Одоевский. След. Ч. 1

Москва, вечер. Огни столицы, отражаясь в окнах роскошной квартиры на Патриарших прудах, казались холодными и безразличными. Василий Соловьёв, директор Газпромбанка, стоял у панорамного окна, глядя на город, который он покорил. Но в его глазах не было триумфа, лишь усталость и едва скрываемое раздражение. Юлия, его жена, женщина из высшего общества, чья красота увядала под грузом лет и скуки, была для него теперь лишь обременительным аксессуаром. Ее бесконечные светские рауты, пустые разговоры и претензии давно превратились в невыносимую рутину.

В его жизни была Анастасия Милославская – молодая, дерзкая, талантливая актриса, чья страсть и энергия зажигали в нем давно угасшие искры. Она была глотком свежего воздуха в душной атмосфере его брака. Но даже она, казалось, начинала становиться предсказуемой. В его мыслях уже мелькали новые лица, новые образы, новые актрисы, обещающие свежесть и новизну.

План созрел давно, как гниль под глянцевой поверхностью. Убрать Юлию. Избавиться от нее так, чтобы никто не заподозрил. Ограбление – идеальная легенда. В их доме хранились ценности, которые могли привлечь любого. А Анастасия… она была слишком влюблена, слишком зависима, чтобы отказаться от его просьбы. Он умел манипулировать, умел играть на чужих слабостях.

Ночь прошла в напряженном ожидании. Соловьёв, как всегда, вернулся домой поздно, изображая усталость после очередного делового ужина. Юлия встретила его с привычной холодной вежливостью. Он знал, что это их последний вечер.

Утро принесло шокирующую новость. Горничная, придя на работу, обнаружила тело Юлии. Квартира была перевернута, сейфы опустошены. Ограбление, как и планировалось. Но что-то было не так. Мелкие детали, которые ускользнули от внимания грабителей, бросались в глаза.

На место преступления прибыл майор полиции Ярослав Одоевский. Невысокий, с проницательными серыми глазами и вечно взъерошенными волосами, он был известен своими нестандартными методами. Одоевский не любил протоколы и бумажную волокиту. Он любил людей, их мотивы, их страхи. Он умел видеть то, что скрыто за фасадом.

Осматривая место преступления, Одоевский не обращал внимания на разбросанные вещи. Его взгляд скользил по деталям: едва заметный след от дорогого парфюма, который не принадлежал Юлии, легкое смещение картины на стене, которое могло указывать на то, что кто-то искал что-то конкретное, а не просто грабил.

"Ограбление, говорите?" – пробормотал он, обращаясь к своему молодому напарнику. "Слишком уж… театрально. И слишком уж избирательно."

Первым делом Одоевский вызвал Василия Соловьёва. Тот прибыл, изображая горе и шок, но его глаза были слишком спокойны, слишком расчетливы. Одоевский внимательно наблюдал за ним, отмечая каждую мелочь: дрожание руки, когда он брал стакан воды, едва уловимую паузу перед ответом.

"Вы были дома вчера вечером, господин Соловьёв?" – спросил Одоевский, его голос был ровным, но в нем чувствовалась сталь.

"Нет, майор. Я был на деловом ужине. У меня есть свидетели."

"Конечно, есть. Но были ли вы дома до этого ужина? Или после?"

Соловьёв замялся. "Я вернулся поздно. Юлия уже спала."

Одоевский кивнул, словно принимая информацию, но в его глазах мелькнул огонек. Он знал, что ложь всегда оставляет следы.

Следующим шагом Одоевского стало посещение театра, где играла Анастасия Милославская. Он не стал устраивать допрос в полицейском участке. Вместо этого он пришел на репетицию, наблюдая за ней со стороны. Он видел ее страсть на сцене, ее уязвимость в перерывах. Он видел, как она нервничает, когда слышит имя Соловьёва.

"Вы знакомы с Василием Соловьёвым, Анастасия?" – спросил Одоевский, подойдя к ней после репетиции.

Анастасия вздрогнула, словно ее застали врасплох. "Да, майор. Он… мой покровитель. Он помогает театру."

"И не только театру, верно?" – Одоевский улыбнулся, но улыбка была холодной. "Вы были у него дома вчера вечером?"

Глаза Анастасии расширились от страха. "Нет! Что вы такое говорите? Я была на репетиции до поздней ночи."

"Репетиция закончилась в десять. А вы уехали из театра в одиннадцать. Куда вы ездили, Анастасия?"

Она побледнела. "Я… я просто гуляла. Мне нужно было проветриться."

Одоевский не стал настаивать. Он знал, что правда выйдет наружу, когда придет время. Он оставил ей свою визитку. "Если вы вспомните что-то важное, Анастасия, позвоните мне. Это может спасти вам жизнь."

Вернувшись в участок, Одоевский погрузился в изучение финансовых отчетов Соловьёва. Он искал любые несоответствия, любые подозрительные транзакции. И он нашел их. Несколько крупных переводов на счета оффшорных компаний, связанных с недвижимостью в Европе. И один перевод на счет, зарегистрированный на имя Анастасии Милославской, сделанный всего за несколько дней до убийства.

"Вот оно," – пробормотал Одоевский. "Мотив. И соучастница."

Он вызвал своего напарника. "Найди мне все, что связано с этими оффшорами. И проверь алиби Милославской еще раз. Каждую минуту."

Напарник вернулся через несколько часов, его лицо было серьезным. "Майор, мы нашли свидетеля. Таксист, который подвозил Милославскую вчера вечером. Он высадил ее у дома Соловьёва около полуночи."

Одоевский кивнул. "Отлично. Теперь у нас есть все, что нужно."

Он снова вызвал Соловьёва. На этот раз тон майора был другим. Он не задавал вопросов, он констатировал факты.

"Господин Соловьёв, мы знаем, что вы были дома вчера вечером. Мы знаем, что вы убили свою жену. И мы знаем, что Анастасия Милославская была вашей соучастницей."

Соловьёв попытался сохранить невозмутимость, но его лицо выдавало его. "Это абсурд! У меня есть алиби!"

"Ваше алиби рассыпалось, как карточный домик. Мы знаем о ваших оффшорах, о ваших планах на новую жизнь. И мы знаем о переводе на счет Милославской. Она была вашей марионеткой, не так ли? Вы обещали ей все, а потом использовали ее, чтобы избавиться от жены."

Соловьёв молчал, его глаза метали молнии. Он понял, что загнан в угол.

"Анастасия уже дала показания," – солгал Одоевский, зная, что это может сломить его. "Она рассказала нам все. Как вы заставили ее помочь вам, как вы инсценировали ограбление. Она боится вас, Соловьёв. Но она хочет жить."

Это сработало. Соловьёв рухнул на стул, его лицо исказилось от ярости и отчаяния. "Эта сука! Она предала меня!"

Он начал говорить, сначала сбивчиво, потом все более подробно, выплескивая всю свою ненависть к Юлии, свою одержимость Анастасией, свой циничный расчет. Он рассказал, как задушил жену, как разбросал вещи, чтобы имитировать ограбление, как заставил Анастасию помочь ему вынести некоторые ценности, чтобы сделать инсценировку более убедительной.

Когда Соловьёв закончил, в кабинете повисла тяжелая тишина. Одоевский смотрел на него с отвращением.

"Вы думали, что сможете купить себе свободу, господин Соловьёв? Но есть вещи, которые нельзя купить за деньги. Например, справедливость."

Анастасия Милославская была арестована позже тем же вечером. Она была в шоке, когда узнала, что Соловьёв признался. Ее любовь к нему превратилась в горькое разочарование. Она рассказала свою версию событий, подтвердив слова Соловьёва, но настаивая на том, что действовала под его давлением и угрозами.

Дело "Золушки" стало одним из самых громких в Москве. Василий Соловьёв получил пожизненный срок. Анастасия

Милославская, учитывая ее сотрудничество со следствием и доказательства принуждения, получила значительно меньший срок. Ярослав Одоевский, как всегда, остался в тени, довольный тем, что справедливость восторжествовала. Он знал, что за каждым блестящим фасадом скрываются темные тайны, и его работа заключалась в том, чтобы их раскрывать. Он вернулся к своим нестандартным методам, готовый к следующему делу, которое Москва, несомненно, подкинет ему.