Монастырские истории. Пастырь и пастор

Однажды мы с Батюшкой были по делам в городе и на остановке ждали городской автобус. К нашему духовнику подошла женщина и спросила: «А почему мы поклоняемся иконам? Они что — идолы?» Тот стал подробно объяснять смысл почитания икон, а потом уточнил: «А кто Вам такое сказал?» Женщина кивком указала на стоящего на этой же остановке мужчину. Батюшка подошёл к тому и выяснилось, что это пастор баптистской церкви и что живёт он неподалёку. В общем пастор пригласил нас домой.

Сидя за чаем, хозяин и Батюшка беседовали, деликатно обходя спорные вопросы веры, а сёстры слушали. У пастора основной "претензией" к православным было то, что "мрачновато" у нас. Сам же стал играть на фортепиано и петь духовные, вернее душевные канты. Руки его порхали над клавишами и он, прикрыв глаза, вдохновенно исполнял песнопения. Сейчас и не вспомнить слов, но общее впечатление душевности осталось: «Господь, ты моя мама! Господь, ты моя папа… Я дитя твоё…»

В православии и в самом деле не приветствуется душевность, граничащая со страстностью. Поэтому мы слушали и, переглядываясь, внутренне не принимая такую сентиментальность.

Батюшка же стал уверять пастора, что и у нас много хороших песнопений. А потом попросил нас что-нибудь исполнить. А надо сказать, что мы все три сестры были чтецами и со слухом дело обстояло, мягко говоря, не очень. Но послушание есть послушание. Посоветовавшись решили спеть умилительное песнопение, которое каждый день все сёстры поют на полуночнице. Приготовились и низкими голосами грянули: «Се жених грядет в полунощи..." Несмотря на все уверения Батюшки, весёлым это не было. Улыбка с лица пастора медленно сползала и к концу нашего выступления он задумчиво слушал слова молитвы.

Мы потом, покинув дом гостеприимного пастора, посетовали, что среди нас не было сестёр, которые поют на клиросе. Наше грозное исполнение даже для нас на фоне ласковых песен хозяина показалось слишком суровым.


Через пару недель пастор с несколькими своими прихожанами были у нас на подворье с ответным визитом. Они ждали Батюшку в трапезной, а сёстры в соседней комнате пели на распев акафист Божией Матери.
В каждом икосе по много раз повторялось: «Радуйся... Радуйся ... Радуйся...» Гости между собой перешёптывались: «А им, оказывается, тоже можно радоваться.»


Хотя и общались пастор с Батюшкой с интересом, больше им как-то не получились встретиться.