Наследники

Маленького Никиту все родственники звали Кит и только бабушка обращалась к нему уменьшительно - Китёнок. Китёнок приезжал к бабушке каждое лето на самое жаркое время в июле-августе. Мать работала в городе, плавящемся от зноя, а единственного своего сына сплавляла на попечение бабушки, жившей в небольшом городке, почти деревне, в горах. Две тысячи метров над уровнем моря давали передышку сбежавшим от невыносимого лета.

 Китёнок наслаждался почти полной свободой в закрытом со всех сторон дворе многоквартирного дома, оставшегося после вывода с этой территории частей Советской Армии. Весь бывший военный городок был разграблен подчитсую, и ничто не напоминало о квартировавшем тут РЗП. Даже этот дом, в котором жила бабушка.

 Это был почти обыкновенный дом на восемнадцать квартир. Когда ракетно-зенитный полк находился в этом городке, здесь жили семьи офицеров. Потом они все уехали в Россию. Только одна бабушка и осталась. Дом обветшал. Из коммуникаций осталось только электричество, да и то в девяностые годы отключали на целые дни и недели. Трубы центрального отопления и водопровода полопались во время зимних морозов в первый же год, когда из дома выехали жильцы. Потом этот почти нежилой дом заселили горцы, потерявшие свои дома во время сильного землетрясения, и дом снова стал оживать. Снова к нему подключили газ и электричество, сделали новую крышу и залили асфальтом двор. Бабушка радовалась этим переменам и всё надеялась, что восстановят и водопровод, а пока терпеливо ходила за водой на родник. Дети, уехавшие в Россию в начале девяностых, звали её с собой, но она осталась в полуразрушенном городке. 

 Она осталась потому, что здесь были могилы её мужа и младшего сына. Они оба были офицерами Советской Армии и погибли, защищая интересы обреченной страны. Их могилы она навещала почти каждое утро, поливала цветы и разговаривала с ними. С кем конркретно Китёнок не знал - то ли с цветами, то ли с могилами, то ли с покойниками, то ли со всеми вместе. Китёнок не прислушивался, ему это было не интересно. Он никогда не задумывался о том, что здесь лежит в земле тело его отца. На кладбище он собирал в траве прошлогодние жёлуди, набивая ими карманы джинсов, чтобы потом стрелять ими из рогатки, играя в "войнушку". Впрочем, сопровождал он бабушку только изредка. Чаще всего Китёнок спал до полудня и просыпался, когда бабушка уже возвращалась домой.

 Иногда бабушка задерживалась. Тогда Китёнок, проснувшись в пустой квартире, валялся на своем диване, разглядывал полет редких, сверкающих на солнце, пылинок, съедал все конфеты из вазочки на столе, закидывая фантики за спинку дивана, потом изучал в подробностях ковер, висевший над бабушкиной кроватью, и, устав от ожидания, снова засыпал. Без разрешения бабушки он не осмеливался убегать во двор. Во дворе были мальчишки старше него и Китёнок справедливо полагал, что без защиты бабушки они ему "только так накостыляют по шее".

 Когда бабушка приходила домой, она кормила Китёнка вкуснейшей кашей и выпроваживала во двор. Китёнок заскакивал в дровяной подвал, вытаскивал из укромного места свою боевую рогатку и горсть желудей, рассовывал их по карманам и, чувствуя себя защищенным со всех сторон, храбро выходил "на тропу войны" с местными.

 Каждое лето эта война продолжалась неизменно первые несколько дней. Потом местные привыкали к его существованию и начинали принимать его в свои игры, когда у них кто-то выбывал по разным причинам  из футбольной или баскетбольной команды. К концу лета ему начинало казаться, что он подружился с ними. Но на следующий год всё повторялось. Снова и снова ему приходилось доказывать местным, что он такой же, как они.

 Единственно что менялось, это то, что подрастая Китёнок становился крепким и ловким. В школе и дома его стали звать Найком, а бабушка Никитой. К его пятнадцати годам оказалось, что он сильнее и спортивнее всех местных мальчишек. Теперь они искали с ним дружбы. А местные девочки стали заглядываться на него и кокетничать с ним. Ему это нравилось. Никита стал общепризнанным лидером в городке. И бабушка гордилась им. Если в его детстве она просто безгранично любила его, то теперь она видела в нем свою надежду и опору в приближающейся старости.

 Никита всегда думал, что бабушка у него старая. Теперь бабушка в глазах Никиты стала такой старой, что о ней уже требовалась забота. И он стал заботиться о ней. Он стал ездить к ней на выходные и все каникулы проводил теперь с бабушкой Он сам несколько раз за день приносил от родника воду, наполняя три столитровые бочки (для еды и питья, для мытья посуды и уборки дома, для стирки и канализации), бегал за продуктами в ближайший магазинчик, помогал на огороде и даже подметал в спальне, мыл посуду и выносил мусор. Бабушка была просто счастлива.

 Никита всегда был её любимчиком, а теперь она, казалось, напрочь забыла обо всех своих остальных внуках, тем более, что жили они за две тысячи километров и за тридцать лет независимости их малой родины побывали у бабушки только однажды, в тот год, когда для россиян отменили визы. Всего у бабушки, кроме Никиты, было четверо внуков - Артём, сын Натальи, её дочери, и дети её старшего сына Димы - Николай и Мария. Все эти "русские внуки", как их называла бабушка, были уже взрослые люди. Все они дружно жили в Самаре, делились в соцсетях своими радостями, посылали бабушке и Никите на смартфоны свои фотографии и поздравления с праздниками. Маму Никиты они игнорировали, она для них была только вдовой погибшего брата и матерью племянника. Им даже в голову не приходила мысль о том, что именно она все эти бесконечно долгие и тяжелые годы поддерживала их мать и бабушку. В том числе материально. Выжить на свою пенсию даже с небольшим своим садом-огородом бабушка не смогла бы. Благодаря Никите и его матери бабушка не просто выжила. Именно они, особенно внук, были смыслом её жизни и истинным счастьем.

***

 Тридцать лет, несмотря на все тяготы и проблемы, пролетели неожиданно быстро. Никита стал взрослым человеком, после окончания университета он стал хорошо зарабатывать, женился и теперь приезжал к бабушке со своей постаревшей мамой, с молодой женой и маленьким сыном не так часто, как раньше. Но не реже одного-двух раз за сезон. Каждый раз они обязательно заходили на кладбище, клали на могилы свежие цветы и конфеты. Сын Никиты собирал в траве жёлуди, набивая ими карманы своих джинсов и Никита помогал ему в этом, вспоминая своё детство. Они привозили бабушке деликатесы и деньги. Деликатесы она выставляла на стол и все эти вкусняшки съедались тут же.  Деньги она, втайне от него, припрятывала в старом глиняном кувшине. Об этом "секретном банке" она рассказала только своей невестке, и сколько бы та ни уговаривала её тратить, а не копить, бабушка упорно складывала деньги Никиты в эту крынку, зная, что хоронить её, кроме Никиты, некому.

 Другие внуки не спешили навещать её. Дочка и сын приезжали несколько раз летом. Сын починил старый табурет. Дочка однажды вымыла окна. Каждый раз они, не сильно настаивая, приглашали её уехать вместе с ними к ним насовсем. Пожив на свежем воздухе недельку, они собирали свои чемоданы и укатывали в свою Самару. Потом они присылали ей свои фотографии из Венеции и Парижа, из Греции и Испании, из Германии и Швейцарии... Каждое лето они, объединив свои разросшиеся семьи, ездили в путешествия по Европе на нескольких машинах. Многочисленные свои фотографии они надписывали, поясняя кто конкретно там зафиксирован.

 Бабушка знала по именам своих прануков, помнила обо всех достижениях своих внуков, но любила только Никиту и его семью. А потому однажды решила составить завещание. Она знала, что её полуубитая квартира в заброшенном Богом городке не стоит денег, потраченных на нотариуса. Но она не хотела, чтобы её дети, живущие вдалеке, лишили Никиту и его малыша летней дачи на свежем воздухе горного плато.

 Написала она завещание вовремя. Старость как-то слишком быстро стала забирать её интеллектуальные способности. Её ближайшими друзьями резко стали три иностранца - Альцгеймер, Паркинсон и деменция. И когда неожиданно в разгар лета, в очередной раз перед туром по Европе, на пару дней заехали её тоже постаревшие уже сын и дочь, бабушка их не узнала. Она посмотрела на своих детей отстраненным взглядом, спросила у них: "Зачем вы приехали? Я вас не ждала". И захлопнула перед ними дверь.

 Они в недоумении потоптались на пороге дома, переночевали у бабушкиных соседей, поплакали, покачали головами, выслушав соседку, с трудом подбирающую слова на русском языке, который она совсем плохо знала, а на утро укатили в свою Самару, оставив этой соседке свои номера телефонов и контакты в "вацапе" и "телеге" на случай, если бабушка преставится. К племяннику они не заехали. А зачем?

 Никита приехал к бабушке на следующий день после них для того, чтобы забрать её в город. Он и раньше хотел это сделать, но бабушка сопротивлялась, не желая оставлять без присмотра родные могилы. В этот раз бабушка молча кивнула на предложение Никиты, дрожащими руками накинула платок на голову и решительно вышла из квартиры со словами: "Дверь закрой, сынок. Ключ, сам знаешь, на гвоздике у вешалки. И сумку захвати из гостиной". Никита опешил от этой оперативности, обрадовался, что не надо уговаривать, как прежде, и с ветерком перевез бабушку к себе. В дороге она задремала и не заметила как оказалась в городе. Частые громкие звуки клаксонов разбудили её, суета на улицах возбудила и вызвала в ней тревогу. Бабушка вцепилась в руку Никиты и заплакала: "Ой, зачем я это сделала? Сынок, увези меня обратно. Я домой хочу. Не надо мне этого вашего города. Не смогу я тут быть. Умру я тут". Никита растерялся, попробовал уговорить бабушку не возвращаться, но у бабушки из глаз хлынули слёзы, и он был вынужден повернуть назад. А на подъезде к своему дому молчавшая до этого времени бабушка вдруг снова заплакала: "Нет, сынок, не бросай меня тут одну. Умру я скоро. Боюсь я. Поедем к тебе. Там я, хоть, не одна в доме буду".

 Весь этот день Никита катал бабушку то к ней домой, то снова в город. Ему хотелось материться и проклинать весь этот день