИНГЕМ

Когда же вы поведёте меня, наконец, к божественной августейшей Королеве Анне?

ШЕВРЁЗ

Скоро. Сразу же после того, как вы выслушаете меня.

БЕКИНГЕМ

Я вас слушаю.

ШЕВРЁЗ

Я дала вам совет подарить Королеве свой портрет в рамке с бриллиантами и изумрудами…

БЕКИНГЕМ

Это будет безусловно исполнено, и я вам признателен за этот замечательный совет.

ШЕВРЁЗ

Не перебивайте меня, прошу вас. Так будет быстрей. Итак, такой дорогой подарок поставит Королеву в неловкое положение. Она могла бы принять его при условии, что вы приняли в ответ подарок не менее дорогой. Но все её бриллиантовые украшения, сопоставимые по стоимости с этим портретом, известны наперечёт не только мне, как хранительнице её драгоценностей, но и многим другим. В том числе и Его Величеству.

БЕКИНГЕМ

О, я понимаю! Вы должны помочь мне убедить её, что для меня любая вещь, к которой она прикасалась, будет обладать намного более высокой ценностью, кратно большей, чем всего лишь эта пригоршня бриллиантов и изумрудов, вставленная в золотую оправу!

ШЕВРЁЗ

Я просила выслушать меня, не перебивая, дорогой герцог. Королева не согласится ни за что. Она – испанка. Она – Королева! Ей не позволит гордость не отблагодарить вас соответствующим ответным подарком. И весь ужас ситуации состоит в том, что она подарит вам свои бриллиантовые подвески, двенадцать штук.

БЕКИНГЕМ

Я откажусь!

ШЕВРЁЗ

И тогда вы обидите её, ваш отказ будет истолкован как высокомерие, презрение может быть. Вы обретёте в ней своего врага. При всей любви к вам… Простите, при всей её зарождающейся, быть может, любви…

БЕКИНГЕМ

Так, значит, это правда!?

ШЕВРЁЗ

Я этого не утверждала. Вы сами спросите у неё. Я не должна была говорить вам ничего этакого. Но даже если бы – говорю я! – если бы она любила вас больше жизни, если вы будете одаривать её, но откажитесь принять ответный дар, она замкнётся. Она будет страдать, она, быть может, тысячу раз проклянёт себя за это, но она будет для вас потеряна навсегда. Вы не можете отказаться принять её ответный дар. 

БЕКИНГЕМ

Значит, я не откажусь.

ШЕВРЁЗ

И погубите её окончательно.

БЕКИНГЕМ

Герцогиня, я вас не понимаю.

ШВЕРЁЗ

Вы поймёте меня, герцог, если я скажу вам … Впрочем, я должна сказать. Пусть я погублю себя в ваших глазах… Иными словами, герцог! Ришельё знает, что вы прибыли для тайной встречи с Королевой. И он знает, что вы намерены подарить ей свой портрет, и что вы получите от неё на память ответный дар в виде, увы, алмазных подвесок, которые её подарил сам Король.

БЕКИНГЕМ

Что это значит, герцогиня? Кто мог сообщить ему об этом?

ШЕВРЁЗ

Я.

БЕКИНГЕМ

Вы?! Вы, герцогиня? Так значит, вы – шпионка кардинала Ришельё?!

ШЕВРЁЗ

Будь я шпионкой кардинала, стала бы я вам рассказывать об этом?

БЕКИНГЕМ

В таком случае, я ничего не понимаю.

ШЕВРЁЗ

Кардинал вынудил меня согласиться сообщать ему кое-что из того, что я знаю. Не спешите меня осуждать. Я пошла на эту сделку не только ради себя. Ради Королевы тоже! Если бы я не согласилась, он погубил бы нас обеих. Королеву он отправил бы в монастырь, а меня – в Бастилию, или ещё того хуже.

БЕКИНГЕМ

Какой ужас!

ШЕВРЁЗ

Никакого ужаса – обычная ситуация для обычного просвещённого европейского государства, во главе которого номинально стоит Король, а на деле – первый министр.

БЕКИНГЕМ

Но ведь вы могли бы не сообщать ему всего, что вы знаете?

ШЕВРЁЗ

Не могла бы, потому что он и без меня знает очень много. Между прочим, я имела возможность убедиться в этом. Когда я сказала ему, что вы прибыли в Париж, он сказал, что уже осведомлён об этом. И я верю ему. Так что вы только выигрываете от того, что я числюсь в его тайных друзьях. У нас, по крайней мере, есть преимущество в том, что хотя он знает о вашем прибытии, вы знаете о том, что он это знает. А это очень полезно и важно.

БЕКИНГЕМ

Что ж, тогда я подарю Королеве мой портрет, вытащив его из рамки с алмазами.

ШЕВРЁЗ

Невозможно. Королева сочтёт вас скрягой. А Ришельё догадается, кто вам выдал его планы.

БЕКИНГЕМ

Следовательно, нужно убедить Королеву на отдавать мне подвески. Надо объяснить ей, что это для неё катастрофа, безумие.

ШЕВРЁЗ

Совершать безумие – это нормальное поведение для влюблённой женщины.

БЕКИНГЕМ

Но не для Королевы!

ШЕВРЁЗ

Для Королевы – тем более. Её никто не обучал отказывать себе в своих желаниях. Даже по политическим расчётам.

БЕКИНГЕМ

Я что-нибудь придумаю.

ШЕВРЁЗ

Сейчас за вами приедет мой друг, мушкетёр, его зовут Арамис. Вы поедете с ним верхом в одно место, где вы переоденетесь в мушкетёра, далее вас проводят к Королеве. Ждите меня здесь, я схожу за ним и приведу его сюда.

(Уходит)

БЕКИНГЕМ

(Сам себе)

Интересная получается история! Итак, Королева влюблена в меня? Герцогиня проговорилась! Если бы я взял залог её любви, эти бриллиантовые подвески, она оказалась бы в моих руках. Но в игру вмешался кардинал! Он думает, что он спутал все мои карты. Ну так нет же! Я открою Королеве всю эту интригу. Я найду выход из этой ситуации. Она оценит мою находчивость и благородство. А кардинал будет посрамлён. После этого моё влияние на Королеву будет полным. И тогда Англия будет диктовать свою политику Франции. А там – отставка кардинала, послабления для гугенотов, укрепление торговых связей между нашими странами, и всё остальное. Я молод, амбициозен, я успею многого добиться! Англия уже вся моя. Так будет моей и Франция!


СЦЕНА ВТОРАЯ


(Укромная комната в Лувре, Королева Анна стоит перед зеркалом, нервно поправляет причёску и одежду, заходит Констанция)

АННА

Боже, ну где же он? Что так долго? Куда он запропастился? Я устала ждать!

(заходит Констанция)

КОНСТАНЦИЯ

Ваше Величество, он пришёл.

АННА

Господи! Уже? Что так скоро? Так неожиданно! Я не готова! Вели ему подождать!

КОНСТАНЦИЯ

Да, Ваше Величество.

АННА

Нет! Постой. Пусть заходит.  Или нет, пусть подождёт…

КОНСТАНЦИЯ

Пусть подождёт.

АННА

Да что же это такое! Почему ты решаешь за меня? Я же сказала, пусть зайдёт. 

(Констанция без слов скрывается)

АННА

(Вслед)

Но сначала пусть подождёт немного!

(Открывается дверь, входит Бекингем)

БЕКИНГЕМ

Мне следует подождать, Ваше Величество?

АННА

Какая ерунда! Входите, герцог.

БЕКИНГЕМ

Я счастлив видеть вас, Королева моего сердца, владычица моей души.

АННА

Как добрались, герцог? Без приключений?

БЕКИНГЕМ

Да в общем-то без осложнений, всё хорошо, как видите, благодарю. Был, правда, один эпизод…

АННА

(Испуганно)

Какой эпизод?

БЕКИНГЕМ

О, это не стоит вашего внимания. Меня чуть было не проткнул шпагой один прыткий француз.

АННА

Какой ужас! Надеюсь, вы его убили? Это был шпион кардинала?

БЕКИНГЕМ

Нет, что вы! Я его не убил.

АННА

Он предательски напал на вас?

БЕКИНГЕМ

Он окликнул меня каким-то странным именем. Кажется, «Арамис». Он принял меня за другого. Оказывается, он – добровольный охранник вашей камеристки, и кажется, её тайный воздыхатель. Он приревновал меня к ней, решив, что я похищаю её у него. Мы разобрались. Теперь мы – друзья. Он обещал охранять меня от шпионов кардинала, и, судя по его решительному виду, он выполнит своё обещание даже ценой собственной жизни.

АННА

Но, может быть, это всё-таки шпион кардинала?

БЕКИНГЕМ

Нет, ваша камеристка, мадам Бонасье, поручилась за него.

АННА

Ну что ж, тогда я, наверное, должна быть спокойна. Но я всё же волнуюсь за вас! Герцог! Как вы неосторожны! Приехать в Париж инкогнито! Подумайте сами, что было бы с вами, если бы он не окликнул вас, а сразу бы заколол?

БЕКИНГЕМ

О, он не из тех молодцов, что нападают сзади и без предупреждения. Со мной ничего не случилось бы, уверяю вас.

АННА

Вы легкомысленны, герцог! Нет, что было бы с вами, будь на его месте кто-нибудь другой? А что было бы со мной в таком случае?

БЕКИНГЕМ

О, моя Королева! Вы беспокоитесь обо мне! Это говорит мне, что я не напрасно предпринял это путешествие! Я уже получил за него награду – этот ваш взгляд! Это ваше волнение! За счастье увидеть вас я не задумываясь отдал бы свою жизнь!

АННА

Ах, герцог, я не привыкла к таким проявлениям чувств.

БЕКИНГЕМ

Это потому, что никто рядом с вами никогда не испытывал таких чувств к вам, как я.

АННА

Может быть, я не знаю. Вы смущаете меня. Вы приехали за этим?

БЕКИНГЕМ

Я приехал за тем, что принадлежит мне по праву моей чистой любви.

АННА

Боже мой, вы пугаете меня!

БЕКИНГЕМ

Не бойтесь. Я прошу лишь права поцеловать вашу руку и услышать признание…

АННА

Признание?!

БЕКИНГЕМ

Признание в том, что я вам не противен, и что вы не прогневаетесь на меня за эту дерзкую просьбу.

АННА

Ах, герцог, если бы я не принадлежала уже другому…

БЕКИНГЕМ

Король не вечен.

АННА

Не говорите так! Это ужасно! 

БЕКИНГЕМ

Но если бы какой-нибудь новый Жак Клеман или Равальяк… Или, де Шале…

АННА

(Затыкает уши)

Герцог, не продолжайте, иначе я уйду.

БЕКИНГЕМ

Если бы судьба открыла нам возможность…

АННА

Судьба жестока, мой друг. Будем молиться за то, чтобы Господь простил нам наши слабости. А от Судьбы ничего хорошего я не жду.

БЕКИНГЕМ

Вы назвали меня вашим другом! Позвольте же мне назвать вас Анна?

АННА

Я не должна этого делать, я не должна была разговаривать с вами, я не должна была допускать этого свидания. Но… Я уступаю вашим требованиям, потому что мне нравится, что вы требуете это от меня. Вот же вам моя рука. Вот обе руки. Целуйте их и уезжайте в Лондон, немедленно, слышите? Вас просит, умоляет об этом ваша Анна!

БЕКИНГЕМ

О! О…

(Целует руки Королевы, целует также выше, ближе к локтю… Анна не слишком настойчиво делает попытку уклониться. Наконец, Бекингем целуют её в плечо, после чего Анна всё же уклоняется от дальнейшего)

Моя богиня, моя Королева, моя Анна! Ещё один миг блаженства. Только миг!

АННА

Достаточно, герцог. Я итак позволила вам больше, чем следовало. Теперь мы должны расстаться. Вам надлежит вернуться в Лондон, а мне – нужно время, чтобы осушить слёзы.

БЕКИНГЕМ

(Извлекает из кармана миниатюру со своим портретом)

Моя богиня! Прошу вас, умоляю, примите этот портрет. Быть может, вам будет приятно иногда взглянуть на меня, на несчастного влюблённого рыцаря, обречённого не вечную несчастную любовь!

АННА

Боже! Я так хотела бы принять его, но я не могу, герцог. Пощадите! Я не могу принять этот дар.

БЕКИНГЕМ

Значит, вам не приятно воспоминание обо мне…

АННА

Нет, не то. Это опасно! Вдруг у меня его найдут?

БЕКИНГЕМ

Неужели у кого-то хватит наглости обыскивать личные вещи Королевы Франции?

АННА

Король может пожелать этого, и тогда никто не сможет ему помешать.

БЕКИНГЕМ

Это ужасно.

АННА

Да, в Испании со мной никто бы не посмел поступить так грубо. Но здесь я на чужбине…

БЕКИНГЕМ

В таком случае…

АННА

Я решилась. Я приму ваш подарок, но при условии, что и вы примете от меня на память какую-нибудь безделицу.

БЕКИНГЕМ

Ваш портрет?! С величайшей благодарностью!

АННА

Я не могу подарить вам миниатюру с моим изображением, просто потому, что у меня её нет. Но, быть может, вы возьмёте что-то другое, что будет вам напоминать обо мне? Что же подарить вам? Погодите-ка! Да! Я решила. Я подарю вам мои подвески.

БЕКИНГЕМ

Вы погубите себя, моя Королева, если отдадите их мне.

АННА

Почему?

БЕКИНГЕМ

Если Король захочет увидеть их на вас…

АННА

Я придумаю какое-нибудь объяснение.

БЕКИНГЕМ

Невозможно оправдаться в отсутствии такой заметной вещи.

АННА

У меня есть герцогиня Шеврёз, которая отвечает за сохранность моих драгоценностей. Пусть она и объясняется с Королём.

БЕКИНГЕМ

Вы сами знаете, что никакое её объяснение не удовлетворит Короля.

АННА

Почему?

БЕКИНГЕМ

Потому что ваш ответ прокомментирует кардинал Ришельё, ваш духовник, увы, и первый министр Франции.

АННА

Что же делать? Но я хочу подарить их вам!

БЕКИНГЕМ

Мы поступим так. Я возьму их, но лишь на время. Точнее, я верну вам точно такие же. Едва лишь я прибуду в Лондон, я велю изготовить их точную копию и не позднее чем через месяц… Нет, через три недели их точная копия будет в вашем распоряжении. Я надеюсь, что за эти три недели Король не потребует, чтобы вы предъявили их ему.

АННА

Он не вспоминает обо мне. Где уж ему вспоминать о моих украшениях.

БЕКИНГЕМ

Быть может, он назначит бал?

АННА

Я уже позабыла, что такое балы.

БЕКИНГЕМ

Значит, предложенное мной решение вполне обезопасит вас.

АННА

Вы намерены вернуть мне мой подарок?

БЕКИНГЕМ

Я возвращу вам его точную копию. Но для меня те подвески, которые были на вас, дороже всей вселенной, а те, которые изготовит мой ювелир – всего лишь бриллианты. Это большая разница.

АННА

Герцог, вы такой романтик! Я всегда полагала, что все мужчины очень грубы…

БЕКИНГЕМ

Если бы мы могли бы быть вместе! Моя Королева, вы не разочаровались бы во мне!

АННА

Ни слова больше! Вы не представляете, как тяжело мне удаётся продолжать держать дистанцию между мной и вами. Я и без того уже допустила вас слишком близко. Не довершайте же моего падения! Прошу вас, уходите, герцог!

БЕКИНГЕМ

Один невинный поцелую в залог того, что вы не рассержены на меня?

АННА

(Довольная)

Что с вами поделаешь, герцог. Держите, целуйте.

(Протягивает ему руку для поцелуя, герцог дерзко целует Анну в губы, она отшатывается, но всё же уступает и не противится ему. Наконец, нежно отталкивает его)

Знайте же, дерзкий герцог. Вы покусились на собственность Французской короны! Если бы вы завоевали французское побережье от Лиля до Нанта, вы совершили бы меньшую дерзость, нежели та, которую совершили сейчас.

БЕКИНГЕМ

Если бы я завоевал эти территории, то лишь затем, чтобы вновь положить их к вашим ногам за повторение этой дерзости!

АННА

(Нежно)

Наша встреча должна прекратиться… Не заставляйте меня пожалеть о том, что я позволила быть себе настолько легкомысленной, что едва не сдала вам все мои крепости.  Я ухожу, прощайте. А подвески… Вам сейчас их принесёт моя камеристка.

(Отправляет ему воздушный поцелуй, а сама уходит с портретом Бекингема в руках)

БЕКИНГЕМ

(Самому себе, тихо)

Хороший ход! Если женщина так любит, никакие подвески не нужны для того, чтобы держать её в своих руках. Что ж, я закажу точную копию этих подвесок. А пришлю ли я их ей – это надо подумать. Хорошенько подумать. 

(Входит Констанция)

КОНСТАНАЦИЯ

Монсеньор, Её Величество велели вам передать вот это.

(Вручает герцогу шкатулку с подвесками, Бекингем открывает)

БЕКИНГЕМ

Какая красота!

КОНСТАНЦИЯ

Вы про Королеву или про подвески?

БЕКИНГЕМ

Про всё вместе. И про тебя, моя малышка!

(Ловко целует Констанцию в щёку так, что она даже не успевает отпрянуть)

Только не рассказывай об этой маленькой шалости своему мушкетёру, а то ведь он, действительно, наколет меня на свою шпагу, словно повар каплуна!

КОНСТАНЦИЯ

(Тихо себе самой)

И поделом бы тебе было! Да только Королеву жаль, она этого не вынесет.

(Уходят)


СЦЕНА ТРЕТЬЯ

(Кабинет Ришельё. Кардинал и Рошфор)

РИШЕЛЬЁ

Читайте, Рошфор.

(Даёт ему бумагу)

РОШФОР

(Читает)

«Вишни в тарелку ложка несёт». Что это?

РИШЕЛЬЁ

Тарелка – это остров, стало быть, Англия. Вишни – это висюльки, подвески. Ложка – это то, что черпает из тарелки, разумеется, Бекингем. Всё ясно, как божий день. Бекингем отбыл в Англию с бриллиантовыми подвесками Королевы. 

РОШФОР

Ваш план сработал!

РИШЕЛЬЁ

Вот уж удивили! Мой план срабатывает всегда, потому что я учитываю всё, что следует учитывать. Только вмешательство свыше в виде роковой случайности может помешать осуществлению моего плана. Но как знать, быть может, мой план и состоял в том, чтобы он не осуществился? Мы это увидим в самое ближайшее время.  Как я уже сказал, для нас равно хорошо, если Король прогонит свою глупую Королеву с глаз подальше, или если Королева окажется достаточно умна, чтобы избежать этой участи. В первом случае она проявит себя как лицо недоговороспособное, во втором случае мы будем работать с ней другими методами. Миледи оповещена о своих обязанностях. Теперь я разыграю свою партию с Его Величеством. Я намерен убедить его, что весьма полезно попытаться расположить к себе Королеву, устроив бал. Я намекну ему также и то, что было бы чрезвычайно уместно, если бы Королева была на этом балу самой сверкающей дамой, каковой ей и надлежит быть. Разумеется, она и без того самая привлекательная дама во Франции, это никто не оспаривает, но не худо было бы подчеркнуть это бриллиантовыми подвесками, подарком Короля. Его Величество, разумеется, прислушается к этому доброму совету, Королеве будет сообщена радостная весть. Я надеюсь, что Его Величество воздержится от немедленного требования, чтобы на Её Величестве были надеты подаренные им подвески. Я попрошу его напомнить об этом не ранее, чем за день до самого бала. Ведь вы же понимаете, что бал невозможно подготовить за два дня! Дамы должны успеть пошить новые платья, включая и саму Королеву, разумеется. А нам этот срок надобен, чтобы Миледи успела привести срезанные ей два подвеска. Я бы, конечно, предпочёл, чтобы бал был завтра или послезавтра, но в подобных деликатных делах необходима подготовка, а, следовательно, необходимо терпение и настойчивость. В связи с этим что намереваетесь предпринять вы, Рошфор?

РОШФОР

По-видимому, выехать навстречу Миледи, встретить её и в составе личного конвоя препроводить к вам, монсеньор, дабы избежать неожиданностей.

РИШЕЛЬЁ

Может быть и так, но это не главное. Если что, Миледи и сама о себе отлично позаботится. Я уже несколько изучил эту даму. Она нуждается в вашей охране не более, чем змея среди лягушек. Она сама отлично способна за себя постоять. Вам же надлежит иное. Я, конечно, не думаю, что Королева спохватится и пошлёт кого-то за подвесками. Во всяком случае, если Король не скажет ей о подвесках раньше времени. А он этого не скажет, потому что я воздержусь напоминать ему о них преждевременно. Однако если по какой-то причине она увяжет эти два факта – назначенный бал и отсутствие у неё подвесок – или если герцогиня де Шеврёз проговорится о моих планах…

РОШФОР

Герцогиня проговорится? Немыслимо! Она ведь не рискнёт идти против вас? Она связана по рукам и ногам.

РИШЕЛЬЁ

Вы плохо знаете женщин, юноша. Для моего пажа это, пожалуй, не столь плохо, но для моего личного шпиона – недопустимо. Что для неё согласие информировать меня о важнейших намерениях Королевы? Ни что иное, как предательство. Я не намерен осуждать предательство, когда я использую его для своих целей. Но предательство всегда остаётся предательством. А тот, кто предал один раз, предаст и второй, и третий раз. К тому же лишь немногие женщины умеют хранить чужие тайны. Свои тайны они хранят великолепно, но для чужих всегда найдут того, кому они доверят их, тайком, разумеется, с взаимными клятвами непременно никого более не посвящать в них. Женщина полагает, что если, выдавая тайну, она добавит при этом: «Я говорю это по секрету только тебе, так что ты никому больше этого не рассказывай», то это предотвратит расползание тайны по всё большему и большему количеству посвящённых в неё. Им невдомёк, что с такими же точно оговорками её подруга или наперсница расскажет это кому-то ещё, и, скорее всего, вовсе не одной лишь подруге, а нескольким. Я их не виню за это. Нельзя же винить воду за то, что она жидкая, в огонь за то, что он обжигает. Надо просто знать свойства тех, с кем работаешь.

РОШФОР

Вы допускаете, что Королева предпримет попытку вернуть бриллиантовые подвески?

РИШЕЛЬЁ

Допускаю настолько, что почти уверен, что так и будет. Я уже говорил вам, что подозреваю, что у герцогини де Шеврёз наряду со знатными любовниками имеется некто среди мушкетёров. Мои люди известили меня, что герцога сопровождал некий шевалье со шпагой. Он был похож на мушкетёра, но не был одет как мушкетёр. Вероятно, это – мушкетёр, но он отдал свой плащ герцогу.  Выясните, кто это такой. Мне необходимо попытаться сделать его своим человеком. Если не получится, тогда… Что ж… Мы установим за ним слежку. Это будет нашим дополнительным козырем в игре против герцогини. Возможно, она попытается использовать его для нового заговора против Короля. 

РОШФОР

Слушаюсь, монсеньор. Сколько мне будет дано людей для этой миссии?

РИШЕЛЬЁ

У меня, вы знаете, сейчас только пятьдесят мушкетёров, и ещё тридцать гвардейцев я содержу на свой счёт. Мушкетёров мне дал Король, только для личной охраны. Я не могу поручать им эти дела. Возьмите гвардейцев. Если понадобится – все тридцать человек на время этой операции будут под вашим началом. Установите, кого именно герцогиня отправит в Англию, подготовьте на их пути мышеловки и поймайте всех, кто поедет по этому пути. Прошу вас, берегите моих людей, и не убивайте без надобности мушкетёров Короля. Мне не нужны трупы! Мне нужны пойманные с поличным изменники. А для того, чтобы сделать из них трупы, у Короля есть суд и палач. Впрочем, я вполне удовлетворился бы заключением их в Бастилию. А ещё лучше было бы сделать из врагов своих друзей. Вы понимаете, что я не слишком доверяю предателям, ни с чужой стороны, ни с нашей. Поэтому перебежчиков следует использовать ровно настолько, насколько они могут быть полезными даже в том случае, если задумают нас провести. Но они отлично могут выполнять чётко задуманные для них функции, после чего их можно обезвредить и, я бы сказал, зачистить. Вы понимаете меня?

РОШФОР

Полагаю, что я отлично вас понял.

РИШЕЛЬЁ

Если не поняли, переспросите. Я не хотел бы, чтобы между нами оставались недомолвки.

РОШФОР

Установить, кто будет отправлен в Англию за подвесками, перехватить их, по возможности, не убивая. Использовать для этого ваших тридцать гвардейцев. По возможности не подвергать их риску и стараться сохранять жизни тем, кого они будут ловить.

РИШЕЛЬЁ

Всё верно. Королева не сможет направить в Лондон более двух-трёх мушкетёров. Большее количество отсутствующих будет заметно, а двум или трём де Тревиль может дать отпуск. Кажется, один мушкетёр находится сейчас на отпуске по здоровью. Его имя Атос. Проследите за ним. Если он, находясь в отпуске по здоровью, вместо покоя, так необходимого для полного выздоровления, предпочтёт отправится в Лондон, значит, он и есть – любовник герцогини, или один из друзей этого любовника.  В этом случае вам легко будет справиться с ним, ведь он, как мне говорили, серьёзно ранен, и не может фехтовать или стрелять правой рукой. А левой рукой много не навоюешь, если ты не левша.  Так что перед вами, Рошфор, стоит не столь уж сложная задача. 

РОШФОР

Я не подведу вас, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

Разумеется! Кстати, вы нашли этого выскочку, гасконца, у которого было письмо де Тревилю? Что вам о нём известно?

РОШФОР

Он по-прежнему не оставил надежду найти меня и сразиться со мной, чтобы вернуть себе рекомендательное письмо к де Тревилю. Однако, он уже побывал у де Тревиля, результат встречи не известен. Кажется, ему обещано место в роте Деззесара. 

РИШЕЛЬЁ

Это логично, без полного доверия и проверки боем он не решился зачислять его в мушкетёры. Поэтому де Тревиль решил испытать юношу в роте своего зятя. Где он поселился?

РОШФОР

Он снимает комнату у одного бакалейщика. 

РИШЕЛЬЁ

Имя бакалейщика? Адрес?

РОШФОР

Бонасье. Адрес я уточню.

РИШЕЛЬЁ

Бонасье? Я где-то слышал это имя! Позвольте-ка! Ведь некая Бонасье, крестница Ла Порта, служит камеристкой при Королеве! Уж не тут ли следует искать посланника Королевы в Лондон? Видите, Рошфор! Вы располагаете всеми нужными сведениями, но не удосужились связать их воедино! Итак, если Королева решит отправить гонца в Лондон, весьма вероятно, что это будет тот самый … Да, я вспомнил, брат Поля, Шарль д’Артаньян! Так его зовут. Но он не мог успеть стать любовником герцогини. К тому же он не мушкетёр. Если де Тревиль отпустит двух-трёх мушкетёров, и к ним присоединится этот д’Артаньян, тогда гонцов будет четверо. Если же они будут настолько хитры, что поедут четырьмя разными дорогами, ваша миссия усложняется. Справитесь ли вы с тридцатью гвардейцами?

РОШФОР

Я справлюсь, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

 Знаете что? На тот случай, если всё-таки один из них выскользнет из ваших сетей, я составлю приказ, запрещающий отплытие наших кораблей без особого моего разрешения. Вероятнее всего, гонцы попытаются отплыть из Кале. Поэтому я закрою порт Кале. Можно было бы закрыть также порты Брюгге и Гавр, но это, полагаю, не требуется. Едва ли они будут пытаться отплыть оттуда, они предпочтут наикратчайший путь морем. Также я напишу распоряжение о запрете отплытия любых судов, включая рыбацкие шхуны, со всего побережья от Дюнкерка до Булони. В этих бумагах будет сказано, что закрыто всё побережье, но на самом деле бумаги будут направлены только на этот небольшой отрезок побережья. Я не собираюсь устраивать коллапс нашей торговле с колониями. Подождите в приёмной, мой секретарь вынесет вам все необходимые бумаги с вашими полномочиями и приказы в порты. Для доставки приказов в порты можете воспользоваться двумя моими курьерами. Также я выпишу вам пропуск и разрешение взять для своих целей любое судно, которое сочтёте нужным.

РОШФОР

Лучше два пропуска, монсеньор.

 
РИШЕЛЬЁ

Чтобы увеличить вероятность, что этот пропуск попадёт не в те руки? Нет, достаточно одного. И в нём будет указано ваше имя, Рошфор. Да вот ещё что. Как только этот мушкетёр выедет в направлении порта Кале, арестуйте мадам Бонасье. Но не раньше. Если же он никуда не отправится… Тогда просто установите наблюдение за этим домом и за ним, а также за ней. Тогда арестовывать, конечно, никого не надо. 

(Рошфор кланяется и уходит)


СЦЕНА ЧЕТВЁРТАЯ

(Дом Бонасье, Констанция и д’Артаньян)

 Д’АРТАНЬЯН

Поверить не могу, что вы – камеристка самой Королевы Франции!

КОНСТАНЦИЯ

Я недостаточно красива для этого?

Д’АРТАНЬЯН

Мой Бог! Вы настолько красивы, что могли бы сами быть Королевой Франции! Я надеюсь, Король не казнит меня за эти слова?

КОНСТАНЦИЯ

Очень мило всё то, что вы изволили сказать, д’Артаньян, но поверьте, что Королева очень красива.

Д’АРТАНЬЯН

Не сомневаюсь в этом, но я лишь сказал о том, что не могу себе представить кого-то прекрасней, чем вы! Должно быть вы ведёте свою родословную от самой Венеры, и природа создала вас в точности похожей на неё, ибо если вы не Богиня Любви, то вы – сама Любовь!

КОНСТАНЦИЯ

Я слыхала, что гасконцы любят преувеличивать, но не знала, что настолько сильно!

Д’АРТАНЬЯН

Разве? А я-то полагал, что я ещё преуменьшаю. Если бы здесь рядом стояла Венера, думаю, что она побледнела бы от зависти, глядя на вас!

КОНСТАНЦИЯ

Ну хватит, достаточно, господин д’Артаньян. Вы совсем уморили меня своими шутками. Между тем, я пришла по делу. Согласны ли вы…

Д’АРТАНЬЯН

Конечно согласен!

КОНСТАНЦИЯ

Подождите, ведь вы же даже ещё не успели услышать, о чём я хотела вас попросить.

Д’АРТАНЬЯН

Я согласен выполнить любое ваше желание, если только вы не прикажете мне удалиться с глаз ваших подальше и никогда более не показываться вам. Такое приказание я обещаю не выполнить.

КОНСТАНЦИЯ

Очень жаль…

Д’АРТАНЬЯН

Вы и вправду собирались прогнать меня? Неужели я настолько вам неприятен?

КОНСТАНЦИЯ

О! Что вы! Напротив, вы очень приятны мне, и я готова доказать свои слова…

Д’АРТАНЬЯН

Не будем откладывать!..

КОНСТАНЦИЯ

Не перебивайте меня и не торопите события, иначе я, действительно, прогоню вас навсегда!

Д’АРТАНЬЯН

Молчу и слушаю ваши приказания, дорогая Констанция!

КОНСТАНЦИЯ

Могли бы вы ради меня? ... Ради нас… Ради того, что могло бы возникнуть между нами… Словом, я прошу совершить ради меня небольшое путешествие, по возвращении из которого вас ждёт награда.

Д’АРТАНЬЯН

Если мы договорились о награде, если это – то, о чём я думаю, то я готов отправиться куда угодно! Хоть Дрё, хоть в Шатр. И даже в Руан!

КОНСТАНЦИЯ

Всего-то лишь? Я хотела предложить вам поездку намного дальше.

Д’АРТАНЬЯН

Но я совсем недавно поступил на службу к Деззесару! Мне ещё не положен отпуск! К тому же у меня даже нет коня. Точнее, я пользуюсь конём Атоса. Он одолжил мне своего белого коня. Правда, он сказал, что отныне он мой, и возвращать его вовсе не требуется, но я не могу принимать такие подарки, просто потому, что сам я таких подарков ещё долго не смогу делать!

КОНСТАНЦИЯ

Если вы согласны отправиться в … Туда, куда я скажу, то я обещаю вам, что господин Деззесар даст вам отпуск. А по возвращении вы сможете купить не только собственного коня, но ещё и полный набор амуниции – седло, пистолеты и всё прочее.

Д’АРТАНЬЯН

Вы хотите откупиться от меня! Я-то, болван, думал, что вы любите меня, и что решили испытать мою любовь, а вы просто предлагаете мне коммерческую поездку? Знайте же, мадам, что я – не купец, не торговец и не коммерсант. Мне нечего делать в…Там, куда вы хотели меня отправить, чем бы это ни было!

КОНСТАНЦИЯ

Очень жаль, вы меня разочаровали, господин д’Артаньян. И вы погубили Королеву.

Д’АРТАНЬЯН

Даже не знаю, какое из этих двух обвинений более страшное! Пожалуй, первое. Я вас разочаровал? Но вспомните, ведь я отбил вас у тех трёх гвардейцев, которые собирались похитить вас прямо средь белого дня!

КОНСТАНЦИЯ

Ах, ну что вы! Я это прекрасно помню. Я потрясена, что вы не побоялись заступиться за меня, хотя их было трое, а вы – один!

Д’АРТАНЬЯН

Даже если бы их было пять, десять, сто! Я всё равно набросился бы на них и положил бы всех у ваших ног, или бы умер у вас на глазах, чтобы доказать вам свою любовь и преданность! Но вы хотите сделать меня коммерсантом, тогда как я желаю совершить подвиг в вашу честь!

КОНСТАНЦИЯ

Так ведь я же и посылаю вас на подвиг!

Д’АРТАНЬЯН

Ну что ж, разговор становится интересным. Но имейте в виду, сударыня, подвиги не совершаются для того, чтобы купить коня, седло или сапоги. Подвиги совершают ради благосклонности обожаемой дамы!

КОНСТАНЦИЯ

Будет ли благосклонность той дамы, про которую вы только что сказали, что она затмила бы Венеру, достаточной наградой за подвиг?

Д’АРТАНЬЯН

(Оживлённо)

Более чем, дорогая Констанция! Более чем! Сколько драконов я должен буду убить, какое руно я должен буду привести? Золотое?

КОНСТАНЦИЯ

Бриллиантовое. Но за него не надо будет сражаться. Я предоставлю вам письмо, по которому вы получите ту вещь, которая крайне необходима Королеве, и как можно скорее. Видите, в вас нуждаюсь не только я, но и сама Королева Франции!

Д’АРТАНЬЯН

Давайте письмо, назовите адрес и через пять минут я выезжаю.

(Громко)

Эй, Планше! Где ты там? Опять дрыхнешь? Седлай моего коня! Через две минуты я еду!

(Констанции)

Ну так где же письмо, куда ехать?

КОНСТАНЦИЯ

Вам потребуется конь и для вашего слуги, потому что, как я сказала, это будет опасное путешествие. Вас постараются убить, чтобы вы не достигли вашей цели.

Д’АРТАНЬЯН

Я со своей шпагой и двумя пистолетами постараюсь уговорить их оставить эту затею, или, как минимум, убить меня только после того, как я вернусь и получу свою награду от вас, сударыня. Полагаю, я найду аргументы, даже не используя слова. Я ничего не возражаю против того, чтобы погибнуть в честном бою, но когда ты отправляешься на подвиг ради любви, такие неприятности, как смерть, могут сильно осложнить получение заслуженной награды. Так что я приложу все силы для того, чтобы не поддаваться на их уговоры расстаться с жизнью. Что до Планше, не думайте, что он – отличный воин. Он всего лишь слуга. Уж если брать в дорогу воинов, тогда, поверьте, лучше пригласить моих друзей. Одного из них вы знаете, это – Арамис.

КОНСТАНЦИЯ

Арамис? Может быть, он славный воин, но он связан с одной дамой, которой Королева не вполне доверяет.

Д’АРТАНЬЯН

Поверьте, с какой бы дамой ни был связан Арамис, и сколько бы у него их не было, я за него ручаюсь, как за себя самого! И за двух других – тоже. Надеюсь, Королева сможет похлопотать, чтобы и этим троим моим друзьям, между прочим, мушкетёрам, тоже был предоставлен отпуск?

КОНСТАНЦИЯ
 
Капитан де Тревиль сделает для Королевы всё, что угодно, кроме двух вещей. 

Д’АРТАНЬЯН

Даже так? Что же это за вещи?

КОНСТАНЦИЯ
 
Участвовать в заговоре против кардинала и короля, или подружиться с герцогиней де Шеврёз. Всё остальное он сделает для неё с радостью.

Д’АРТАНЬЯН

Мне пришло в голову попросить через вас Королеву, чтобы де Тревиль взял меня в мушкетёры, но я отказался от этой мысли. Награда, о которой мы с вами договорились, Констанция, мне видится более достойной за подвиг, о котором я пока даже ещё не знаю, в чём он состоит. Что до мушкетёрского плаща – я добуду его своей шпагой и отвагой!

КОНСТАНЦИЯ
 
Клянитесь же самым святым для вас, что никому вы не раскроете тайны о том, куда вы направитесь и для чего!

Д’АРТАНЬЯН

Клянусь моей любовью и вашей наградой за этот подвиг! Но только как же быть с моими друзьями? Ведь для того, чтобы они согласились поехать со мной, должен рассказать им о цели моего путешествия!

КОНСТАНЦИЯ
 
Хорошо, я верю вам и вынуждена поверить в порядочность ваших друзей.

Д’АРТАНЬЯН
 
О, вы не разочаруетесь!

КОНСТАНЦИЯ
 
Знайте же, что Королева подарила герцогу Бекингему двенадцать алмазных подвесков, подаренных ей Королём.

Д’АРТАНЬЯН
 
Передаривать подарки мужа своему воздыхателю – не слишком удачная идея. Впрочем, я её не осуждаю, Констанция. Если бы, например, вы…

КОНСТАНЦИЯ
 
Помолчите и дослушайте! Сегодня Король сказал, что собирается устроить бал, и очень скоро. О дате он сообщит в самое ближайшее время. И тогда Королева поняла, что бал – это лишь повод для того, чтобы убедиться, что у Королевы больше нет этих подвесок. Накануне, за день до бала, Король скажет, что весьма хотел бы видеть на Королеве эти подвески. Или же это произойдёт непосредственно перед балом. И тогда Королева не сможет выполнить его просьбу, и Король поймёт, что подвески пропали. Если же шпионы Ришельё смогут добыть доказательства, что подвески у герцога, Королева погибла!

Д’АРТАНЬЯН
 
За шалости сердца насыплют перца! То есть я хотел сказать: «Какой ужас!»

КОНСТАНЦИЯ
 
Готовы вы как можно скорей отбыть в Лондон с письмом к Бекингему, чтобы привезти подвески назад?

Д’АРТАНЬЯН
 
В каких же выражениях должно быть составлено письмо, чтобы за него герцог отдал двенадцать алмазных подвесок? Какие там обещания и признания? Хотел бы я это увидеть!

КОНСТАНЦИЯ
 
Судите сами. Вот это письмо. Оно запечатано, но я знаю, что в нём сказано. Там написано: «Спасите ту, которая вас любит. Верните залог моей любви предъявителю этого письма и получите в обмен мою вечную любовь и мою бесконечную признательность».

Д’АРТАНЬЯН
 
О, да! Эти слова написаны истинным языком любви, и будь я проклят, если не доставлю это письмо адресату и не верну Королеве её подвески так быстро, как только могут скакать кони и плыть корабли! Я буду скакать днём и ночью.

КОНСТАНЦИЯ
 
И тогда ваш конь падёт через несколько часов, и где вы возьмёте другого?

Д’АРТАНЬЯН
 
Вы правы. Лучше менять коней. Можете ли вы через Её Величество достать подорожную, чтобы мы могли брать почтовых лошадей?

КОНСТАНЦИЯ
 
Исключено. Во-первых, такой документ выдаст вас и цель вашей поездки. Во-вторых, это изобличит Королеву в том, что она посылала гонцов в Лондон. И, кроме того, кардинал, наверное, уже распорядился, чтобы ни по каким подорожным не выдавались кони тем, кто направляется из Парижа на побережье.

Д’АРТАНЬЯН
 
Что ж, тогда нам нужны деньги на поездку.

КОНСТАНЦИЯ

(Даёт перстень)

Вот, возьмите. Это – перстень из приданного Королевы, она вольна распоряжаться им, как ей вздумается. Обратите его в деньги, но только не в Париже. А на первое время возьмите этот кошелёк.

Д’АРТАНЬЯН
 
Здесь золото? Луидоры?

КОНСТАНЦИЯ

Серебро, но я же сказала, что это лишь на первое время. За чертой Парижа вы сможете продать этот перстень. Вырученных денег будет достаточно на дорогу вам четверым и вашим слугам до Лондона и обратно.

Д’АРТАНЬЯН
 
Я не разбираюсь в ценах бриллиантов.

КОНСТАНЦИЯ

Зато разбираюсь я. Поверьте, вам будет достаточно, даже если вы продадите его за полцены.

Д’АРТАНЬЯН
 
В таком случае, я еду! Но … В дорогу мне потребуется кое-что ещё.

КОНСТАНЦИЯ

(Обеспокоенно)

Что именно?

Д’АРТАНЬЯН
 
Констанция! Неужели вы не поняли? Ваш поцелуй!

КОНСТАНЦИЯ

(Кокетливо)

Но вы пока ещё не заслужили его…

Д’АРТАНЬЯН

Поверьте, я заслужу намного больше, чем один поцелуй!

(Целуются несколько дольше, чем можно было бы ожидать)

КОНСТАНЦИЯ

(Всё-таки нежно отталкивает его)
 
Вы получили свой аванс, а теперь – в путь!

Д’АРТАНЬЯН

В путь, тысяча чертей! Сам дьявол меня не остановит! Заеду только за моими друзьями и за отпуском для нас троих.

КОНСТАНЦИЯ

Но Королева ещё не переговорила с капитаном де Тревилем и с лейтенантом Деззесаром.

Д’АРТАНЬЯН

Я сошлюсь на то, что мы едем по делу Королевы, де Тревиль поймёт, что подобными вещами не шутят. Он даст нам отпуск, а Королева затем подтвердит своё желание, это уже будет не к спеху. Прощайте, Констанция. Не забудьте о награде! Я вернусь за ней, непременно!

(Уходит)

КОНСТАНЦИЯ

Шустрый юноша, но не в меру робкий. Ведь он мог получить то, чего добивается ещё тогда, когда отбил меня у этих ужасных трёх гвардейцев кардинала! Между прочим, приятно было узнать, что красота и молодость не только увеличивают опасность девушек во время прогулки, но иногда могут послужить и защитой от этих опасностей! Д’Артаньян… Я могла бы уже звать его Шарль, но д’Артаньян звучит намного романтичней!


СЦЕНА ПЯТАЯ

(Квартира Атоса, Атос, Портос и Арамис, входит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Какая удача, что я застал вас всех здесь, на квартире Атоса!

ПОРТОС

Мы собирались пообедать, но оказалось, что у каждого из нас дома шаром покати. Тогда предлагаю пойти в какой-нибудь трактир.

АТОС

Отличная идея!

АРАМИС

Что ж, если у кого-то из нас ещё остались деньги, идея, действительно, отличная!

ПОРТОС

Надеюсь, у кого-то из вас они есть, потому что я не оправдаю ваши надежды.

(Атос и Арамис переглядываются, выворачивают пустые карманы и смеются, Портос присоединяется)

АТОС

Что ж, на ужин у нас прогулка и сон.

Д’АРТАНЬЯН

Как бы не так! Мы обязательно поужинаем здесь, в Париже, потому что завтракать мы будем уже в Верноне, а обедать – в Лувье.

ПОРТОС

Ну если только в Верноне подают бесплатные завтраки, а в Лувье бесплатно кормят обедом, и если де Тревиль направит нас немедленно в ту сторону с каким-нибудь заданием.

АРАМИС

И даже в этом случае нам пришлось бы скакать всю ночь.

АТОС

Я не настолько привержен к завтракам, чтобы променять на них спокойный сон в собственной постели, во всяком случае, пока моя рана не затянулась как следует. 

Д’АРТАНЬЯН

Считайте, что де Тревиль уже дал вам Портос и вам, Арамис, отпуска. Что же до Атоса, вы уже в отпуске. 

АРАМИС

Считать, что получил отпуск, и получить его, дорогой д’Артаньян, это, к сожалению, далеко не одно и то же.

Д’АРТАНЬЯН

Говорю вам, вы получите отпуска! Вы их уже получили, поскольку мы отправляемся по делу, которое поручает нам Королева!

АРАМИС

И вы тоже, д’Артаньян, вхожи к Королеве? Это новость!

ПОРТОС

Почему «тоже»? А кто ещё?

АТОС

Как минимум, Король.

АРАМИС

Я имел в виду одного английского вельможу.

Д’АРТАНЬЯН

Вот к нему-то мы и поедем!

АТОС

Неужели Королева сама дала вам подобное поручение, д’Артаньян? В таком случае вы весьма стремительно делаете карьеру при дворе Его Величества. Точнее, при дворе Её Величества.

Д’АРТАНЬЯН

Не сама и не лично, а через свою камеристку, у которой я снимаю комнату. Через мадемуазель… (смущённо покашливает) простите, через мадам (смущённо покашливает) Констанцию Бонасье.

АРАМИС

Ах, через неё? Да, это возможно! Но почему же я?.. Ничего об этом… То есть, да, наверное, у неё не нашлось других курьеров кроме вас, д’Артаньян.

Д’АРТАНЬЯН

Уверяю вас, Арамис, Королева велела передать, что она настаивает, чтобы я поехал вместе с вами, а также взял с собой двух других столь же храбрых, благородных и отчаянных мушкетёров, в том случае, если я найду ещё двух таких же, как вы. Я велел передать, что я их уже нашёл. Это конечно, вы, Атос, и вы, Портос!

АРАМИС

Имейте в виду, д’Артаньян, что байка, которую вы только что выдумали, ничуть не выглядит достоверной. Королева? И вдруг подобные эпитеты в отношении незнакомого ей лично человека? Это, поверьте, неубедительно. К тому же в последнее время мысли Её Величества заняты другим рыцарем.

Д’АРТАНЬЯН

Если я и преувеличил, то самую малость. Во всяком случае, наша миссия расценивается как подвиг, потому что мы повстречаем на нашем пути множество врагов, которые будут изо всех сил стремится задержать нас, и, скорее всего, убить.

АТОС

Что же такого невероятного повезём мы в Англию, или что такого особо ценного мы должны будем привести оттуда, что на нас посыплется целые пригоршни врагов и убийц?

Д’АРТАНЬЯН

Мы повезём туда доверие и слёзы Королевы, а оттуда должны будем привести спасение её чести. Этого достаточно?

АТОС

Поверьте мне, дорогой д’Артаньян, честь любой женщины находится только лишь в её собственных руках. Она или есть, или её нет. Мужчина может отнять её у неё силой, но возвратить её не в состоянии ни один из них. К тому же отнятое силой не столь позорная потеря. Позор может быть смыт кровью негодяя. Но гораздо чаще женщина сама по своей собственной воле способна утратить её с первым же …  Впрочем, не мне судить Королеву. Но и не мне её спасать. Если Её Величество рассудило отдать свою честь заезжему англичанину, то мы-то тут при чём?

ПОРТОС

Д’Артаньян, вы так интересно рассказывали про завтрак и про обед, а оказалось, что нам предложена прогулка на свежем воздухе и пули в спину! Это, конечно, лучше, чем ничего, но подобные приключения только прибавляют аппетит, а он у меня и без того весьма хорош. И я никому на свете не рекомендую дразнить мой аппетит. Когда он разгуляется, даже я не могу с ним справиться. 

Д’АРТАНЬЯН

Друзья мои, обещаю вам, что прежде, чем нас поубивают, мы отлично поужинаем, и даже, Бог даст, позавтракаем, и лишь от нас самих будет зависеть, пообедаем ли мы. Во всяком случае деньги на дорожные расходы у нас имеются!

(Достаёт и гордо показывает кошелёк)

ПОРТОС

А ну-ка побренчите! Обожаю этот звук!

(Д’Артаньян звенит монетами в кошельке)

Прекрасный звук!

АРАМИС

Похоже, так звенит не золото, а серебро. Тогда этого может не хватить на дорогу в Лондон и обратно!

Д’АРТАНЬЯН

Это лишь на первое время. Нам выдан ещё аванс в виде этого перстня с условием, что мы не станем продавать его в Париже.

(Показывает перстень, Атос берёт его, рассматривает и возвращает д’Артаньяну)

АТОС

Вас не обманули, за этот перстень мы выручим достаточно денег для путешествия туда и обратно. А ваш аппетит, дорогой Портос, не будет в обиде.

ПОРТОС

Так в чём же дело, чёрт возьми? Значит, мы едем! И пусть потом сорок чертей во главе с Вельзевулом встанут на нашем пути! Когда я не голоден, я опасен в гневе. (Арамис покашливает) Да, Арамис, когда я голоден – опасен вдвойне! (Портос и Арамис смеются)

АТОС

Д’Артаньян, надеюсь, вы позволите нам немного посовещаться, прежде, чем мы примем решение?

(Слегка разочарованно, но берёт себя в руки)

Д’АРТАНЬЯН

О, конечно, я понимаю!

(Отходит к окну и делает вид, что не прислушивается к разговору друзей, Атос, Портос и Арамис разговаривают несколько тише)

АРАМИС

Атос, как же вы поедете, ведь ваша рана ещё не затянулась?

АТОС

Да, мы с ней ещё не примирились, но дело обстоит просто: либо она меня одолеет, либо я её.

АРАМИС

Что касается меня, у меня в этом деле тоже есть свой интерес. Я желал бы, чтобы эта поездка была успешной.

ПОРТОС

Ну а я готов отдать жизнь за вас, Арамис, ведь вы меня уже однажды спасли, и за вас Атос, просто потому что вы – это вы!

АТОС

Ну хорошо хотя бы то, что не все мы едем от безысходности. Позвольте, я сам скажу ему.

(Поворачивается к д’Артаньяну, и все говорят уже в полный голос)

Скажите всё же, д’Артаньян, вся эта поездка… Она нужна Королеве или она нужна вам?

Д’АРТАНЬЯН

Она нужна мне.

АТОС

Ну так что же вы сразу не сказали?!

ПОРТОС

Едем!

АРАМИС

Да, едем.

АТОС

Не хочу быть вам обузой. Хороший посланник должен уметь ловко уходить от преследователей. Имейте это в виду, д’Артаньян! А я готов поехать в качестве охраны. Если на нас нападут, положитесь на меня. Я предпочитаю вступить в бой ради возможности для вас быстрее двигаться дальше, нежели удирать от врага. Мысль о холодной стали вражеской шпаги мне сейчас не так отвратительна, как мысль о горячей рыси на протяжении нескольких дней. Между прочим, не возражаю, если меня убьют. И кстати, д’Артаньян, тот бальзам по рецепту вашей матушки, который вы мне дали, действует чудесно! Я почти полностью излечился.

(Тихо, себе)

Жуткая гадость, воняет отвратительно, но, кажется, действительно ускоряет заживление. 

АРАМИС

Д’Артаньян, это, действительно, неплохая мысль! Какова бы ни была цель нашей поездки в Англию… Да что там! Я понимаю, что вы едете за подвесками Королевы. Итак, я полагаю, что вполне достаточно будет, если туда доберётесь вы один. Нас же вы можете рассматривать как почётную охрану, предназначение которой помешать врагам остановить вас. Так что в любом случае, что бы ни случилось с нами, гоните в Кале, садитесь на корабль и плывите в Англию. Полагаю, что там вы не встретите гвардейцев кардинала, которые попытаются воспрепятствовать выполнению вашей миссии. К тому же вы и сами неплохо владеете шпагой. А что касается дороги до Кале здесь, во Франции, вы можете полностью положиться на нас.

ПОРТОС

Я же со своей стороны постараюсь как можно дольше сопровождать вас, д’Артаньян, и помогать вам одолеть ваших врагов и ваши обеды.

Д’АРТАНЬЯН

Друзья мои! Если бы гасконцы умели плакать, я бы зарыдал! Я не сомневался в вашей дружбе и взаимовыручке! Знайте же, на тот случай, если меня убьют. В нагрудном кармане у меня лежит письмо к Бекингему, по этому письму он отдаст подвески, как правильно догадался Арамис. Их надлежит как можно скорее доставить Королеве. Или госпоже Бонасье, которая сама их передаст по назначению.

АРАМИС

Не беспокойтесь, д’Артаньян, мы найдём способ передать Королеве то, что она ожидает, но уверяю вас, что скорее уж нас всех перебьют, чем мы допустим, чтобы убили главного посланника Её Величества. Но к чему унывать? Мы выходили и не из таких передряг! Всё будет хорошо. Один за всех!

ВСЕ

Все – за одного!

ПОРТОС

Берём ли мы в дорогу наших слуг?

Д’АРТАНЬЯН

Бюджет позволяет, а благоразумие подсказывает, что справиться с восемью всадниками гвардейцам Ришельё будет сложней, чем с четырьмя. Хотя, думается мне, они – не самые лихие вояки.

АРАМИС

За Базена я поручусь! Где не хватит силы, он возьмёт ловкостью.

ПОРТОС

А мой Мушкетон хотя и не силён, как я, но стреляет довольно метко, за что я его так и прозвал.

АТОС

Я не буду хвалить Гримо, но вы в нём не разочаруетесь.

Д’АРТАНЬЯН

Выходит, что только у меня слуга не выглядит бывалым бойцом?

АРАМИС

Не спешите с выводами, д’Артаньян! Если вы не видели своего слугу в бою, это ещё не значит, что вам не на что будет посмотреть. В тихом омуте черти водятся. Сдаётся мне, что этот Планше – парень далеко не промах.

ПОРТОС

Послушайте, всё это замечательно, но пойдёмте всё-таки ужинать!

АРАМИС

Портос, вы, как всегда, говорите очень дельные вещи. Идём же!

АТОС

Гримо! Иди сюда, бездельник!

(Почти мгновенно появляется Гримо)

Д’Артаньян, оставьте Гримо сорок ливров. Гримо, вам четверым вместе с Планше, Базеном и Мушкетоном следует срочно купить коней. Через два часа вы
езжаем далеко и надолго. Купите еды в дорогу и сами подкрепитесь наконец-то.  Нет, д’Артаньян, дайте пятьдесят ливров. В такой гонке, какую мы собираемся устроить, кони у слуг должны быть не хуже, чем кони у их хозяев, иначе слуги из помощников превратятся в обузу. Ты слышал, Гримо? Купите четырёх хороших коней. Если хотя бы один конь будет плох или плохо подкован, или у него седло… Ах да, сёдла. Д’Артаньян, дайте ещё десять ливров на сёдла. Гримо, если вы будете экипированы недостаточно для похода, я оторву тебе оба уха.

(Гримо кивает, берёт деньги, мушкетёры и д’Артаньян уходят)


СЦЕНА ШЕСТАЯ

(Бакалейная лавка Бонасье, на окнах жалюзи, прислуга Лизетта поправляет товары на полках, заходит мадам Констанция Бонасье)

КОНСТАНЦИЯ

Лизетта! За мной шпионят враги! Я заметила двоих. Подскажи мне, где мне лучше спрятаться?

ЛИЗЕТТА

Спрятаться в доме невозможно, если гвардейцы ворвутся сюда, они всё перевернут и найдут вас.

КОНСТАНЦИЯ

Что же делать, Лизетта?

ЛИЗЕТТА

Я придумала. Только надо действовать быстро.

КОНСТАНЦИЯ

Что же ты предлагаешь?

ЛИЗЕТТА

Нам надо поменяться с вами нашими накидками. Я надену вашу накидку и маску, накину капюшон. После этого, я выйду на улицу и пойду прямо на площадь Дофина. Все соседи примут меня за вас, и шпионы кардинала – тоже. Они пойдут за мной. На площади Дофина всегда многолюдно. Если мне удастся добраться туда, если меня не остановят по дороге, там я затеряюсь в толпе, затем сниму вашу накидку, выверну её наизнанку, спрячу в сумке, сниму маску и потихоньку уйду. Если же меня остановят, я не стану сопротивляться.

КОНСТАНЦИЯ

Но ведь это опасно для тебя, Лизетта!

ЛИЗЕТТА

Самое страшное, что мне грозит, временный арест. Меня это не пугает. Увидев, что обознались, они отпустят меня. А вот вам, госпожа, действительно, грозит опасность! Что ж, не беспокойтесь, я сделаю всё, что следует, и это будет для меня не трудно, ради вас я и не на такое бы пошла! Вы всегда были так добры ко мне.

КОНСТАНЦИЯ

Благодарю тебя, милая Лизетта! Принимаю твою жертву не для себя, но для той, которой служу. Сердце у меня не на месте, я переживаю за тебя, но мне необходимо срочно предупредить её. Если мне это не получится сделать, может случиться непоправимое. Ты совершаешь подвиг ради меня, но пусть тебя воодушевляет сознание того, что я тоже спасаюсь не ради самой, а ради неё.

ЛИЗЕТТА

Да, конечно! Мы все должны пожертвовать чем угодно ради неё. Давайте же не будем медлить, я пошла, а вы, надев мою накидку и маску выходите из лавки не раньше, чем убедитесь, подглядывая в щелку между жалюзи, что оба шпиона последовали за мной. Если же один их них останется следить за домом, я не знаю, чем я смогу вам помочь. 

КОНСТАНЦИЯ

Лизетта, ты спасаешь меня и её! Благодарю тебя! Я знала, что на тебя можно положиться. Чтобы увести обоих шпионов от дома, можно сделать следующее. Подойди к первому встречному и заговори с ним. Спроси о чём угодно, но тихо, чтобы никто не услышал. Просто спроси его, в каком направлении площадь Дофина, например. Тогда один из шпионов пойдёт за тобой, другой будет вынужден последовать за ним, а следить за лавкой будет некому. По крайней мере, у меня будет около десяти минут, пока они разберутся что к чему, чтобы незаметно выскользнуть отсюда и скрыться.

ЛИЗЕТТА

Всё верно, госпожа. Дайте мне вашу накидку и забирайте мою, она висит на вешалке у входа.

КОНСТАНЦИЯ

Милая Лизетта! Храни тебя Бог!

(Лизетта надевает накидку Констанции, надевает маску, накидывает капюшон и решительно выходит из лавки, Констанция следит за ней в щёлочку жалюзи на окне)

КОНСТАНЦИЯ

Ушли! Оба ушли! Превосходно! Благодарю тебя, Лизетта!

(Констанция надевает накидку Лизетты и уходит из лавки)

СЦЕНА СЕДЬМАЯ

(Комната с зарешёченными окнами в Бастилии. Бонасье сидит со связанными руками перед столом, с другой стороны стола, на котором лежат листы чистой бумаги и перо с чернильницей, сидит лейтенант, время от времени что-то туда записывает)

ЛЕЙТЕНАНТ

Итак, Жан-Жак Бонасье, вы арестованы по подозрению государственной измены. Вам лучше во всём откровенно и чистосердечно признаться.

БОНАСЬЕ

Боже мой! Какие страшные слова! Государственная измена! Это не про меня, господин лейтенант! Я ведь совершенно далёк от политики! Как бы я мог изменить моему Королю? Ведь я ничего не знаю, ничего не решаю, ничего не делаю! Верьте мне, я порядочный верноподданный! Я лишь занимаюсь коммерцией, у меня бакалейная и галантерейная лавка, только и всего! Если бы я продавал книги, тогда ваши подозрения могли бы иметь под собой весомые основания. Но я продаю всего лишь бакалею! Поверьте, в моём доме вы не найдёте ни одной книги! Я употребляю бумагу только для записей расходов по лавке.

ЛЕЙТЕНАНТ

Напрасно вы запираетесь и не желаете сотрудничать со следствием, Бонасье. Добровольные признания сильно облегчили бы вашу судьбу. Но если вы не хотите давать показания, тем хуже для вас.

БОНАСЬЕ

Я не хочу давать показания? Да что вы! Я просто жажду дать вам показания! Какие угодно и самые что ни на есть чистосердечные! Вы только намекните, что вы хотите от меня услышать, и я вам скажу всё то, что только пожелаете. Только отпустите меня домой, в мой уютный дом, к моей бакалейной и галантерейной лавке, к моей милой жёнушке!

ЛЕЙТЕНАНТ

Вот вы и выдали себя, Бонасье! Вы признались, что вы в сговоре со своей женой!

БОНАСЬЕ

Свахи мне её сговорили, и я женился на ней. Это – единственный сговор, в котором я с ней состою. А что она вытворяет вне дома, об этом спрашивайте её, а не меня! Я в эти дела не суюсь! 

ЛЕЙТЕНАНТ

Напрасно отпираетесь, Бонасье. Ну что ж, посмотрим, как вы заговорите, когда я вам скажу, что ваша супруга во всём призналась! Она дала свои показания, сообщила нам, что действовала по вашему указанию. В ваших интересах признаться во всём. Если я и предлагаю вам обо всём рассказать, то вовсе не для того, чтобы узнать истину, которую мы знаем и без вас, а лишь чтобы облегчить вашу судьбу, смягчить ваше наказание. Так что ваши признания больше нужны не мне, а вам, Бонасье!

БОНАСЬЕ

В чём же мне признаваться? Если она призналась в каких-то незаконных действиях, то я её решительно осуждаю и потребую развода, как только меня отпустят. Я сам готов наказать её! Если же она показывает на меня, то она лжёт, ей-богу лжёт! Я ничего не знал, нигде не был, ничего не говорил, не брал, не передавал, не писал, не подписывал! Не привлекался и не состоял! Я давал ей указания? Вот выдумки какие! Какие может давать супруг указания своей жене, которую он не видит даже ночами! Я бы с удовольствием давал ей указания хотя бы в отношении торговых дел в нашей лавке. Да ведь она меня не слушает! Я её не господин! Она совсем не помогает мне. Я вынужден крутиться сам. Я нанял двух работниц, и это мне недёшево обходится, а вот будь она добрая жена, она была бы и доброй хозяйкой в лавке. Тогда это не свалилось бы на меня одного! Я давал ей указания! Господи прости. Да ведь это она даёт мне указания, как я должен одеваться, что я должен есть, а что не должен, с кем я должен общаться, а с кем не должен, куда я могу ходить, а куда мне ходить не следует. Хорошо ещё, что я лишь делаю вид, что слушаюсь её. Она всё равно не может проконтролировать, так что я рад, что её почти никогда не бывает дома. Да она ведь часто и ночует во дворце, у Королевы.

ЛЕЙТЕНАНТ

Что ж, я вижу, вы благоразумно решили давать свои показания. Рассказывайте же всё, что вам известно о делах вашей супруги? Приводила ли она кого-нибудь? Передавала ли какие-то вещи или письма? Какие она получала и выполняла поручения? Может быть, от герцогини де Шеврёз? Или даже от Королевы? Помните, что ведь и Королева является подданной Его Величества!

БОНАСЬЕ

Как всё это страшно! Господи спаси меня от этого всего! Я всё расскажу, господин лейтенант! Но я знаю очень мало. Мне известно лишь то, что по ходатайству своего крёстного, де Ла Порта, она устроилась камеристкой к Её Величеству, и с той поры она стала вести себя со мной так, словно я – её жалкий и ничтожный слуга. Это я-то, Бонасье, жалкая и ничтожная личность? Подумать только! Я понимаю, что простой бакалейщик, может быть и не пара камеристке Королевы, но ведь мы же соединили наши судьбы перед алтарём! Должно же и мне что-то доставаться от тех монарших милостей, которые она, должно быть, получает на службе у Королевы! А что я вижу? Нечего хорошего.

ЛЕЙТЕНАНТ

Бонасье! Прекратите нести околесицу! Рассказывайте всё, что вам известно о государственной измене вашей супруги! 

БОНАСЬЕ

(С ужасом)

Неужели она изменила Королю? Вот негодяйка! Этого я ей никогда не прощу! Господи! Ведь если она способна изменять Королю, то, наверное, страшно подумать, ведь возможно, что она изменяет и мне? Это что же получается, что я – рогоносец! Вот не было печали! Развод, немедленно развод! Слыхал я об изменах придворных дам… Которые наставляют рога своим мужьям с самыми знатными персонами. Страх сказать, насколько знатными! Но в таком случае их мужья, по крайней мере, получают титулы, должности и награды! А я как был бакалейщиком, так им и остался! Горе мне, горе!

ЛЕЙТЕНАНТ

Заткнитесь, Бонасье!

БОНАСЬЕ

Молчу, молчу!

ЛЕЙТЕНАНТ

Да только вы не молчите совсем, а вы рассказывайте мне всё, что знаете, но только по существу дела! Я сказал «заткнитесь» лишь в адрес вашей нелепой болтовни о рогоносцах и о прибыли, которую они из этого извлекают. Меня интересует только государственная измена. Вот об этом и рассказывайте!

БОНАСЬЕ

Да что же рассказывать? Я же сказал, что она не делится со мной не только что секретами, но даже и обычными сплетнями! Я ничего ровным счётом не знаю об её делах в Лувре, о её службе там!

ЛЕЙТЕНАНТ

А вот мы сейчас устроим вам очную ставку.

(Выглядывает в двери и говорит туда)

Введите мадам Бонасье!


СЦЕНА ВОСЬМАЯ

(Там же, те же, и Жандарм, затем Лизетта. Открывается дверь, жандарм вводит Лизетту, Бонасье сидит спиной к двери, поэтому не видит Лизетту)

ЛЕЙТЕНАНТ

Госпожа Бонасье, вы, по-прежнему отказываетесь давать показания?

ЛИЗЕТТА

Мне очень лестно, господин военный, что вы называете меня госпожой Бонасье, но я не имею чести быть ей.

БОНАСЬЕ

(Услышав голос, оборачивается, узнаёт Лизетту)


Лизетта! Это же Лизетта! Господин лейтенант, это не моя супруга, это служанка по моей галантерейной и бакалейной лавке!

ЛИЗЕТТА

А я что вам говорила?

ЛЕЙТЕНАНТ

(Жандарму)

Кого вы привели?

ЖАНДАРМ

Её взяли при выходе из того самого дома.

ЛЕЙТЕНАНТ

(Строго Лизетте)

Что вы делали в этом доме?

ЛИЗЕТТА

Вот уже пять лет я делаю в нём всё то же самое. Я служу в галантерейной и бакалейной лавке.

ЛЕЙТЕНАНТ

(Обращается в Бонасье)

Вы это подтверждаете?

БОНАСЬЕ

Подтверждаю! Это не моя жена! Это служащая в лавке!

ЛИЗЕТТА

А до того, как господин Бонасье изволил жениться, я ещё делала…

БОНАСЬЕ

Молчи! Это к делу не относится.

ЛЕЙТЕНАНТ

(Жандарму)

Составьте протокол и выпустите её, но не сегодня. Завтра.

ЖАНДАРМ

Слушаюсь!

ЛЕЙТЕНАНТ

Пусть переночует в Бастилии. Придержим её на всякий случай. Не сахарная, не растает. Вдруг что-то всё же выяснится. Если до утра не поступит иного указания, в десять часов утра завтра отпустите её, предварительно взяв расписку о неразглашении.

ЖАНДАРМ

Неразглашении чего?

ЛЕЙТЕНАНТ

Всего.

ЖАНДАРМ

Понял!

 ЛИЗЕТТА

Я не умею расписываться.

ЛЕЙТЕНАНТ

Зачитаете ей расписку и пусть приложит палец.

ЛИЗЕТТА

Ну уж читать-то я умею! И писать умею. И своё имя писать тоже умею, конечно. А вот это, что вы сказали – расписываться – это я не умею.

ЛЕЙТЕНАНТ

Пусть напишет своё имя. И поставить крест. И приложит палец.

ЖАНДАРМ

Куда?

ЛЕЙТЕНАНТ

К расписке, разумеется! Уведите.

(Жандарм уводит Лизетту)

Кругом одни болваны!

БОНАСЬЕ

Истинная правда, господин лейтенант.


СЦЕНА ДЕВЯТАЯ

(Там же, те же, входит кардинал Ришельё, Бонасье не видит его, Ришельё делает знак, чтобы лейтенант продолжал допрос)

ЛЕЙТЕНАНТ

Да при этом ещё некоторые из них всему поддакивают.

БОНАСЬЕ

Истинно так, и это особенно неприятно.

ЛЕЙТЕНАНТ

(Внимательно смотрит на Бонасье)

Полнейшие болваны, да ещё с такими глупыми рожами!

БОНАСЬЕ

(Внимательно смотрит на лейтенанта)

Истинно так, господин лейтенант.

РИШЕЛЬЁ

(Подходит к столу и читает записи, которые сделал лейтенант)

Что я вижу? Господин… хм… (заглядывает в записи) Ну как же, как же! Господин Жан-Жак Бонасье! Столь уважаемый человек! Как вы сюда попали? В Бастилию! Боже! Разве вам здесь место?

БОНАСЬЕ

Истинная правда, господин, не знаю, как к вам обращаться. Мне здесь совершенно не место! Велите меня отпустить!

ЛЕЙТЕНАНТ

Монсеньор, это супруг камеристки …

РИШЕЛЬЁ

Я понимаю, да, конечно. Так что с ним? Зачем вы его задержали?

БОНАСЬЕ

Монсеньор? Ну конечно! Это же … Ваше Высокопреосвященство! Какое счастье видеть вас! Позвольте поцеловать вам руку? (неуклюже пытается встать, но со связанными руками он делает это неловко и падает) Нет, поцеловать туфлю!

РИШЕЛЬЁ

Сядьте, сядьте, Бонасье. И успокойтесь. Здесь нет ваших врагов. Лейтенант, поднимите его, посадите на стул. И развяжите его руки.

(Лейтенант выполняет приказы)

 Я не могу поверить, что такой достойный человек как вы, господин Бонасье, мог быть виновен в государственной измене! Это какое-то недоразумение, не правда ли?

БОНАСЬЕ

Самое что ни на есть недоразумение. Глупейшая ошибка!

РИШЕЛЬЁ

(Строго)

Кажется, вы только что назвали королевскую службу расследования государственной измены глупейшей?

БОНАСЬЕ

(С ужасом)

Кто назвал? Кого назвал? Я? Что вы! Ни в коем случае! Мудрейшая служба совершила такую ма-аленькую ошибку, такую малюсенькую ошибочку. В отношении меня. Но я их понимаю! Я их не осуждаю, ни за что на свете. Они молодцы! Они правильно меня арестовали. Из-за моей супруги! Ведь она негодница! А я-то здесь не при чём! Но я сам на их месте арестовал бы меня! И поделом! Не женись на ком попало! Но теперь всё прояснилось, и я думаю, что меня можно отпустить. Не правда ли, Ваше Высокопреосвященство? Ведь правосудие восторжествовало? Да? Да?

РИШЕЛЬЁ

Отпустить вас, конечно, можно. Но вот в чём загвоздка. Вы оступились один раз.

БОНАСЬЕ

Оступился! Именно это слово! Я же сам не ведал, на ком женился!

РИШЕЛЬЁ

Но если вы оступились один раз, то где гарантия, что вы не оступитесь снова? А ещё одна такая провинность и, знаете ли…

БОНАСЬЕ

Никогда! Ни за что! Я не оступлюсь. Я буду внимательно смотреть под ноги.

РИШЕЛЬЁ

Когда я сказал «оступились», я имел в виду фигурально.

БОНАСЬЕ

А фигурально я и подавно ни за что на свете не оступлюсь.

РИШЕЛЬЁ

(Тихо себе)

Непроходимый болван. Сказочный … тупица.

(Вслух)

Так вот, чтобы вы впредь не оступились, вам надлежит во всяком случае советоваться со знающими людьми.

БОНАСЬЕ

Надлежит! Непременно надлежит! И я клянусь всегда впредь поступать так, как велят Ваше Высокопреосвященство!

РИШЕЛЬЁ

Значит, лейтенант познакомит вас с такими людьми, которым вы должны будете непременно рассказывать всё, что вы знаете, обо всём на свете. А они будут давать вам наставления, как вам следует поступать. Но чтобы дать правильные наставления, они должны всё знать. А вы не должны ничего скрывать. Вам понятно, господин Бонасье?

БОНАСЬЕ

Как же не понятно? Всё понятно. Понятней и быть не может. Я буду информировать тех людей, с которыми меня познакомит господин лейтенант, и они будут давать мне надлежащие советы, а я буду их выполнять неукоснительно и чистосердечно. Я хотел сказать, я буду соблюдать их рекомендации как непреложные приказы.

РИШЕЛЬЁ

Ну, кажется, вы всё поняли, господин Бонасье.  Я бы велел вас немедленно отпустить, но…

БОНАСЬЕ

Что же мешает вам совершить такой милостивый поступок? Ведь вам зачтётся, Ваше Высокопреосвященство! Милосердие нам завещал Спаситель!

РИШЕЛЬЁ

Но я хотел сказать, что наши расчёты с вами не закончены.

БОНАСЬЕ

Господи! Расчёты! Вы уж меня отпустите, и скажите, какой я должен уплатить штраф, а уж я… Постараюсь… По мере возможности… И сил, так сказать. 

РИШЕЛЬЁ

Вы не поняли меня. Я хотел сказать, что весьма прискорбно, что такой честный человек провёл целый день в казематах Бастилии. Я обязан извиниться перед вами.

БОНАСЬЕ

Ваше Преосвященство! Полнотое! Какие извинения! Уж я рад-радёхонек что повидал такого великого человека! Всю жизнь помнить буду!

РИШЕЛЬЁ

Примите от меня в знак извинения десять луидоров, господин Бонасье. 

(Достаёт небольшой кошелёк из кармана и кладёт на колени Бонасье)

БОНАСЬЕ

Десять луидоров! Да ведь это целое богатство! Благодарю вас, Ваше Преосвященство! Если вам снова захочется поместить меня в Бастилию на один день за такую цену, я согласен! А если посадите на десять дней, я возьму не больше девяти луидоров за сутки!

РИШЕЛЬЁ

(Тихо себе)

Не только болван, но ещё и ничтожество, и подлец

(Вслух)

Что ж будем считать, что недоразумения между нами исчерпаны, не забудьте же информировать тех людей, с которыми вас познакомит Лейтенант обо всех происшествиях. Помните, вы никогда не сможете сами, без их помощи, отличить, что важно, а что неважно. Они должны знать всё. Чтобы мышь в вашу лавку не заползла так, чтобы они об этом не узнали от вас.

БОНАСЬЕ

Ваше Преосвященство!

(Ришельё морщится, машет рукой и уходит)

СЦЕНА ДЕСЯТАЯ

(Гавр, одна из причалов на набережной, видна быстроходная шхуна, на берегу прохаживается капитан, появляется д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Скажите, где я могу найти капитана вон той чудесной шхуны «Вонрапидэ»?

КАПИТАН

А его и искать не надо, он стоит прямо перед вами, сударь.

Д’АРТАНЬЯН

Чудесно! Мы немедленно отправляемся в Дувр! Плачу двойную цену!

КАПИТАН

Даже если вы предложите десятерную цену, мы никуда не отправляемся. На то имеется запрет кардинала. Ни одно судно без пропуска, подписанного лично первым министром, не выйдет из портов, пока не поступит отмена этого приказа.

Д’АРТАНЬЯН

Катастрофа!

КАПИТАН

И не говорите, сударь! Такие убытки терпим!

Д’АРТАНЬЯН

А если бы, допустим, у меня был бы пропуск? Мы отплыли бы?

КАПИТАН

Отплыли бы хоть сейчас, и я не стал бы ломить двойную цену, потому что плыть в любом случае лучше, чем стоять на приколе неизвестно сколько ещё времени. Но только прежде вам следовало бы получить отметку на этом пропуске у начальника порта. Вот в том здании.

Д’АРТАНЬЯН

Ну что ж, тогда ждите меня и никуда без меня не отплывайте!

КАПИТАН

Корабли не плавают, а ходят, сударь. Куда же я пойду, если у меня нет пропуска. Но вы, кажется, собираетесь получить отметку? Так он у вас есть?

Д’АРТАНЬЯН

Не сомневайтесь!

(Похлопал себя по карману)

Он у меня тут. Я совсем позабыл про него. Хорошо, что вы напомнили! Так я иду за отметкой к начальнику порта.

КАПИТАН

Тогда пойду распоряжусь, чтобы команда готовилась к выходу в море.

(Капитан уходит)

СЦЕНА ОДИННАДЦАТАЯ

(В другой части сцены появляется Рошфор, который собирается войти в двери здания, на которое указывал капитан)

Д’АРТАНЬЯН

Эге! Кого я вижу! Да ведь это тот самый вор из Менга, который подло украл у меня письмо!

(Громко)

Эй вы, сударь! Остановитесь, если не желаете получить удар моей шпагой в спину!

РОШФОР

Вы, сударь, с ума сошли?

Д’АРТАНЬЯН

Это вы, сударь, сошли с ума, коли осмелились на кражу моего письма, воспользовавшись тем, что я был без сознания!

РОШФОР

Так это вы? Припоминаю! Шевалье д’Артаньян, кажется? Которого не приняли в мушкетёры без письма его почтенного папочки?

Д’АРТАНЬЯН

(Выхватывает шпагу из ножен)

Вы мне заплатите и за это оскорбление тоже! Но сначала вы дадите мне ответ за ваши действия в Менге!

РОШФОР

Вы снова намереваетесь нарушить эдикт о запрете дуэлей? Да ведь вас повесят за это!

Д’АРТАНЬЯН

Да пусть бы меня тысячу раз повесили! Пусть бы меня четвертовали, но прежде я выпущу вам кишки, негодяй, вор, трус, ничтожество!

РОШФОР

В другой раз, шевалье Задира. Нынче же я спешу на корабль.

Д’АРТАНЬЯН

Можете не спешить, вас всё равно не выпустят без пропуска! Так что у вас нет никаких причин уклоняться от дуэли, здесь и сейчас!

РОШФОР

Но я спешу и у меня есть пропуск

(Похлопывает себя по карману на груди).

Так что мы всё-таки отложим ваше дело до тех пор, пока я не выполню своё.

Д’АРТАНЬЯН

У вас есть пропуск? Тем лучше! Вот – ещё одна причина убить вас здесь и сейчас. Защищайтесь же!

РОШФОР

А если я не буду обнажать шпагу? Вы нападёте на безоружного?

Д’АРТАНЬЯН

В этом случае я поступлю с вами не хуже, чем поступили со мной вы. Начну с того, что отрежу вам нос! Защищайтесь же, или я ославлю вас трусом на весь Париж! На всю Францию!

(Делает такие пассы шпагой, что у Рошфора не остаётся вариантов, кроме как выхватить свою шпагу и принять вызов).

РОШФОР

Это становится невыносимым, с этим надо покончить раз и навсегда!

(Скрещивает шпагу, начинается бой. Вскоре д’Артаньян выбивает шпагу из рук Рошфора)

Д’АРТАНЬЯН

Подберите вашу шпагу, я не дерусь с безоружным!

(Подталкивает шпагу ногой в сторону Рошфора, битва продолжается, д’Артаньян ранит Рошфора в плечо)

Просите прощения, отдайте мне ваш пропуск взамен украденного у меня письма, и на этом мы будем считать инцидент исчерпанным.

РОШФОР

Ни за что. Будем драться, пока один из нас не убьёт другого!

Д’АРТАНЬЯН

Что ж! Вы не оставляете мне выбора!

(Делает несколько выпадов, Рошфор умудряется нанести лёгкую рану д’Артаньяну, после чего д’Артаньян ожесточённо делает ложный вызов, а затем наносит Рошфору опасную рану, Рошфор падает)

РОШФОР

Кажется, я уже не оправлюсь…

Д’АРТАНЬЯН

Сожалею сударь, вам следовало сразу принять мои условия. И благодарите Бога за то, что мне нужен ваш пропуск. Я старался не метить в грудь. Иначе я нанёс бы вам рану в сердце, после чего за ваши шансы выжить я не дал бы выеденного яйца.

(Подходит к Рошфору, пинком отбрасывает его шпагу в сторону, берёт у него из кармана документ)

Обыск в обмен на обыск, сударь. Не обижайтесь. Ваши люди обыскали меня и украли всё, что у меня есть. Я же вас не обыскиваю. Забираю лишь то, что потребовал по праву. Я не покушаюсь ни на ваш кошелёк, ни на вашу жизнь. А ведь меня ваши люди оставили почти без денег! Погодите-ка!

(Присматривается к лицу, проводит пальцем по щеке)

Да ведь ваши морщины нарисованы! Сколько вам лет?

РОШФОР

Столько же, сколько и вам. Ну, чего вы ждёте? Хотели убить – так убивайте, чёрт с вами!

Д’АРТАНЬЯН

Ну нет, я к этому не готов. Я итак не собирался этого делать, а теперь, когда вижу, как вы слишком молоды – и подавно. Вы, как я погляжу, намного моложе, чем кажетесь издалека. Вот уж никак не ожидал! Ряженный! Для чего вы прикидываетесь старше, чем есть на самом деле?

РОШФОР

Не ваше дело!

Д’АРТАНЬЯН

Действительно, не моё. В отличие от вас я не лезу в чужие дела. Вот, держите бальзам. По рецепту моей матушки. Он поможет вам излечиться, если не умрёте сразу. Кажется, я не повредил ничего важного у вас, кроме кожи и мышц. Поправляйтесь. Если пожелаете реванш, я к вашим услугам, вам не придётся бегать по всему Парижу, разыскивая меня. Вы найдёте меня в роте Деззесара. А если реванш вас не интересует, не переходите впредь мне дорогу. Я пришлю кого-нибудь, чтобы он вам оказал помощь. И оставляю вам вашу шпагу.

(Заходит в здание, где отмечают пропуск)

РОШФОР

Такой благородный, что противно! Даже немного жаль его. Ведь когда я доложу об этой дуэли кардиналу, его повесят.

(Д’Артаньян выходит из здания)

Д’АРТАНЬЯН

Ну вот, отметка поставлена, теперь в путь.

(Громко)

Капитан! Я поставил отметку на пропуске! Можем отплывать!

(Появляются две девушки)

Сударыни! Не могли бы вы оказать помощь моему другу? Он загляделся на чаек, оступился и наткнулся на свою собственную шпагу. Два раза. Помогите ему остановить кровь, позовите врача. Вот вам за труды.

(Даёт каждой по серебряной монете)

ПЕРВАЯ ДЕВУШКА

Непременно, сударь!

ВТОРАЯ ДЕВУШКА

Благодарим, сударь!

Д’АРТАНЬЯН

Приятные девушки! И симпатичные! Как вас зовут?

ПЕРВАЯ ДЕВУШКА

Кэтти, сударь.

ВТОРАЯ ДЕВУШКА

Клодетта, сударь.

Д’АРТАНЬЯН

Кэтти! Клодетта! Пошли вам Бог богатых и шустрых женихов!

(Девушки смеются, д’Артаньян уходит к кораблю)

СЦЕНА ДВЕНАДЦАТАЯ

(Дворец герцога Бекингема. Герцог Бекингем. Входит секретарь Патрик)

ПАТРИК

Милорд, к вам ломится какой-то потный француз, от которого так и разит конём.

 БЕКИНГЕМ

Это запах во Франции – лучшая рекомендация. От Короля Генриха IV пахло чесноком, конским потом и порохом. Чего он хочет? Кем он назвался?

ПАТРИК

Он сказал: «молодой человек, затеявший с ним ссору на Новом мосту, против Самаритянки»

БЕКИНГЕМ

Это д’Артаньян! Зови его скорее, пока я сам не выбежал к нему навстречу!

(Патрик поспешно выходит)

Он непременно с посланием от неё!

(Входит д'Артаньян).

БЕКИНГЕМ

Вы с хорошей вестью или с дурной? Всё равно я рад вас видеть, господин д’Артаньян. Надеюсь, всё же, что весть хорошая.

Д’АРТАНЬЯН

И то, и другое, милорд.

БЕКИНГЕМ

Что ж, тогда начните с плохой.

Д’АРТАНЬЯН

Королева в опасности.

БЕКИНГЕМ

Королева в опасности?! Тогда какая же может быть в этом случае хорошая весть?

Д’АРТАНЬЯН

От вас, милорд, зависит, чтобы она была спасена. А такое не забывают.

БЕКИНГЕМ

От меня зависит? Значит, беды можно избежать? В чём же дело?

Д’АРТАНЬЯН

Это письмо само расскажет вам обо всём, я же знаю лишь одно…

БЕКИНГЕМ

(Нетерпеливо вскрывая конверт)

Говорите же, что вы знаете!

Д’АРТАНЬЯН

Клянусь, я не читал его, но, насколько я знаю, как мне сказали, там написано: «Спасите ту, которая вас любит. Верните залог моей любви предъявителю этого письма и получите в обмен мою вечную любовь и мою бесконечную признательность».

БЕКИНГЕМ

В самом деле?! Боже! Я понимаю!

(Открывает письмо, читает)

Здесь есть ещё кое-что, но это – глубоко личное. Хотя тех слов, которые вы произнесли, для меня вполне достаточно, чтобы понять, что от меня требуется. Скажите, вы выучили наизусть на случай, если потеряете это письмо?


Д’АРТАНЬЯН

Мы все четверо выучили эти слова, на случай, если троих по дороге убьют, но хотя бы один из четверых доберётся до вас, милорд.

БЕКИНГЕМ

Вас было четверо? А доехали только вы? Неужели, трое отважных храбрецов погибли, чтобы доставить это письмо?

Д’АРТАНЬЯН

Надеюсь, милорд, что все они живы. И я твёрдо верю в это. Однако им пришлось отстать, чтобы взять на себя всех тех, кто стремился во что бы то ни стало помешать этому посланию дойти до вас в нужный срок.

БЕКИНГЕМ

Это – настоящий подвиг, господин д’Артаньян, который совершили четыре отважных человека во имя своей Королевы! Я должен знать имена ваших товарищей, чтобы благодарить Господа за то, что они сделали. Что касается вас, то ваше имя я запомнил с той встречи на Новом мосту.

Д’АРТАНЬЯН

Имена могут подождать, необходимо как можно скорее возвратить то, что так нужно Королеве.

БЕКИНГЕМ

Вы правы, мы немедленно сделаем это. Я достану подвески и велю приготовить вам лучшего коня. А также предоставить вам самый быстроходный корабль.

(Направляется к своему сейфу)

Ах, как же вы счастливы, что увидите её! Хотел бы я быть на вашем месте!

Д’АРТАНЬЯН

Милорд, я, возможно, буду счастье её увидеть, но это не точно. Вполне вероятно, что я передам ей ваше послание через её камеристку, которая вам знакома. Вы же имеете счастье быть ей любимой. Так что не завидуйте мне.

БЕКИНГЕМ

И вы снова правы, господин д’Артаньян!

Д’АРТАНЬЯН

Милорд, я вовсе не господин, зовите меня шевалье.

БЕКИНГЕМ

Вы оказываете мне и Её Величеству такую важную услугу, что будь моя воля, вас следовало бы звать граф д’Артаньян, и то это лишь временно. Будь моя воля, я бы сделал вас герцогом, чтобы все обращались к вам «Ваша Светлость».

Д’АРТАНЬЯН

Милорд, это вовсе не входит в мои планы!

БЕКИНГЕМ

Но ведь вы молоды и амбициозны! Неужели вы не желаете картеры при дворе?

Д’АРТАНЬЯН

Милорд, я надеюсь построить карьеру мушкетёра, а не придворного. Так что я вовсе не стремлюсь в герцоги.

БЕКИНГЕМ

Значит, вы хотите стать лейтенантом, капитаном и так далее?

Д’АРТАНЬЯН

И так далее звучит весьма неплохо! Поскольку во Франции коннетабли упразднены, я вполне удовольствуюсь званием маршала Франции. Но это, полагаю, ещё не скоро.

БЕКИНГЕМ

Положительно, д’Артаньян, вы нравитесь мне всё больше и больше, и с каждым вашим словом, и с каждым вашим поступком! Но к делу.

(Открывает сейф, извлекает шкатулку с подвесками)

Последний раз взглянуть на те украшения, что имели счастье прикасаться к Королеве Анне!

(Открывает шкатулку и в ужасе вскрикивает)

Ужас! Их только десять! Два подвеска похищены! Как же это могло случиться?

Д’АРТАНЬЯН

Вероятно, это сделали те, у кого есть второй ключ от сейфа.

БЕКИНГЕМ

Невозможно! К этому сейфу имеется только один ключ, и он всегда был при мне, как вы могли видеть, на ленточке на шее.

Д’АРТАНЬЯН

Что ж поделать! В этом случае следует предположить, что здесь орудовал ловкий мастер по вскрытию замков, или же кто-то в последнее время приближался к вам настолько близко, что мог незаметно похитить ключ, а затем вернуть его обратно.

БЕКИНГЕМ

Но я же ношу его под одеждой!

Д’АРТАНЬЯН

Бывают случаи, когда не только герцоги, но и Короли снимают одежду.

БЕКИНГЕМ

(Хватается за ключ, который висит у него на шее, задумывается, словно бы что-то вспоминая)

Нет, нет, это невозможно!

Д’АРТАНЬЯН

Если вы заподозрили вашу супругу, то, вероятно, вы ищите не там. Ведь ни один мужчина не пьёт вина перед тем, как возлечь со своей законной женой. Между тем, если предположить, что вы пили вино, и что в это вино было подсыпано снотворное зелье…

БЕКИНГЕМ

Боже мой! Боже мой! Кажется, я знаю! Леди Винтер!

Д’АРТАНЬЯН

Леди Винтер?

БЕКИНГЕМ

Только ради всего святого не говорите Королеве об этой моей минутной слабости.

Д’АРТАНЬЯН

Как же мы объясним недостаток подвесков? Ведь десять – это не двенадцать, монсеньор, поверьте. Даже люди, которые вовсе не обучались считать, всегда отличат десять подвесков от двенадцати.

БЕКИНГЕМ

Мы ничего не будем объяснять! К счастью, я заказал моему ювелиру изготовить копию этих подвесков. Ведь я хотел вернуть Королеве копию не позднее, чем через три недели после того, как она мне подарила их. Я предполагал, что Король может пожелать увидеть их на ней.

Д’АРТАНЬЯН

В таком случае, где эта копия?

БЕКИНГЕМ

Боюсь, она ещё не готова, но нам достаточно, чтобы хотя бы два подвеска были уже готовы.

Д’АРТАНЬЯН

Ваш ювелир – великий человек, если изготавливает копию, не имея перед глазами образца.

БЕКИНГЕМ

Он измерял, запоминал и записывал целых три часа! Всё это время я стоял рядом, боясь выпустить их из поля зрения хотя бы на десять секунд! Надеюсь, хотя бы два подвеска готовы. Мы сейчас узнаем!

(Звонит в колокольчик, заходит Патрик)

Патрик, немедленно пригласи ко мне моего ювелира, и пусть он прихватит с собой всё то, что уже успел выполнить по моему специальному срочному заказу.

(Патрик кланяется и уходит)

Теперь поговорим о том, как вам быстрей добраться до Парижа.

Д’АРТАНЬЯН

Скажите, милорд, когда, по вашему мнению, у вас были похищены эти два подвеска?

БЕКИНГЕМ

Разве это теперь имеет большое значение?

Д’АРТАНЬЯН

Думаю, что имеет. Полагаю, вы уже не сможете призвать леди Винтер к ответу. Она, вероятно, действовала по указанию кардинала. В таком случае, она либо уже навсегда покинула Англию, или сделает это в самое ближайшее время.

БЕКИНГЕМ

Если вам так важно знать, то знайте. Она могла сделать это лишь сегодня утром.

Д’АРТАНЬЯН

Можете ли вы распорядиться о том, чтобы в ближайшие два дня ни один корабль не выпустили бы из портов Фолкстона и Дувра без вашего разрешения.

БЕКИНГЕМ

Гениально! Я сейчас же напишу такое распоряжение и выпишу такое разрешение на ваше имя.

(Пишет три документа, подписывает, прикладывает печать, даёт одну бумагу д’Артаньяну)

Этот пропуска для вас, а два экземпляра распоряжения о закрытии портов я передам Патрику, чтобы он немедленно отрядил курьеров в Фолкстон и в Дувр. 

(Звонит в колокольчик, входит Патрик)

Патрик, немедленно с курьерами к начальникам портов Фолкстона и Дувра эти распоряжения для них!

(Патрик берёт документы, кивает и выходит)

Итак, дорогой д’Артаньян. В порт Дувра вы поскачете на коне из моей конюшни. Найдите там скоростной небольшой корабль «Зунд». Покажете этот документ капитану. Его имя – Джеймс Валентайн Смит. Он доставит вас в Гавр так быстро, как никто другой.

Д’АРТАНЬЯН

Благодарю вас, милорд.

БЕКИНГЕМ

Это я вам признателен так, что не знаю, как и чем я мог бы вас отблагодарить! Позвольте же предложить вам…

Д’АРТАНЬЯН

Прошу вас, милорд, ни слова больше. Наши страны враждуют так сильно, что, боюсь, мы на пороге войны. Я не приму от вас ничего. Поэтому прошу вас ничего не предлагать мне.

БЕКИНГЕМ

Понимаю! Горд как шотландец. Но вы не можете запретить мне помочь вам как можно быстрей и эффективней закончить вашу миссию.

Д’АРТАНЬЯН

Не смогу, ибо в этом случае ваш дар предназначен не мне, а тому, кому вы, полагаю, вправе дарить всё, что пожелаете.

БЕКИНГЕМ

Чудесно! Слушайте же. На вашем пути вас будут ожидать четыре сменные лошади. Вот карта с отмеченными точками и адреса. Для всех случаев используйте пароль «Форвард ту лав». Это – пароль, по которому вам в этих точках окажут всевозможную помощь и не возьмут с вас ни су, всё уже оплачено. Именно таким путём я прибывал в Париж и возвращался обратно. Эти люди – мои клиенты. Я умоляю вас на каждой станции оставить ваш парижский адрес. В этом случае все четыре лошади будут отправлены вам вслед. Это, надеюсь, не обременит вашу совесть гражданина Франции? Эти четыре лошади снаряжены для похода. У них хорошие сёдла, и по две седельной сумке, в каждой по заряженному пистолету и запасы зарядов. Это поможет вам отбиваться от засады и преследователя. Я не приму этих коней от вас обратно, если вы их не согласитесь принять, как дар уважения и восхищения, мы поссоримся.

Д’АРТАНЬЯН

Поскольку кони и оружие – это экипировка для сражений, позвольте мне считать их моими трофеями. В этом случае совесть моя, вероятно, согласится не слишком терзать меня ночами.

БЕКИНГЕМ

Великолепное остроумие! Да, безусловно, это ваши военные трофеи, не сомневайтесь в этом, ведь вам пришлось выдержать несколько боёв, прежде чем вы добрались до Лондона, и кто знает, сколько ещё их у вас впереди.

Д’АРТАНЬЯН

Милорд, вы – бесконечно приятный собеседник, но поскольку мне предстоит обратный путь, не позволите ли вы мне откланяться, чтобы немного вздремнуть, пока мы ожидаем прихода вашего ювелира?

БЕКИНГЕМ

Вот дверь моей спальни, с этой минуты она ваша!

(Указывает на дверь)

Я распоряжусь, чтобы никто не шумел, пока не придёт ювелир.


Д’АРТАНЬЯН

Благодарю вас, милорд.

(Д’Артаньян уходит в спальню)

СЦЕНА ТРИНАДЦАТАЯ

(Лувр, комната Королевы. Королева Анна и герцогиня де Шеврёз)

АННА

Ах, Мари! Время истекает! Неужели посланник Констанции не успеет доставить подвески?

ШЕВРЁЗ

Господь милостив, он защитит вас. Ждите, моя Королева и надейтесь.

АННА

Надеяться остаётся лишь на чудо. Но, знаешь ли, всем нам святая церковь предписывает верить в чудеса, но они не случаются. В особенности, когда они так нужны!

ШЕВРЁЗ

Господь не посылает своим чадам испытания сильнее, чем они могут вынести. Так что если вам предстоит испытать унижение на Земле, за это вы возвыситесь на небесах.

АННА

Шевретта! Прекрати нести ерунду! Неужели ты всерьёз полагаешь, что Господь вознаградит меня за позор? Нет, я не вынесу двойного позора! Ведь я буду унижена и как супруга, и как Королева! И поделом мне! Если я изменяла своему супругу и Королю хотя бы в мыслях, значит, я изменница! Мне остался лишь тот путь, который проследовала Клеопатра, узнав о гибели Антония.

ШЕВРЁЗ

Моя Королева! Оставьте эти мысли! Быть может, ваш гонец в пути! Может быть, он уже в паре лье от дворца! Быть может, скоро мы услышим стук копыт его коня.

АННА

Скажи мне, Мария. Готова ли ты принять вину на себя ради своей Королевы, ради своей подруги? Можешь ли ты сказать Королю, что это ты потеряла эти подвески? Ведь ты – моя хранительница драгоценностей, это одна из твоих официальных должностей при дворе.

ШЕВРЁЗ

Боюсь, моя Королева, это не поможет. Его Величество не поверит мне. Тем более, что кардинал даст свои комментарии на этот счёт.

АННА

Я не говорю о том, поверят или нет они, я спрашиваю тебя, готова ли ты к такой жертве?

ШЕВРЁЗ

Всё, что угодно, всё, что вы соблаговолите повелеть мне, моя Королева, требуйте от меня, и я исполню!

(Себе тихо)

Всё равно ни Король, ни кардинал, не поверят этим оправданиям. Тем более, что кардиналу уже всё доподлинно известно. Ведь он сам разрешил мне сделать вид, что я готова взять на себя вину. Анна, ты как глупая птичка попалась на клей птицелова! Тебе конец.

АННА

Благодарю тебя, моя Мария, моя подруга, за эти слова! Я знала, что на тебя можно положиться.

ШЕВРЁЗ

Я пойду узнать, не явился ли ваш посланник?

АННА

Нет-нет, лучше ступай в зал и постарайся отвлечь Короля от мыслей обо мне.

ШЕВРЁЗ

Слушаюсь, моя Королева

(Кланяется и уходит)

СЦЕНА ЧЕТАРНАДЦАТАЯ

(Праздничный зал в Лувре. Король, Королева, кардинал, гранды и принцы, другие дворяне – отдельными группками)

КОРОЛЬ

Анна, позвольте спросить, почему вы не надели подаренные мной подвески?

АННА

О, мой Король, но ведь моё платье лиловое, и подвески на голубой ленте вовсе не идут к нему. Разве этот жемчуг не лучше подходит по оттенку к этому платью? Все мои фрейлины находят, что подвески на голубой ленте смотрятся на фоне этого платья намного хуже.

КОРОЛЬ

Забудьте о мнении ваших фрейлин, сударыня. В Франции я решаю, что красиво, а что некрасиво. Если я сказал, что подаренные мной подвески наилучшим образом подходят к вашему образу, в какое бы платье вы не нарядились, значит это так. Да будь на вас хоть зелёное платье, хоть оранжевое, хоть жёлтое!

АННА

Какой ужас! Что вы такое говорите, сир!

КОРОЛЬ

Даже будь вы вовсе голая, если я скажу, что единственная достойная вас одежда – это двенадцать бриллиантовых подвесков, значит, это так и есть, и никто – слышите? – никто не посмеет это оспорить. Если вам так хочется одеться в голубое, я вас не неволю, ступайте и переоденьтесь. Но через четверть часа начнётся Марлезонский балет, и вы будете на нём присутствовать, и на вас будут надеты подвески. Иначе…

АННА

Иначе?

КОРОЛЬ

Вы увидите, что ожидает вас иначе.

АННА

Ну что ж, если Ваше Величество изволит прогнать меня…

КОРОЛЬ

Да-да, ступайте, переодевайтесь.

АННА

Хорошо же… Я явлюсь… Через четверть часа… В этих ваших подвесках! Я полагала, что если вы делаете мне подарок, то для того лишь, чтобы я распоряжалась этой вещью, а не для того, чтобы эта вещь распоряжалась мной! Отныне я буду очень осторожна, принимая ваши подарки.

КОРОЛЬ

Очень может быть, что ваша осторожность вам больше не понадобится, ибо я очень сомневаюсь, что буду делать вам подобные подарки впредь.

АННА

Ах так?..

(Гневно смотрит в глаза Королю, резко разворачивается и уходит)

СЦЕНА ПЯТНАДЦАТАЯ

(Там же, те же. Кардинал Ришельё подходит к Королю)

РИШЕЛЬЁ

Кажется, Её Величество несколько рассеяна сегодня. Я заметил, что она по рассеянности забыла надеть подвески, о чём, как я слышал, вы её заранее изволили попросить.

КОРОЛЬ

Кардинал, я не знаю, в чём тут интрига, но меня уже самого начинает интересовать, в чём причина этого настойчивого непослушания. Казалось бы, ну что проще? Вели принести тебе эти подвески и приколоть их к платью? Это нарочитое упрямство – да ведь это настоящий бунт! Признайтесь, кардинал, наверное, в Испании подобные подвески имеют какое-то скрытое значение? В чём тайный смысл того, что она не желает их надеть? Она вступила в какую-то секту? Она – тайная гугенотка?

РИШЕЛЬЁ

Ну что вы, Ваше Величество! Нет, я не думаю. Может быть, Королева запамятовала, куда она их положила?

КОРОЛЬ

Ей и не требуется это запоминать. У неё есть специально приставленная дама, которая обязана следить за её драгоценностями. Шеврёз! Вы подозреваете, что герцогиня преднамеренно спрятала подвески?

РИШЕЛЬЁ

Герцогиня достаточно богата, чтобы не покушаться на чужие драгоценности. К тому же это ведь как-никак герцогиня. Нет, она вне всяких подозрений. Её честность и порядочность в этом отношении выше всяких похвал.

КОРОЛЬ

В этом отношении, быть может, да, но во всех остальных отношениях я бы ей ни в чём не доверял. Она интриганка! Две трети проблем в нашей внешней политике связаны с её деятельностью! Я бы давно её прогнал, но в память о её первом супруге, коннетабле Шарле де Люине, и в память о дружбе времён нашей молодости я прощаю её.

РИШЕЛЬЁ

К тому же она так дружна с Её Величеством.

КОРОЛЬ

Это скорее недостаток, чем достоинство, кардинал! Я уже и сам не дружен с Королевой, так что все её друзья и подавно не являются моими друзьями.

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество уже пребывают не в лучших отношениях с Королевой-Матерью. Было бы прискорбно, если бы и ваши отношения с супругой стали ещё менее лучезарными из-за такого пустяка, как подвески.

КОРОЛЬ

Кардинал, может быть, подвески – пустяк, но моё желание, высказанное весьма недвусмысленно и энергично – это вовсе не пустяк! Если я не смогу заставить себе повиноваться всего лишь супругу, как я могу управлять государством?

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество, вы – величайший монарх мира, и самый лучший, самый справедливейший монарх Франции всех времён. Я рискую навлечь на себя ваш гнев, но позволю себе не согласиться с вашим мнением, когда вы изволите клеветать на себя. Дерзну противоречить вам, но продолжаю настаивать: вам не в чем упрекнуть себя, ибо вы безупречны.

КОРОЛЬ

Вы знаете, кардинал, что я недаром зовусь Людовик Справедливый, поэтому я не сержусь на вас, когда вы противоречите мне, при условии, что вы правы. Можете смело и впредь говорить мне подобную правду прямо в лицо, так сказать, не взирая на лица.

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество. Благодарю вас за вашу снисходительность ко мне. Осмелюсь дать вам небольшой совет.

КОРОЛЬ

Совет? Интересно.

РИШЕЛЬЁ

Когда Её Величество выйдет к Марлезонскому балету без подвесок…

КОРОЛЬ

Без подвесок? Да как она посмеет столь явно ослушаться моего приказа?

РИШЕЛЬЁ

Ей придётся это сделать, просто потому что у неё их нет.

КОРОЛЬ

У неё их нет? Час от часу не легче! Где же они?

РИШЕЛЬЁ

Мне кажется, что будет лучше спросить это у неё. А если она затруднится вспомнить, то можно помочь ей.

КОРОЛЬ

Помочь?

РИШЕЛЬЁ

Совершенно верно. Я бы рекомендовал сказать ей, что, быть может, ей будет легче вспомнить, что случилось с этими подвесками, если она подумает хорошенько, откуда бы могли у вас взяться вот эти два подвеска?

(Кардинал подаёт Королю два бриллиантовых подвеска)

КОРОЛЬ

Да ведь это два те самые подвеска из той дюжины, которые я ей подарил!

РИШЕЛЬЁ

Именно так, Ваше Величество.

КОРОЛЬ

И откуда они у вас, кардинал?

РИШЕЛЬЁ

Быть может, их кто-то похитил?

КОРОЛЬ

Похитил? У Королевы?

РИШЕЛЬЁ

О, нет, ни в коем случае! Кто же осмелится обворовывать Королеву Франции? Ведь за такое не сносить головы! Я думаю, что эти два подвеска были украдены у какого-то лица, менее значительного. Во всяком случае, менее значительного во Франции. Хотя, быть может, в другой стране…

КОРОЛЬ

В другой стране?!

РИШЕЛЬЁ

Во всяком случае, если эти подвески были похищены в другой стране и возвращены во Францию, то человек, который это осуществил, едва ли заслуживает порицания. Быть может только за то, что содействовал возвращению всего лишь двух подвесков, а не всех двенадцати?

КОРОЛЬ

Довольно намёков!  Я всё понял! Вы говорите о Бекингеме? Как он мог получить эти подвески? Неужели от неё? О, как я разгневан! Ну что же, моя воля будет произнесена и исполнена неукоснительно!

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество, умоляю, оставайтесь хладнокровным. Приказ, высказанный в гневе, может быть поставлен под сомнение, поскольку гнев подчас быстро проходит, и такой приказ может быть пересмотрен. Но ваша воля, высказанная в спокойном тоне – это многому может научить непослушную супругу.

КОРОЛЬ

Не волнуйтесь за меня, кардинал! Чем больше я гневаюсь, тем более спокойным я буду. Крикливость изобличает желание воздействовать на собеседника, дабы он исправился. Справедливый приговор не совместим с гневливостью. Я произнесу его холодным тоном, не допускающим никаких сомнений в том, что он окончательный и бесповоротный.


СЦЕНА ШЕСТНАДЦАТАЯ

(Будуар Королевы Анны, Королева одна, затем Констанция)

АННА

Стоит ли выходить на позор? Уж лучше сразу… Я бы спросила себя: «Яд или кинжал?», но у меня нет яда. Я не из рода Медичи. Я – не итальянка, а испанка. Значит, кинжал. Но у меня и кинжала нет. Боже мой! Как же я беззащитна перед ужасами жизни! Даже дороги в иной мир у меня нет. К тому же, ведь это большой грех – самоубийство! Если бы кто-нибудь зашёл и убил меня, это решило бы все проблемы.

(Входит Констанция)

КОНСТАНЦИЯ

Ваше Величество, я зашла без стука, чтобы решить ваши проблемы.

АННА

Констанция! Тебя послал господь! Я не решаюсь прервать свою жизнь, чтобы спасти честь, но ты…

КОНСТАНЦИЯ

Я намерена спасти вашу честь и сохранить вашу жизнь, моя Королева! Взгляните на это!

(Вручает Королеве коробочку с подвесками)

АННА

Боже! Констанция! Дорогая моя! Ведь ты спасла меня! Как мне отблагодарить тебя?

(Обнимает и целует Констанцию)

КОНСТАНЦИЯ

Ваше Величество, этот миг я не забуду! Этот порыв лучше всякой благодарности! Только прикажите, и я отдам за вас жизнь!

АННА

Боже, Боже, Боже! Я боялась, что не готова в смерти, но я, кажется, не готова и к жизни! Руки дрожат! Ведь я уже почти умерла! Милая Констанция, пристегни поскорей эти подвески. Боюсь, я уже опаздываю.

КОНСТАНЦИЯ

(Помогает приколоть подвески к платью Королевы)

Если позволите мне высказать своё мнение, Ваше Величество… Вам не следует торопиться появляться на балет в назначенное время. Опоздайте хотя бы на пять минут. Пусть Король понервничает, а кардинал испытает торжество. Тем сильней будет удивление Короля и разочарование кардинала!

АННА

Ты права, дорогая, но я вся дрожу. У меня не хватает решимости задержаться… Но ты права.

КОНСТАНЦИЯ

Позвольте протереть вам шею и запястья кёльнской водой. Это займёт пару минут и позволит вам прийти в себя.

АННА

О да, Констанция. Ты права. Действуй.

КОНСТАНЦИЯ

Ваше Величество, возьмите веер. Когда войдёте в зал, прикройте веером подвески. Пусть Король и кардинал не сразу увидят, что они на месте.

АННА

Я так и сделаю!

(Берёт веер)


СЦЕНА СЕМНАДЦАТАЯ

(Праздничный зал в Лувре. Король, кардинал, гранды и принцы, другие дворяне – отдельными группками, Король и Кардинал стоят рядом)

КОРОЛЬ

Время уже истекло, а Королевы нет.

РИШЕЛЬЁ

Она придёт. Я полагаю, что она объяснит своё опоздание тем, что очень долго искала подвески, но так и не нашла.

КОРОЛЬ

Очень трудно оставаться спокойным.

(Появляется Королева, она прикрывает грудь веером)

Ага, вот и она!

РИШЕЛЬЁ

Ваше Величество, проявите напоследок галантность, подайте руку Её Величеству.

КОРОЛЬ

(Подходит с высокомерным видом к Королеве)

Вы опоздали, Анна.

АННА

По-видимому, мне придётся сделать выговор кому-то из моих фрейлин. Некоторые из них, как мне кажется, пренебрегают обязанностями служить мне, считая себя в большей степени обязанными служить кардиналу.

КОРОЛЬ

Что вы такое говорите?

АННА

Я говорю, что вижу. Вы недавно выделили кардиналу пятьдесят мушкетёров на личную охрану. Подумайте, может быть имеет смысл дать ему ещё десяток фрейлин? Видимо, они ему очень нужны, если он так ретиво присматривается к моим фрейлинам.

КОРОЛЬ

Я бы засмеялся этой шутке, сударыня, если бы не был огорчён тем, что вы столь пренебрежительно относитесь к моим просьбам.

АННА

О чём вы говорите, сир?

КОРОЛЬ

Кажется, я вполне ясно выразился о том, что я желал бы видеть на вас подаренные мной подвески! Где же они? Я их не вижу!

АННА

(Отводит веер в сторону)

Простите, сир. Здесь жарковато, или, быть может, я слишком спешила увидеть вас, поэтому мне понадобился веер. Я не подумала, что он мешает вам рассмотреть то, что вам, кажется, гораздо приятнее видеть, чем меня самоё, что, согласитесь, довольно-таки странно, и даже обидно для молодой и не обделённой определёнными достоинствами Королевы.

(Выпускает веер из рук, он повисает на шнурке, пристёгнутом к поясу, поворачивается подвесками прямо к лицу Короля)

Так лучше?

КОРОЛЬ

Подвески?!

АННА

Конечно, подвески. Мне пришлось снять жемчуга, поскольку бриллианты не носят вместе с жемчугами. Поскольку вы, сир, уведомили меня, что к этому платью подвески идут больше, чем жемчуга, я поспешила последовать вашему совету. Ибо никто во всей Франции не знает, что красиво, а что не красиво, лучше, чем вы, мой Король.

КОРОЛЬ

(Озадаченно)

Да-да, вы правы, моя Королева…

(Считает подвески)

Un, deux, trois, quatre, cinq, six, sept, huit…

АННА

Nueve, diez, once y doce. Простите, Ваше Величество, я предпочитаю считать на родном испанском языке. 

КОРОЛЬ

Двенадцать! В самом деле двенадцать!

АННА

Что же вы ожидали, ваше величество? Бриллианты – не куры. Они не размножаются и не умирают. Если их было двенадцать, то их и будет двенадцать.

КОРОЛЬ

Странно, странно. В таком случае… Не знаете ли вы, откуда бы могли у меня появиться вот эти два подвеска?

(Показывает Королеве два бриллиантовых подвеска)

АННА

Так вот почему вы так хотели, чтобы я надела их сегодня! Ваше Величество, вы такой романтичный! И я вижу, что вы по-прежнему любите меня! Подумать только! Вы решили дополнить мой гарнитур ещё двумя подвесками, и, понятное дело, наиболее эффектно было сделать это именно тогда, когда ранее подаренные двенадцать уже надеты на мне! Как романтично! Божественно! Я буду счастлива, если вы собственноручно приколите их мне!

КОРОЛЬ

Боже, я не умею. Я не справлюсь. Попросите кого-нибудь из ваших фрейлин помочь вам.

(Даёт два подвеска в руку Королеве и намеревается отойти в сторону)

АННА

Куда же вы, сир? Разве вы подошли не для того, чтобы пригласить меня на танец? Взгляните! Ведь никто не танцует, все ждут первую пару, а это – мы с вами, сир!

КОРОЛЬ

Ну да, конечно.

АННА

Одну минуту. Я только приколю эти два подвеска.

(Видит в дверях Констанцию, машет ей)

Констанция, милая. Приколи мне ещё и эти два. Вообрази, Его Величество подарил мне ещё два подвеска!

КОНСТАНЦИЯ

Ваше Величество, они чудесны, как и те двенадцать! Его Величество ещё раз показало всем, что его вкус в моде безупречен. Если каждый раз, когда вы будете надевать эти подвески на бал, Его Величество будет вам дарить ещё два…

АННА

Я полагаю, это было бы чудесной традицией! А вы как думаете, сир?

КОРОЛЬ

(Смущённо)

Да-да, разумеется.

(Подходит к кардиналу и говорит ему тихо)

Кардинал, если в ваших планах было ввести меня в новые расходы, что ж, я буду дарить Королеве по два подвеска всякий раз, когда она будет надевать их на бал, но позаботиться о том, чтобы они у меня были, придётся вам! Это вы меня втянули в эти игры!

РИШЕЛЬЁ

Безусловно, Ваше Величество, в этом и состояли мои планы. Королева Франции должна быть самой блестящей из всех Королев Европы, и ради этого никаких бриллиантов не жаль.

КОРОЛЬ

А что же вы говорили мне про Бекингема?

РИШЕЛЬЁ

Про Бекингема? Я? Я не говорил о нём, Ваше Величество. Я лишь хотел сказать, что для того, чтобы изготовить эти два подвеска, мне пришлось посылать за алмазами соответствующей величины в другое государство. Я имел в виду Италию.

КОРОЛЬ

В самом деле?

РИШЕЛЬЁ

Да, Ваше Величество.

АННА

Ваше Величество, что же вы не ведёте меня на Марлезонский балет? Я готова!

КОРОЛЬ

Музыканты! Выход под названием «Фламандцы»!

(Звучит музыка)

АННА

Ваше Величество, я знаю вашу тайну!

КОРОЛЬ

(В испуге)

Какую?

АННА

Музыка к Марлезонскому балету написана лично вами!

КОРОЛЬ

(С облегчением)

Ах, вы об этом! Откуда вы знаете? Кто вам рассказал?

АННА

Мои уши. Такую чудесную музыку мог сочинить только истинный гений. А истинный гений при дворе только один. Это вы, сир.

КОРОЛЬ

(Довольный)

Вот как? Что ж… Должен признать, что ваш музыкальный вкус вполне соответствует вашему положению моей супруги.

(Очень гордо ведёт Королеву в танце, после нескольких па все остальные присоединяются к танцу)

 ЛАРОШФУКО

 (Подходит в герцогине Шеврёз)

Герцогиня, позвольте пригласить вас на танец?

ШЕВРЁЗ

С удовольствием! Герцог де Ларошфуко всегда может рассчитывать на танец со мной!

(Начинают танцевать)

Кстати, Франсуа, напомните мне как-нибудь позже рассказать вам один забавный анекдот.

ЛАРОШФУКО

Когда же напомнить?

ШЕВРЁЗ

О, пока это строжайшая тайна, но как-нибудь позже, лет через пять, быть может…

ЛАРОШФУКО

Но через пять лет вы, возможно, не вспомните об этом анекдоте.

ШЕВРЁЗ

Вспомню, Франсуа. Скажите мне слово «подвески». И я вспомню. «Pendentifs en diamant».

ЛАРОШФУКО

Те самые, что сейчас на Её Величестве?

ШЕВРЁЗ

Тс, герцог. Позже.


СЦЕНА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

(Будуар Королевы Анны, Королева одна, затем Констанция)

АННА

Констанция, я хочу отблагодарить твоего посланника! Приведи его.

КОНСТАНЦИЯ

Он ждёт благодарности от меня, но не дерзает претендовать на вашу.

АННА

Нет, я хочу видеть этого героя.

КОНСТАНЦИЯ

Это не сложно, он неподалёку.

АННА

Веди его.

(Констанция уходит)

Я не могу доверять своим фрейлинам! Я не могу ничем распоряжаться! Как же мне отблагодарить моего посланника? Все мои драгоценности переписаны и известны. Не могу же я оплачивать подвиги презренными деньгами! Вот этот перстень с алмазом, подарок моего брата. О нём я никому не должна давать отчёта!

(Входит Констанция)

КОНСТАНЦИЯ

Ваше Величество, вы позволите ему войти?

АННА

Да, пусть войдёт.

(Констанция за руку выводит д’Артаньяна)

Д’АРТАНЬЯН

О, Ваше Величество!

(Преклоняет колено)

АННА

Встаньте, мой герой!

Д’АРТАНЬЯН

Перед вами? О, нет!

АННА

(Довольная)

Я хочу, чтобы у вас осталась память о той услуге, которую вы мне оказали. Будь я Король, я дала бы вам орден. Но я всего лишь женщина. Во Франции женщина принуждена оставаться в тени своего супруга. Примете же этот перстень и помните, что это не оплата за вашу услугу, а лишь символ моей благодарности. Что касается оплаты… Я сделаю для вас всё, что в моих силах. Чего вы хотите?

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество! Ваша щедрость превосходит мои ожидания! Мне ничего не нужно.

АННА

Скажите же мне, как он?

Д’АРТАНЬЯН

Он расспрашивал меня о вас, но мне нечего было рассказать ему.

АННА

И только?

Д’АРТАНЬЯН

Он позавидовал тем подвескам, которые вручил мне, потому что они увидят вас, тогда как он… Он очень грустил. Этот человек владеет всей Англией, но, как мне показалось, он согласился бы расстаться со всеми своими богатствами ради одной вашей улыбки.

АННА

Благодарю вас. Вы так романтично говорите об этом. Вы, кажется, и сами влюблены?

Д’АРТАНЬЯН

О, да, Ваше Величество.

АННА

И у вас есть возможность видеть эту даму?

Д’АРТАНЬЯН

Только это у меня и есть, Ваше Величество.

АННА

Что ж, и это уже совсем не мало. Очень немало. Желаю вам удачи. Была рада познакомиться с вами, шевалье д’Артаньян. Я не забуду вас, будьте уверены.

(Протягивает руку для поцелуя, д’Артаньян целует её и ретируется, уходит)



СЦЕНА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

(Коридор рядом с будуаром Королевы, Констанция и д’Артаньян)


КОНСТАНЦИЯ

Неужели он, действительно, готов был бы стать нищим ради одной улыбки Королевы?

Д’АРТАНЬЯН

Я сказал ей то, что она желала услышать. Эта женщина много страдала. Разве сложно мне сделать её счастливой хотя бы на несколько часов, если для этого нужны только правильные слова?

КОНСТАНЦИЯ

Хитрец! Наверное, и мне вы также легко лжёте о своей любви, как солгали Королеве о любви герцога?

Д’АРТАНЬЯН

Как вы могли такое подумать? Констанция! Я вообще никогда не лгу! Никому. А уж вам – и подавно!

(Тихо сам себе)

Хорош бы я был, если бы рассказывал всю правду женщинам!

КОНСТАНЦИЯ

Кто же это научил вас говорить женщине то, что она желает услышать?

Д’АРТАНЬЯН

Никто.

(Тихо сам себе)

Арамис, конечно, кто же ещё?


СЦЕНА ДВАДЦАТАЯ

(Кабинет кардинала. Кардинал Ришельё и Миледи)

РИШЕЛЬЁ

Я не могу понять, как могли у Королевы оказаться все двенадцать подвесков!

МИЛЕДИ

Кто-то доставил их ей, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

Но ведь вы похитили два из них! Если бы их было десять, ваше объяснение удовлетворило бы меня.

МИЛЕДИ

Очевидно, что два других были изготовлены заново.

РИШЕЛЬЁ

Но не так же скоро! Это просто невозможно!

МИЛЕДИ

Бриллианты настоящие?

РИШЕЛЬЁ

Несомненно, это проверено.

МИЛЕДИ

Может быть, Бекингем заранее распорядился об изготовлении копии?

РИШЕЛЬЁ

Вы хотите сказать, что кто-то выдал ему мои планы?

МИЛЕДИ

Может быть, он сам догадался о скрытой опасности принятия такого подарка от Королевы для неё?

РИШЕЛЬЁ

Это возможно. В таком случае мы имеем очень умного противника. Это весьма опасно, поскольку нам предстоит осада Ла-Рошели. Если Бекингем вмешается и поможет осаждённым, это грозит большими осложнениями.

МИЛЕДИ

Значит, следует устранить Бекингема.

РИШЕЛЬЁ

Устранить? Вы смеётесь? У него неплохая охрана!

МИЛЕДИ

Значит, надо найти слабое место в этой охране. Найти такого человека, который вместо того, чтобы препятствовать нашему делу, поможет ему. Или даже и вовсе сам исполнит его.

РИШЕЛЬЁ

Вы мыслите стратегически. Это похвально. Но кто возьмётся за это дело?

МИЛЕДИ

Такой человек найдётся, если награда будет достаточной.

РИШЕЛЬЁ

Что касается награды, здесь экономия неуместна. Я заплачу столько, сколько потребуется для реализации этого плана.

МИЛЕДИ

В таком случае этот человек уже найден, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

Где же он? Кто это?

(Миледи картинно кланяется)

Вы?! Что ж, это мысль!

(Входит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Монсеньор, к вам на приём рвётся какой-то бешенный. Он называет себя вашим другом. Говорит, что он – бакалейщик Бонасье.

РИШЕЛЬЁ

Мой друг Бонасье? Таких друзей у меня половина Франции. Что ж, пусти. Миледи, зайдите за занавеску, чтобы он вас не видел.

(Миледи прячется за занавеской, входит Бонасье)


СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

(Кабинет кардинала. Кардинал Ришельё и Бонасье)


БОНАСЬЕ

Господин кардинал! Ваше Высокопреосвященство! Измена! Я раскрыл измену!

РИШЕЛЬЁ

Не кипятитесь, господин Бонасье. Мне приходится раскрывать измену ежечасно, но ведь я не кричу об этом. Что у вас, какие новости?

БОНАСЬЕ

Измена! Моя жена – изменница!

РИШЕЛЬЁ

Это меня не касается.

БОНАСЬЕ

Но она также изменяет всем!

РИШЕЛЬЁ

Не знал, что она имеет столь обширные знакомства, но многожёнство запрещено.

БОНАСЬЕ

Я имею в виду, что она изменяет Королю! Она изменяет Франции. Она изменяю кардиналу! Всем!

РИШЕЛЬЁ

(Презрительно и снисходительно, без особого интереса)

Очень любопытно. Что же заставило вас так думать?

БОНАСЬЕ

Вот эта записка! Смотрите! Эту записку я нашёл на кровати моего жильца, шевалье д’Артаньяна!

РИШЕЛЬЁ

Д’Артаньяна! Дайте-ка сюда!

(Берёт записку, читает вслух)

«Вас хотят горячо поблагодарить от своего имени, а также от имени другого лица. Будьте сегодня в десять часов вечера в Сен-Клу, против павильона, примыкающего к дому г-на д'Эстре. К. Б.» Хм. Из чего вы сделали вывод, что это – измена?

БОНАСЬЕ

Я нутром чувствую, что здесь новый заговор против вас, Ваше Высокопреосвященство. А где вы, там и Его Величество. Это заговор против Франции. Ведь моя супруга – камеристка Королевы! Всякие секреты, исходящие от неё, в тайне от Его Величество, это заговоры! Под угрозой все: Вы, Король и я! Наша честь на карте!

РИШЕЛЬЁ

(С нескрываемой иронией)

Это – весомый аргумент для моего вмешательства. Но что же вы от меня хотите?

БОНАСЬЕ

Я требую… То есть я хочу, чтобы немедленно были арестованы д’Артаньян и его приятели.

РИШЕЛЬЁ

Измену замышляет ваша супруга, а арестовать я должен вашего жильца?

БОНАСЬЕ

Но ведь это письмо адресовано ему! Я нашёл его на его постели!

РИШЕЛЬЁ

Это значит, что он даже не успел его прочесть. Что же я ему предъявлю? Что ваша супруга пригласила его на свидание? Увольте, господин Бонасье! Как духовное лицо скажу вам, церковь стоит за нерушимость брачных уз, но если первый министр будет вмешиваться во все случаи недоказанных намерений супружеских измен, мне потребуется в двадцать раз больше штат и пришлось бы отказаться от всех прочих дел. Но все они, будьте  уверены, намного важней вашего дела.

БОНАСЬЕ

(Разочарованно)

Неужели ничего нельзя сделать?

РИШЕЛЬЁ

Извольте, мы могли бы арестовать вашу супругу, если бы вы доказали, что она злоумышляла против Его Величества. Но в этом случае мы защитили бы вас от сомнительного счастья стать рогоносцем, однако, ваше семейное гнёздышко было бы разрушено раз и навсегда. Ведь если подозрения оказались бы основательными, она попала бы в Бастилию, и надолго, если не навсегда. В этого хотите?

БОНАСЬЕ

О, нет! Я хочу, чтобы в Бастилии оказался мой жилец.

РИШЕЛЬЁ

Мы не можем сажать в Бастилию всех, кто бросит алчный взгляд на красивую замужнюю женщину. Брак держится не тем, что кто-то извне никого не допускает в этот кружок для двоих, а на том, что эти двое сами не смотрят на сторону.

БОНАСЬЕ

Но измена Королю!

РИШЕЛЬЁ

Хорошо же, я вас предупредил. Но вы поспешили и сделали глупость, господин Бонасье. Вам не следовало забирать это письмо. Отнесите его обратно и положите на то место, где вы его нашли. В этом случае вы сможете сами застать любовника вашей супруги на месте преступления. Я понимаю, вы справедливо полагаете, что если между вашим постояльцем и вами вспыхнет ссора, то у вас нет никаких шансов выйти из неё победителем? Именно это заставило вас явиться ко мне, признайтесь? Что ж, мне интересна это дело, поскольку ваша супруга, действительно, замешана в одном деле, которое навредило нашим государственным планам. Я дам вам людей. Но вы не должны препятствовать их действиям.

БОНАСЬЕ

(С колебанием и с явным страхом)

Но если ваши люди затем отпустят моего постояльца, он ведь расправится со мной.

РИШЕЛЬЁ

Это не страшно, ведь тогда у нас появится повод его повесить. Так что вы, дорогой Бонасье, будете полностью отомщены. Надеюсь, вас это утешит.

БОНАСЬЕ

Отомщён? После того, как он расправится со мной? Нет, я не удовлетворён. Нельзя ли арестовать его как-нибудь без меня? И чтобы у него не было никаких причин подозревать моё участие.

РИШЕЛЬЁ

Сделаем так. Идите, верните письмо на место, и ни во что более не вмешивайтесь. Лучше будет, если вы вообще уедете на пару дней по делам.

БОНАСЬЕ

Я так и сделаю, Ваше Высокопреосвященство! Позвольте поцеловать вашу руку?

РИШЕЛЬЁ

(Брезгливо)

Это лишнее, ступайте.

(Бонасье уходит)

СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

(Кабинет кардинала. Кардинал Ришельё и Миледи выходит из-за занавески)

РИШЕЛЬЁ

Что вы скажете об этом болване? Мне иногда кажется, что весь Париж и даже вся Франция просто вымощена мерзавцами и подонками. Мой тяжкий труд по охране спокойствия и порядка в государстве вынуждает меня часто иметь дело с подобным сбродом. А это сильно подрывает веру в людей.

МИЛЕДИ

Мне кажется, прозвучало имя д’Артаньяна?

РИШЕЛЬЁ

Рошфор уже успел вам о нём рассказать? Как он, кстати?

МИЛЕДИ

Ранен. Но поправится. Да, он сообщил, что этот д’Артаньян – тот, кто его ранил и забрал его пропуск, чтобы отбыть в Англию. Я думаю, это – посланник Королевы.

РИШЕЛЬЁ

И отправила его туда супруга Бонасье. Всё сходится.

МИЛЕДИ

Значит, это ему я обязана провалом своей миссии!

РИШЕЛЬЁ

Ну не совсем провалом. Вы свою работу сделали превосходно.

МИЛЕДИ

И всё же я желала бы его проучить.

РИШЕЛЬЁ

Ну что ж, займитесь этим делом. Вот вам шанс поймать и самого д’Артаньяна, и его подружку Бонасье. Я дам вам четырёх человек.

МИЛЕДИ

Дайте шесть.

РИШЕЛЬЁ

Для успеха внезапного нападения такой численный перевес не требуется.

МИЛЕДИ

А для сохранности личного состава просто необходим.

РИШЕЛЬЁ

Вы правы, миледи. Берите шесть человек. Время и место вы знаете. Но только вот что… С шестерыми людьми вы сможете арестовать этого д’Артаньяна. Но он действовал не один. Я бы хотел заполучить и этих троих. Если бы вы похитили только мадам Бонасье, а затем известили этого д’Артаньяна о том, где она укрывается, он отправился бы на выручку за ней вместе с этими тремя друзьями. Там бы мы и схватили всех четверых.

МИЛЕДИ

Но для ареста четверых мне потребуется больше людей и ваш приказ, монсеньор.

РИШЕЛЬЁ

За этим дело не станет. Для начала возьмите эту Бонасье, и сделайте так, чтобы д’Артаньян знал о том, где её искать. А бумагу я вам предоставлю.

(Садится, пишет)

Вот, извольте ознакомиться.

(даёт документ Миледи)

МИЛЕДИ

(Читает)

«Предъявитель этого документа действовал во благо Франции и с моего личного приказа. Первый министр Франции кардинал Арман Ришельё». 

РИШЕЛЬЁ

Вы удовлетворены?

МИЛЕДИ

Вполне.

РИШЕЛЬЁ

А затем отправляйтесь в Лондон, чтобы закончить моё дело.