О подражании Булгакову

Макар Максимович Донской.
О ПОДРАЖАНИИ БУЛГАКОВУ.
Фольклористическое исследование.

Подражаю ли я Булгакову? Нисколько. Чтобы утверждать такое необходимо на чем-то основываться… Если имеется в виду случай с трамваем, то надо охолониться, к абсолютному прискорбию честно и простодушно изобличающих меня в следовании Михаилу Афанасьевичу… Ведь в своем произведении “Любимецкая Финифть”, я использовал все-таки другое происшествие из описанных в тогдашней прессе, а именно такое, отчего и героиня повести, Дуся Безбрежная, бросается на рельсы сама, — отнюдь не подскальзывается на масле… Ей никто не предсказывает, что она так или вообще погибнет.

В отличие от моего сочинения, в булгаковской апологии бытия мира появляется Воланд, дабы наказать отрицателей идеи Бога, поскольку следом за сим постулатом бы последовало отвержение существования диавола. Мистика Воланда, походящая на случаи с появлением Омена, — это самое и предвосхищает. Ну, еще прежде мы находим в Библии повествование об одном пророке, который сказал своему ученику, отказавшемуся по его требованию ударить пророка: “Иди, тебя съест лев!” И тот пошел, и того съел лев… Вероятно ученик и хотел накануне ударить… И от сказанного мог смягчиться, раскаяться, попросить прощения, но не захотел. Несколько напоминает из Евангелия, слова Христа адресованные Иуде, договорившемуся предать его: “То что делаешь, делай скорее”.

Что тут скажешь? Судить о всяком загадочном и сверхъестественном сегодня, как произошедшем из творчества Михаила Булгакова — крайне опрометчиво. Указание на приведенное повествование из Библии, например, насчитывает по меньшей мере три тысячи лет!

Чтобы снять с себя упреки или намеки в заимствовании из Булгакова или следовании этому автору, как и вообще всякому другому, например, Стивенсону, который вообще прямо пишет, что украл сцену в таверне “Адмирала Бейнбоу” у своего товарища по цеху, тоже кстати, англичанина, я публикую свои заметки о Бигфуте. В них я совсем не претендую на то, что по словам такого-то, или согласно преданию некоего племени, утверждаю сказанное… Это мои скромные наблюдения экзорциста, и выводы, сделанные на основе изучения фольклора разных стран. Ознакомьтесь с ними, чтобы снять с меня груз обвинений в плагиате, в котором, видит Бог, я не виновен…

Единственное, что возможно и допущено мною в связи с книгой “Мастер и Маргарита” — это полагание, что меня сразу же не забьют до смерти мои коллеги, верующие, и вообще литераторы, за обращение к такому жесткому жанру, как “хоррор”. Коли уж верно писать о таком, надо заранее представить свою судьбу, я же на эшафот критики и сам не направлялся, и если и написал что, сделал сие ради своего занятия исследованиями мистики, поскольку они плодотворны… Надо сказать, что и православная вера свидетельствуется постоянно различными таинственными событиями…

И поскольку я человек глубоко верующий, и на это показывает мое обращение от десятилетнего криминального пути на путь истинный, путь жизни, путь правды — коим я шествую при помощи Господа уже тридцать лет, то кому как ни мне, занимавшемуся 15 лет индивидуальными и общими в храме отчитками, писать о мистике и хорроре? Кроме того, дает право и научный метод исследователя, а не слепое увлечение популярной художественной литературой.

Итак, ознакомьтесь с моими размышлениями…

Снежный человек, бигфут, существо, которое многие видели, только ни разу не поймали, есть диавол, убежавший из своего места заключения в аду, где ему приходится не сладко. Он является в виде вонючего монстра, оставляет следы, внешне похож на большую обезьяну, передвигающуюся на двух нижних лапах. При встрече с человеком, бигфут, всегда спешно, как бы испуганно удаляется — на самом деле злой рок заманивает любопытных в ловушку, рассчитывая на попадание под сильные его чары, надеясь на гибель их от несчастного случая. Из-за чего так называемый Йети, малострашным, кажется поначалу, что обманывает…

Бигфут также готов являться в различных образах, похожих на снежного человека. Это, во-первых, медведь… И, несомненно, тот милый мохнатый великан, который приходил к Серафиму Саровскому за хлебушком, есть бигфут. Давать бесам ничего нельзя, равно как и брать от них. После смерти будет страшное в связи с этим. Бесы станут утверждать, что контактер, дававший им что-либо, либо бравший от них, теперь всецело принадлежит им. То есть обрекать в такое место, откуда сам нечистый убежал, насколько там невыносимо просто находиться. Кажется, невозможным! Ища развеять страшное заблуждение скажу, однако, что все урки, то есть профессиональные матерые преступники прибегают к данному методу психологического насилия, согласно которому, предлогом для вымогательства становится ошибка жертвы, и мало кто находится отрицать ее, а следовательно и обвинения, даже если результатом таких послаблений, или позволений дать себя преступникам терзать и угнетать, станет полное обнищание и лишение благ, оскудение права до степени бомжа… Бесы же вообще мастера в таком действовании… К каждому они явятся в час смерти, или приготовят ужасную встречу в его посмертной участи… И нужно уметь правильно сказать, аргументировать свою невиновность тогда, когда случится быть в виду постоянного страха… Ну, это мы отметим для себя, независимо от религиозной принадлежности…

Известно поверье о девушке и чудовище, в котором расколдованный любовью и интересом к себе зверомонстр превращается в принца; так в нем и чудовище, — кстати внешне напоминающее снежного человека, — и принц — это бигфут. Схожее современное поверье о Кинг Конге — тоже из данной серии легенд. Кинг Конг в этом рассказе — огромен и живет на острове. Его масштабность действительна, поскольку сей диавол принимает гигантские формы, чтобы обратить на себя внимание людей; он весьма тщеславен, ему нравится когда об нем пишут в газетах, а где пишут и что — то ему ведомо.

Речь идет о злом духе, коего колдуны знают, как нечистого. Он также диким воем кричит в лесах. Самое ужасное, что оборотень-медведь, так распространенный в лесистых европейских местностях и свойственный фольклору — это бигфут. Причем он имеет возможность шкурой обволакивать колдуна, ищущего оборотничества, принимать его сразу после того как тот перекувыркнется через нож… И носится с полуобморочным стариком везде, обволакивая его  плотно, вроде и впрямь тот переродился в зверя, и дает тому ощущать все звериное… А совсем колдуна умертвить не выгадает, до времени, потому как боится ножа, и перейти в таком виде навсегда в мир людей — ему также силы не дается из-за опасности орудия смерти… Все бесы — смертны… Однако, сам по себе способен бигфут где-то явиться, приняв личину пришлого человека и чего-то рассказывать, небылицы какие нести, чтобы на него посмотрели… Пуще путать, желая замаскировать оборотничество под сказку и миф… Еще принимает образ бигфут, — без всякого приглашения колдунского, которое ему все-таки в тягость, — человека имеющего звериные черты.
 
Медведя, которого водили на цепи, и он под дудочку плясал, многие видели и сомневались, что настоящий это был зверь. А не верили, но заподозрили, хотя возможно до конца и не распознали, потому как взрослый человек обычно чувствует неладное, вот и они поняли, догадались, что бигфут это. Еще нечистый может в маленький комочек превратиться, похожий на неведомого зверька или вообще стать невидимым для человека, занимая чащу леса целиком. Обычно для него еще, свирепствовать, вырывая деревья целиком, когда ему внимания человека не хватает. Вот же ему места нравятся неведомые, где люди гибнут, — их смерти бигфут подстраивает; всегда такие исчезновения — загадочны.

Бигфут похож на царя леса… Но нет! — он не царь, и боится себя выдавать за такового, а прячется или спешит, словно удирает от кого… Он преступник, сбежавший из ада… Спешу огорошить, нечистый — не хозяин. Бес — плут. Замечены, мистические люди в черном, которые отыскивают ему подобных беглецов и возвращают их обратно.

Писатель Макар Донской.

PS. Весьма признателен президиуму Российского союза писателей за награждение меня, как автора, медалью в честь М.А.Булгакова.