Отрывок из повести Гости

Гости
Купила старый дом. В деревнях принято стучать в дверь, колошматить в окно или кричать у калитки: «Марфа, ты дома?»
Они позвонили. Первый гость. Второй гость. Третий гость.
Неделю ничего странного не происходило. Мы ложились рано. Я и моя внученька Ксения. В молодости засыпают быстро, а спят крепко. В семнадцать лет душу, не тронутую разочарованиями, пушками не разбудить. Заплела косу, коснулась щекой подушки и переместилась в сонную лощину, где птицы звонко поют о любви человеческими голосами. Шелковая трава касается ног. Из травы никакой змей не покажет трехглавой головы, чтобы оболгать, опутать, изрыгнуть непотребные слова.
Чистая душа видит яркие картинки, без ложных ожиданий и душевных тревог. 
Оказавшись на новом месте, ловлю шорохи. В мельчайших нюансах смакую эмоции. Жду подвох спинным мозгом. Организм решает сверх задачи, связанные с выживанием.
Должно пройти время, пока тело адекватно приспособится к внешней, пока что чужеродной среде.
Ночью деревня дышит. Где-то громко лает пес. Учуял лису, что ли. Ругается жена с мужем. Устроили ор. Напугали деревенских кошек. Отношения надо выяснять за закрытой дверью.  Как бы я поступила, застав мужа с грудастой продавщицей? Губы красные. Юбка выше колен. В глазах - бесовские искры. Пляшут и пляшут. Фу, бесстыдница.
Убила бы муженька по-тихому да закопала в саду. Земля еще теплая, мягкая. 
Ближе к двум ночи я рассмотрела через окно желтую луну. Потом сосед вышел во двор и принялся голосить, словно схоронил любимую тещу. У соседа не было тещи. Толян жил один. Семью давно пропил. Еще через час я поняла, что у Толяна украли ведро. Ведро с самогоном. Днем, хорошо проспавшись, сосед вспомнил, что сам его и продал. Самогон на деревне  - лучшее лекарство от осенней хандры.
К рассвету сделалось тихо. Бродячие кошки перестали тереться о старые доски забора. Рыжей листве надоело спорить с ветром. В пространстве не осталось проблем.
 Важная часть лимбической системы – миндалина устала передавать сигнал тревоги в гипоталамус. Успокоившись, старуха вытянула ноги, прижала руки к груди и погрузилась в мир грез. Старуха – это я.
Вторая и третья ночь не принесли с собой информации, могущей изменить смысл существования. Человеческие потребности были удовлетворены. Цель была достигнута. Нравственные ориентиры привели меня в старый дом. Смерть была где-то рядом.
Эх, деревня! Природу не убить. Птичка села на колышек забора. Солнце коснулось паутинки в саду. Разумность во всём. В крыльях пчелы. В синеве неба. В золотых листьях. В желтизне лепестков поздних цветов.  Творческая способность природы, не нарушая физических законов, активно проявляется в мироздании. Гармония вписана в систему.
Кто ж придумал этот мир, доступный для нашего восприятия?..
Дочь моей дочки собралась в город. Провела её до остановки. Подъехал ржавый автобус. Водитель демонстративно газанул, установив доверительные отношения с пассажирами. Пообещал: довезет без разочарований.
Бравады у мужиков не отнимать! Бабушка гадала, надвое сказала, то ли снег, то ли дождик, то ли будет, то ли нет. Как пить дать, застрянет ржавое «корыто» в гнилом овражке. Пойдут люди вперед кривой дороженькой. А до города далековато будет. В пути съедят весь хлебушек.
Раньше хлеб возили из города в деревню. Теперь наоборот. Все потому, что городской хлеб стал отравленный.  Даже голуби отказываются клевать городской хлеб.
В деревне починили мельницу. Открыли пекарню. Возвели «средневековую» таверну с тлеющим камином. Возвеличили деревню.
Намедни зашла к ним. Красота. Окна забраны непрозрачным стеклом. Деревянные столы. Глиняная посуда. Находятся туристы, желающие испробовать хмельной мёд и похлебку.
Селянам тоже выгода. В местной булочной стали продавать хлеб. А он другой. Ароматный. Питательный. Целебный и полезный.  От него счастьем пахнет.
Перекрестила внученьку. Авось, колымага без поломок доберется до города. Сойдет внучка на остановке. Окажется напротив техникума. Войдет в лабораторию, наденет беленький халатик, станет колбочки мыть. Все, как пятьдесят лет тому назад. Ничто не изменилось. Давно нет большой многонациональной страны СССР, а прогресс в провинцию так и не пришел. 
Коммунизма мы не дождались. Социализм развалили. Приобрели плоды технической цивилизации. У каждой бабки есть оперативное средство связи - телефон.
«Бабуля, не будешь бояться спать одна?»  Ксения оглянулась.   
Мою затею вернуться в деревню дочь не поддержала. Зять оскалился, пропала у него надежда на свободные денежные средства после моей смертушки. Внучка Ксения помогла. Вместе выждали  её каникул.  Вместе перевезли пожиточки в убогий домишечко. Намыли пол. Натерли полки. Расставили посуду. Проверили печь. Раскрыли дверцу под топкой. Зажги бумагу. Дым затягивался в дымоход, а в помещение не поступал. Хорошо.
Жизнь переменилась.
В городской квартире зять займет освободившиеся метры. Будет у зятя будет свой кабинет. Что ему на кухне маяться. Кухня – проходной двор. Кот точит когти и лижет хвост. Внучка чатится и плачет. А у зятька работа ответственная. Юрий Эдуардович преподает математику в школе. Математик, значит. Чтоб ему.
- Бабуля, не страшно одной? -  Внучка смотрит на меня с любовью. Другие - с жалостью или с недовольством.
«Я ничего не боюсь, внученька». В моем голосе зазвучало презрение к смерти. Сколько мне еще осталось…
«Ладно, бабуля. Если что, звони».
Автобус отъехал. Я поплелась к новому месту пребывания. К старому дому.
Таких домов на деревне много. Добротных домов нет. Все пьют. Или почти все. Сосед Толик, точно, знатный выпивоха. Молодежь уехала. Деревня изнывает. Кряхтит, но не умирает. Обветшалые дома тоскуют. В помещениях царит страшный холод. Сквозняки ведут переговоры с брошенными вещами, утешают их, а те горюют.
Старый дом долго пустовал. Дышал плесенью. Вздыхал одиночеством. Впрочем, живые обитатели всё же нашлись. Великие инженеры растянули блестящие нити над буфетом. В спаленке сделали кормовые запасы из дохлых мух. Наглые.
Я баба простая, но не суеверная. Решила вопрос, как смогла. Погнала пауков длинной метлой.
Уютно стало в домишке.
От прежних хозяев осталась мебель. Буфет с двумя отделениями: верхним и нижним. Буфету было лет сто, но дерево не рассохлось. Раньше в каждой деревенской избе стояли огромные буфеты со славянской орнаментикой. Люди создавали предметы со смыслом и на века. Мастера гордились своими изделиями. На резной мебели можно было найти название художественной мастерской. Как в коробке с шоколадными конфетами. Укладчице конфет не стыдно. Укладчица свою работу знает. Пожалуйста, имя её.
Теперь же все разовое. Салфетки, посуда, отношения. Переспали – не понравилось - разбежались.
Что значит не понравилось?.. «Эх, бабуля, ты ничего не понимаешь».
Куда уж мне. Только я вижу, что даже собаки вначале нюхают друг друга. Ныне пропал смысл, предшествующий событию. 
В старом доме сохранилась длинная лавка. В прежние времена на ней женщины вышивали, вязали, и шили. Лавка из недорогой породы дерева стояла вдоль стены.
Натерли лавку, застелили её домотканой дорожкой со символами, смысл которых мне не разгадать. Придвинули лавку к небольшому столу.  Хорошо. Войдет в дом нежданный гость, будет ему куда присесть.
Перед смертушкой лягу на лавку, закрою оченьки и стану ждать.
Просто раньше люди жили. Красный угол. Печь. Лавки. Стол. Люлька. Быт вели. Хозяйство держали.  Корову. Козу. За садом ухаживали. Удобрения заранее готовили. Весной огород обрабатывали. Осенью урожай собирали. Жили и не жаловались. Ни тебе депрессий. Ни разводов. Правильная историческая эпоха.
В спальне стоят две кровати. Одна кровать придвинута к оконцу. В случаи бессонницы можно смотреть на сотворенный Господом мир и считать звезды.
Городские считают овец. В городе давно нет звезд. Звездам нужна любовь. На деревне любовь осталась. Безработные мужички пьют, но не разрушилось мировоззрение на деревне. Бабы встали на защиту родины. В домах прибрано. У каждого дома шевелятся цветы. На окнах колышутся кружевные занавески. 
В городе много невежества. Сплошные манипуляции с сознанием. Придумываю небылицы и транслируют дремучесть через телевизор. Верующие ждут апокалипсиса. Чего ждать-то? Уже пришла беда. 
В деревне все находится в чувственном движении. Природа созидает.
Вернулись бы в деревню сильные мужики…  Расправила бы деревня крылья. Места здесь добрые. Поля широкие. 
В деревне надо родиться, жить и умереть. В пространстве нравственной чистоты все наполнено великим смыслом. Если петух голосит, то от души. Коль проснулся раньше времени, прежде света, значит, гонит прочь из деревни нечисть.
Страшно. У старухи сердце стучит. Вот-вот выскочит. Хорошо на деревне…
В сенях принюхалась. В других домах любовью пахнет, а у меня антисептиками. Внученька учится на медика.
Русский народ чистоплотный. Семьи гордятся баньками. Баня может излечить многие болезни: простуду, артрит. Русская парная – замечательный способ омовения.
В субботу глава семьи ведет ребятишек париться. А те гуськом. Один за другим. От бати далеко не отходят. Путаются под ногами. В баньке малышню встретит невидимый домовой.  Каждого ребеночка поцелует в макушечку. На счастье.
Домовых дразнить нельзя. Запарят в баньке до смерти.
В сенях душно. Избавлюсь от запаха, ежели доживу до утра…
Ничейный дом стал моим. Приметила его, не смотря на прогнившую крышу. Или дом выбрал меня -   старуху с клюкой?.. После событий, которые вскоре случатся, трудно понять, как было на самом деле.
Сад хорошо сохранился.  «Мои деревья». Сказала я доверчивым яблонькам. Ветки, качнувшись, согласительно кивнули.
«Сегодня крепкий ветер». Отрешенно произнес риелтор и без спросу слопал упавшее в траву яблоко.
Сделка состоялась по справедливости. Продавцам я указала на «худую» крышу. Подвыпивший мужик с документами на дом сбавил цену.
«Зять к зиме починит». Пообещала я риелтору. А там, как сложится, кто знает: починит-не починит. Не пропаду. Пойду по деревне. Поищу добрых «молодцев». Может кого найму. Деды с нечесаными бородами без дела маются.
Местные старики, сконцентрировавшись на своих болячках, шаркают колошами до аптеки и обратно. В воскресенье, как положено, ходят в церковь.
Здешняя церковь – произведение искусства. Север богат хвойными деревьями. Прежде на деревнях строили деревянные церкви. Великие мастера ставили их.
На нашей  - затейливая резьба по дереву.
Неподалеку от церкви – кладбище.
Разговорилась я с мужичками у кладбищенских ворот. Деды приходят к своим бабкам, навещают. Цветочки им носят. На могилки кладут. Каются. В надеждах, что спрятанные в земле, их слышат.
А зерно давно проросло. Трансформировалось. В каком мире душа, кто знает…
Деды все понимают. Кто перешел черту, ушел далеко. Мозг у стариков работает, не атрофировался. Да и руки не крюки. А я - старуха не жадная, хорошо заплачу. Справлю крышу к зиме, как пить дать.
Внучка уехала… В старом доме стало пусто... Села я на длинную лавку и подумала: «Помру. Хорошо помру. Тихо.»
В одну солнечную субботу присмотрела для себя земельку на кладбище. У забора. Возле липы. Справа – отставной военный. Слева – дьячок. Соседей надо знать. 
Осень. Скрипнули ставни. Притворы – бонус к дому. Соблазнилась. Больно хороши. Да и прок будет. Защитят ставенки от невзгод.
Ставни были сделаны на совесть. Тяжелые, монолитные, резные. Увы, со временем потеряли первозданный цвет. «Ничего-ничего. – Сказала я им. – Потерпите. Весной покрашу вас. Хотите быть зелеными?» Долго ждала ответа. Прислушивалась. Проскрипят? Нет?
«Мама, перестань разговаривать с предметами». В последнее время с дочерью не заладилось…
Как не разговаривать? Вещи  всё слышат. Небо нас слышит. Земля слышит. Каждый кустик ждет от человека доброго слова. Табурет и тот хочет вежливого к себе обращения.
«Можно на вас присесть?»
«Мама, прекрати.  Что случилось, мама? Может тебе к врачу? Мне за тебя стыдно, мама».
Ей за меня стыдно… Я почти прошла свой путь. Не украла.  В тюрьму человека не отправила. Старалась жить по совести, да не так всё просто, как кажется. Совершала ошибки… На то и дана жизнь. Чтобы падать. Зализывать раны. Начинать все сначала.
Этот дом… Принял меня. Здесь я не лишняя. А наоборот – очень нужная.
Только я взбила подушку из гусиного пуха, чтобы тихо прилечь и поговорить перед сном со звездами, рассказать им, как прошел мой день, спросить у звезд, довольны ли они созданным ими миром, как позвонили в дверь. Словно там был звонок. Но звонка не было!
«Бабуля, тебе нужен звонок?»
Звонок стоил гроши. В завмаге их было несколько, находились между мылом и носками. Деревенский фэншуй.
«До меня звонком не пользовались. И при мне ему не быть».
«Как хочешь, бабуля».
В деревнях все устроено по-другому. Кому надо, тот докричится, достучится. Колошматить в дверь кулаком, действие во благо. В дом поступает энергия.
«Дзинь-дзинь». Настойчиво.
Обула тапки. Пошаркала ими. Вот бы пошел прочь незваный гость.
В ответ покашляли. Вполне по-человечески дали понять, что не затем явились, чтобы убраться.  Пришлось открыть.
«Доброй ноченьки». Господин в длинном пальто, широкополой шляпе и с изысканной тростью в руке стоял на пороге.
«Вы кто?» Таких важных я не встречала.
... Недочеловеки попадались. Первый мужчина крепко выражался и пил. По его неопрятному образу можно было судить о конфликте в социуме. Кто много работает, тому шиш под нос. Стало быть, бессмысленно бухает, пропивая свою сущность. Живет без принципов. Без величия.
«Это мой сад». Сказал господин.
«Был ваш. Стал мой». Дерзко парировала я.
«Можно войти?» Господин занес одну ногу за перекладину порога. Тут я заметила! А башмаков то нет. Разутый господин. Ножки у него синие.
Как же так? Пальто добротное. Трость – знатная. Шляпа, точно, из дорогих изделий.
Господин согнулся. Отлепил желтый лист от синей ступни. Разогнулся. Улыбнулся. Люблю, когда у мужчины поднятые уголки губ. От такого подвоха не жди. При случае, такой пожалеет бабу. Поможет, чем сможет. Тяжелую сумку до хаты дотащит. По седой голове погладит.
Отступила я в сторону. Пропустила незнакомца в дом.
- Хотите чаю? – спросила.
- Не откажусь.
И по-свойски расселся. Потрогал рукой не рассохлась ли доска. Специально поинтересовался её состоянием. Словно, сам выбирал и выстругивал доску.
– Раньше в доме было много лавок. – Господин внимательно смотрел на меня. - Каждая лавка со значением. Это «упокойная», знаете? – Я в ответ кивнула. - Как попали в деревню?
- Дом купила. Вот. Обживаюсь.
- Дом не продавался.
- Раз дом мой, значит, продавался. Сделка состоялась. Всё по закону.
- Эх. – Вздохнул господин. – Слабые людишки нарушили контракт. А не должны были.
-  Человеку нельзя доверять. Человек легко клянется, но не держит своего слова. Не может.
- Почему это?
-  Поддается соблазну. В мире много искушений. Человек тянется за тем, что прибыльно и выгодно. Мир специально создали с ловушками. Кругом засада и подвох.
- Вы думаете, что нарочно расставили капканы?
- Я жизнь прошла. Выдумками не жила, а анализировала. Кто-то ведет охоту на человека. Повсюду ямы. Провалиться  в яму легко. Выбраться оттуда сложно. Попавшего в западню, ждет  верная смерть. Человек холодеет. Жизнь прекращается.
- Вот как… Интересно. Эту проблему сходу не решить. – Медленно произнес гость.  – Ловушки не убрать. Конечно… Технически это возможно. Но без проблем в этом мире станет скучно. Мозг привык получать дофамин. Мозг просит его выше нормы. Погружаясь в интересный опыт, человек становится сильней. Всегда нужно выполнять задание. Двигать груз. Защищать локацию.
- Жизнь удивительная… и увлекательная. – Поддержала я господина. - Жизнь не обыграть. Судьба всегда сверху.
Его веки сделались красными. От горячего чая у господина вспотело лицо.
- Хотите снять пальто и шляпу?
- Желаю, но не могу.
- Почему? Вы ведь согрелись.
- В доме тепло.  Хорошая печь. Живой огонь в печи – это порядок в доме. – Господин опять хорошо улыбнулся. – Скину пальто, сниму шляпу, и…  вы испугаетесь.
- Я ничего не боюсь!
Моя чертовая бравада...
Родители учили нас уму-разуму. Во время разговора с представителем власти полезно опускать голову вниз. В СССР граждане и гражданки, на всякий случай, жили, потупив взор. Запах из тридцать седьмого года не проветрился, а проник в светлое будущее.   
Быт был тяжелый. По праздникам детям дарили конфеты. От праздника до праздника забывался вкус конфет. Но хлеба было много.  Хлеб – всему голова.
«Ежели научишься хитрить, то выйдет жить долго, пусть и не очень счастливо». Говорил отец. Он случайно попал под поезд.
Мама осталась с нами. Ей надо было содержать двух детей. Как ни странно, без мужчины в доме стало гораздо лучше. Исчез беспорядок. Бытовые условия улучшились. Мы стали носить кожаную обувь.
Восхваляя коммунизм, находя правильные слова для правящей парти, мама устремилась вверх по социальной лестнице. Женщина возглавила завод. Мама всем говорила, что на заводе выпускают мирную продукцию, но это было ни так.
Прямые военные расходы скрывали от населения. Правильно. Главное, чтобы в стране было достаточно запасов зерна.
Мама укрепляла трудовую дисциплину. Завод вышел на новый уровень. Партия благодарила, как умела. А она умела! Мы покинули коммунальный «рай», где у нас была комната. Я, моя сестра Катя, наша кошка Варя и попугайчик Колдун переехали в собственную двухкомнатную квартиру.
Пляски пьяной старухи остались в прошлом. 
Клавка, задирая юбку, кружилась. Между старым буфетом и ржавым рукомойником ей было тесно. Буфет стоял на четырех ногах. Но четвертая нога не касалась пола. Под обглоданную нищетой четвертую ногу, подложили плотный картон. От греха подальше, чтобы избежать неприятностей жильцы коммунальной квартиры обходили буфет стороной, но не в тот злополучный вечер. Пьяная Клавка задела буфет. Тот качнулся. Из буфета вывалились фарфоровые чашки,  принадлежавшие семейству отставного полковника. Случился большой скандал. К скандалу подключились не только жильцы квартиры, но и подруги Клавки. Старухи взяли полковника «за грудки» и ударили по макушке половником.
Клавка не принимала участие в драке. Клавка тихо выла в темном углу длиннющего коридора. Клавкина семья погибла в войну.
Мы выбрались из ада. Мама была настроена жить долго, но её пятилетний план неожиданно оборвался. СССР продолжил развиваться без мамы.
Мы осиротели.
Государство напыжилось, представители власти стали натаптывать, но имущество у нас не отобрали. К тому времени мы стали совершеннолетними.
Денежные ресурсы стремительно таяли. Пришлось продать все иностранное, привезенное родительницей из-за границы. Импортные пластинки кормили нас недолго.
Биологический механизм было не остановить. Я стремительно росла. Появился парень. Потом другой. Без тормозов я угодила в замужество. «Горько». Пьяный жених целовал в щеку. Я ему не нравилась.  «Живот» - серьезный аргумент для вступления в брак.
Кастрированные в СССР мужчины жестоко наносили побои женщинам. Великая страна лишила достойного заработка мужскую часть населения. Мужчина перестал быть кормильцем. Муж больше не добытчик. Женщина стала равной мужчине. Женщина пахала, сеяла, стояла у станка, возглавляла партийную организацию. Слабые мужчины отыгрывались за своё унижение. Ломали спутницам руки и ноги.
Страна распалась.  Я сижу за столом и пью ароматный чай с ночным гостем – весьма странным господином.
Что должно быть, то и произойдет. Случится в свое время.
Умение быть счастливым – это выбор. В радости тоже стоит упражняться. Жизнь – ирония. Главное - не дрожать. Страх убивает разум. 
Господин снял пальто. Аккуратно положил дорогую шляпу на лавку. Красивая шляпа нелепо смотрелась на простой лавке.
Ночной гость попал под электрическое освещение. Цвет свечения лампы был желтый.
Задала же я себе зрительную работу. 
В его голове – дыра. В дыре – лягушки. А тела – нет. Вместо человеческого тела - ствол дерева. Внутри ствола каким-то образом сохранились зубы зверя.
- Что будем делать? – спросил господин усыпляющим голосом.
- С чем?
Я выглядела глупо, мимика лица замерла в удивленном состоянии, но тревоги не было. Особенно в душе.
- С садом. Сад попал в ваши руки.
- Весной я побелю деревья. Возможно, что высажу новые.
- На вас большая ответственность. В саду деревья непростые.
- А какие?
- Живые.  Необходимые этому миру. В зависимости от погоды и календарной даты деревья вызывают то отрицательные, то положительные эмоции. Тем самым активизируют в человеке действие окситоцина.
- Вы врач?
- Прежде работал в больнице. – Признался незнакомец. - Исследовал, ничего не усложняя. Обладал отличной интуицией, быстро находил у пациента проблему. Интуиция нужна для первой диагностики. Интуиция помогает предвидеть дальнейшее развитие болезни. Из меня получился хороший врач. Я был для сослуживцев примером. Врачевание – это творчество.
Я согласительно кивала.
- Живое требует особого подхода, понимаете? – Он говорил душевно. Вел теплую и открытую беседу. Я его слушала с большим интересом. -  При уважительном отношении к деревьям, никто не будет вас пугать. Не стоит пренебрегать дисциплиной. Иначе, сад изменится. В саду появится агрессия.
- Кто может нарушить дисциплину?
- Вы.
-Я?
- Что не понятно?
- Всё.
- Марфа, если станете утверждать в саду собственную власть, возникнет проблема. Только принцип дружелюбия создаёт стабильные отношения. Никогда не лгите деревьям. Ложь убивает корень.
Я ухмыльнулась. Каждый листик дышит и слышит. Почему человек это игнорирует? Зачем  бездумно уничтожает живой мир?..
С большой любовью придумали небо. Воду. Воздух. Огонь. Разместили все правильно. Ничего лишнего не привнесли. Энергия должна была течь свободно.
Люди устраивают «застойные» зоны. Нарушают гармонию. Игнорируют законы природы.
Господин внимательно смотрел на меня. Его лягушки, любопытствуя, высунули бочкообразные головы и тоже стали созерцать мою персону. На мгновение я почувствовала себя звездой.
Но тут… зеленые твари заквакали: «Она не справится. Она просто старая тетка. Почему ей достался сад? Надо украсть у нее документ».
От позитивного мышления не осталось и следа. Я ринулась в спаленку. Открыла шкатулку. Документ был на месте.
Присела на кровать. Под моим весом сетка кровати домовито скрипнула, отдельные части кровати значительно износились, при механическом воздействии детали начинали тереться друг о друга.
Что со мной? 
Вернулась в комнату. Господин был там же, где я его оставила.
- Я сошла с ума? – спросила.
Мне показалось, что он должен знать. 
Всю жизнь я пыталась разгадать, как работают законы Вселенной. Моего ума не хватило. Поняла одно: не делай зло. Зло всегда возвращается. Неси в мир добро. 
Господин сосредоточил острый взгляд на моей впалой груди.
Я застегнула верхнюю пуговицу халата.
- Говорите же.  Что со мной?
- Информации мало, но вы не чокнутая. Сумасшедшие выглядят неопрятно. – Господин брезгливо поморщился.
- Откуда знаете?
- Я их видел.
- Где?
- Лишившись дома, получившие душевную травму, стучались в дверь психиатрической клиники.
-  Колошматили сами? – Моё лицо искривилось. От боли, что ли…
- Их привозили. – Господин прищурился. –  Иногда их сбрасывали. Как тюки на пол. Среди безумных было много художников. На них были грязные ботинки.
-  Город пыльный…
- Они оставляли следы на полу и несли всякую чушь.
- Что говорили?
- Мол этот свет придумали те, кто находится за периметром. Мол, настоящая жизнь только за периметром.  Вот у художников, точно, уехала «крыша».
Я уставилась на дыру в его голове.
- Кто бы про «крышу». – Я намекнула на то, что часть черепушки отсутствовала. Он останется неполноценным навсегда.
- Война была лютая. В Первую Мировую многие пострадали. – Господин стал вспоминать события. – Мина разорвалась близко. От головы мало что осталось, но я уже привык. Правда, в плохую погоду громко квакают подселенцы. – Господин указал на лягушек.
«Мы теперь местные». Голоса лягушек были наполнены обидой. «Это наш дом. Никто не посмеет нас выселить. У нас прописка».
«Это мой дом». Сказал мне мой второй муж. «И пошла бы ты».
Я сложила худые пожитки в коляску, взяла ребенка на руки и перебралась к сестре в общежитие.
«Говорила я тебе. Говорила. Не прописывай его. Этого самозванца! Не надежный он. А ты что? Люблю. Верю».
Выселить мы его не смогли. Второй муж остался в родительской квартире. Быстро обзавелся новой семьей и несовершеннолетними детьми.
- Что со мной? Я хочу знать.
Мой гость – гибрид. Человеческие пальцы были на человеческих руках. Он шевелил ими.
- Первый палец отдаю за то, что у вас галлюцинации. – Гость легко отвинтил палец.  – Вы чем-то надышались. Марта, зачем вы использовали сильные химические средства?
- Прибрались в доме. Дом потребовал идеальной чистоты. Тут была невыносимая обстановка. Дом устал. Знаете, как стонал стол?
- Другой палец отдаю за то, что вы умерли. – Продолжил гость. - Внучка уехала. Вы легли на лавку и хорошо умерли. И знаете, что, голубушка, после смерти всякое бывает. И ни такое случается. Видения преследуют души. Внезапно умершим такие образы являются, что ни приведи Господи.  А у вас, Марфа, богатое воображение.
- Еще есть предположения?
– Самый простой вариант – вы спите.
- Эта версия мне больше нравится. – Я приосанилась. – Прежде я видела странные сны…
Сон в лунную ночь двадцать третьего сентября.
Белый олень вышел из белой скалы. Олень был реальный.  Скала рассыпалась в белую крошку.
- Ты Марфа? – Спросил Олень и уткнулся теплой мордой в плечо. - Наконец, мы встретились. Я – эксперт.
- В какой области?
 - Занимаюсь либидо и прочей ерундой. Ни Фрейд, конечно, - Олень зарделся, - но кое-что понимаю. В тебе много психической энергии.
- Наследственность.  Бабушка рожала детей и радовалась.
-  Любовь – великая сила…Почему ты эксплуатируешь только нижние чакры?
Что я могла ответить?
- Эх, Марфа. Стремление к удовольствию, погубит тебя.
 Олень потребовал отчёта.
Я бросила институт.  Сестра была мной недовольна. Я оставила ей ребенка и уехала впадать в любовный  экстаз на берегу теплого моря. Он был рыбаком. Ничего не боясь, прыгал в воду с высокой скалы. Он шутил со смертью и она забрала его.
Мы жили недолго, но вполне счастливо. Нас влекло друг к другу. Ничего не усложняя, мы наслаждались инстинктами. Впереди нас ждало верное разочарование. Насытившись простыми отношениями, мы бы расстались.
- Когда? – Поинтересовался Олень.
 - Возможно, что через год. – Предположила я. - Всё случилось неожиданно. Прежде времени я вернулась в родной город.
«Что ж. – Фыркнула сестра. – Ребенка я не отдам». Сестра не желала для племянницы дурных условий существования.
Не сразу получилось перевести к себе дочку. Моя дочь стала говорить сестре «мама». Так у Ани возникли две мамы. Говорят, что у индийского ребенка семь мам. Если бы у нас сестрой была мама, то у нашей Ани была бы ещё мама.
– Марфа, хочешь узнать имя нового мужа? – Спросил Олень.
- А будет ещё муж? – Я удивилась.
Олень помчался вперед. Лес расступался перед ним. А мне было нелегко продвигаться. Колючие ветки хлестали по лицу. Высокая трава спутывала ноги. Природа ополчились, но я должна была нагнать Оленя.
Иногда человек несётся, не зная куда… Бежит. Торопится. Суетится. Все быстрей и быстрей кто-то тянет из шляпы фокусника пестрые ленты. Выгорает человек. Не выдерживает большой психической нагрузки. Ну, здравствуй, невроз.
Расстояние между мной и Оленем увеличилось.
Вдруг! Вдали застучал бубен шамана. Звуки разнеслись далеко. Магические звуки разбудила змея. Великий змей выбрался из преисподней.   
«Ты меня съешь?» Спросила я у него. Мое сердце отчаянно забилось. Дыхание участилось.
«Я не голодный. – Змей хитро смотрел на меня. - Я проглотил многих и насытился».
«Что тебе надо?» Как человеку, много повидавшему, я поняла, что выполз он по делу.
«Я следил за тобой, Марфа. Ты мне подходишь. Ты с изъяном. Ничего лишнего. Только плотские радости».
От него несло гарью. Я отступила.
«Постой, Марфа. Я желаю тебя заполучить».
Змей вдруг стал влажным. Подполз ближе. Стало хорошо понятно, что он задумал.
«О вас распространяются зловредные слухи. Вы воруете женщин».
«Я никакой-то там змей-похититель.  – Змей ухмыльнулся. - Я – змей-лекарь. Единственный представитель своего вида. Я дам тебе змеиную травку и свой хвост. Я посещаю женщин, тоскующих по мужской ласке».
Его взгляд был сильным. 
Тьфу-ты-ну-ты. Согласившись на контакт со змеем, вернуться к нормальной жизни станет невозможным.
- Я проработала травматический опыт. Всеми силами я создаю новую реальность. Я стала писать. У меня получаются интересные картины.
Змеиное обличие пропало. Змей превратился в мужчину. «Тоже мне. Рисовальщица. Вырваться в новое пространство бытия у тебя не получится».
Протянул ко мне ручища.
«Я знаю разные техники. Я изучил тебя. Ты можешь заниматься сексом до потери сознания».
Он стал менять лица. Толстые, жирные, потные, сальные. Нависали и скалились. Изощренно насмехались. В их «любви» не было поэзии.
А вокруг щебетали птички: «Великая почесть быть со змеем. Родишь от него следующей зимой».
 Змей говорил со мной на сокровенном языке, но я понимала его.  «Я буду приходить к тебе. Вместе мы будем отдыхать. Ты будешь думать, что спишь. Когда ты родишь сына, я уйду навсегда».
 Утреннее солнце расправило лучи.
 «Им нужны мои волшебные рога». Услышала я голос. Голос Оленя дрожал от волнения.
Опять олень стал актуальным. Я помчалась за ним. Я видела впереди себя белую спину. Я смотрела на тонкие шерстинки. Лучше бы я смотрела под ноги. Олень спрыгнул с обрыва. Я -  за ним. В один миг я стала старой, и ушла глубоко под воду.
В комнате, где стены были из воды, мне не было страшно. За окном, наматывая круги в розовой воде, плавали брюхастые и головастые. 
- Почему вода была розовая? – Ночной гость задал вопрос.
- Сложный период в жизни. А я вас знаю. Вы – тот самый олень! Зачем вы утащили меня на дно?
- Я? – Гость стал отпираться.
На его лице ничего не читалось. Брови у него отсутствовали. На то была причина и гость её объяснил.
– В любом случаи, Марфа, вам следовало ознакомиться со стихийной частью души. Увидеть истинную свою природу. Ваши проблемы сцеплены с сексом. Постыдная и табуированная тема.
Гость деликатно отвернулся.
Я вытерла маленькие капельки на лбу. Салфетку отпустила в карман.
- После пробуждения, я записала сон в дневник. Я пребывала в полном одиночестве. Пока не встретила его.
-  С ним связаны большие чувства?
 – Связаны.
- Вы запомнили дату сна, Марфа. Вам это не кажется странным?
- Кажется.
Ночной гость разглядывал свои отвинченные пальцы. Пальца стали синеть.
– Верну их на место. – Из его глаз потекли слезы. -  Марфа, похоже, что вы умираете прямо сейчас. 
- Тогда я знатно умирю. В моем доме – гость.
- Вы странная, но сильная. Вы справитесь, Марфа. Рано или поздно, всё закончится, и мы вас одобрим. Вступите в должность хранитель сада.
- Неожиданно. Ещё недавно я была простой старухой. Приехала в отдаленную деревеньку, чтобы тихо умереть.
- Некоторые ушли из мира живых с большой обидой, а это плохо.  Марфа, вам нужно будет выслушивать жалобы мертвых. В саду стонут деревья.
- Постойте, уважаемый, прослеживается противоречие. Если я действительно умираю, а не понарошку, как же я буду ухаживать за садом? 
Гость изменился в лице.
- Марфа, что значит – умирать понарошку? – Тело гостя напряглось. Внутри ствола застучали зубы. Знаете, как стучат зубы, когда бьет озноб… Неожиданно в деревянной конструкции разгорелся крошечный огонек.
Большой пожар всегда начинается с маленькой искры.
-  Я стараюсь не ворошить прошлое.
Складки у рта сложились в горькую улыбку. Печальный клоун, если смотреть на меня со стороны. Кто вообще придумал клоуна? За раскрашенным лицом скрывается боль.
- Я пришел, чтобы собрать информацию. Вы адекватная?
«Адекватная. Адекватная». Встряли лягушки. «Старуха с нарушениями».
- Сад нельзя оставлять на кого попало. Суицидальное поведение – первый признак психического расстройства. Вы наблюдались у психотерапевта или клинического психолога?
- Я? В СССР? Мне было пятнадцать. Я увидела её. Маму. Суровую. Властную. Жестокую.
- Расскажите подробно, пожалуйста. Так сказать, в деталях.
- В деталях? Она была способна к насилию и я решила умереть.
- Доведение до самоубийства –  статья 110. 
Я выжила. Она же не перестала любоваться собственной персоной. Без раскаяния. Без осознания вины. Она не была идеальной…
Впрочем. Идеальных людей нет. Безусловно, у мамы были сильные стороны, а не только недостатки. Она ставила цели и добивалась успехов.
Всеми силами я пыталась заслужить её доброе отношение. Будучи ребенком, мечтала, что Колдунья умрет, а Волшебница останется.
Я включила защитный механизм.
- Я убивала колдунью во сне. Снова и снова.
«Старуха в своём уме? – лягушки переглянулись.  -  Нам кажется, что ей нужен специалист в области психического здоровья».
Гость с дырой в голове заставил лягушек умолкнуть.
- Решение свести счеты с жизнью – отчаянный шаг. Мир – сложная система, но мир упорядочен. Сознание опирается на информацию. Как зародилась идея?
- Идея? Не было никакой идеи. Импульсивное действие. Чувство страха. Мы разбили школьное окно. Явилась она. Мать всегда «воспитывала» ремнем.
- Марфа, вы нанесли вред здоровью.
- Нанесла.
- Вы боялись мамы больше, чем смерти?
- Боялась. Что такое смерть? Конец всего. Или начало чего-то. Тьма, или свет. А от нее жди чего угодно. Оскорблений. Системных унижений.  Со стороны родительницы был излишний контроль. Не только невменяемость и истерия ведет подростков к попыткам прервать жизнь, покончить с пребыванием на Земле. Думаете, подросткам легко?
- Ничего я такого не думаю. – Стал отпираться гость.
«Ква-ква. Воспитание в чрезмерной строгости в момент взросления может стать причиной  для создания суицидального поведения».
- Плохой сценарий, Марфа. – Вздохнул гость. - Текст написали с дефектами. Вашу личность дополнили различными комплексами неполноценности. Я буду жаловаться в бюро.
- Доверите сад?
 В саду пахло счастьем. Деревья помнили сладость поцелуев.
- Мы решительно будем с вами взаимодействовать. – Гость улыбнулся. - Здесь редко идут дожди, Марфа. При проливном дожде не мешкайте, а собирайте воду в бочки. Не забывайте, Марфа, что деревья нужно поливать каждый день. Трудитесь, Марфа. Иначе, мы будем вами недовольны. Наши неформальные отношения закончатся.
- Каждый день поливать…  Разве мне трудно?
Я врала. Это была большая нагрузка для старухи, но я справлюсь. Гость был моим работодателем, и я легко согласилась на его условия. Для меня было важно заняться чем-то хорошим.
Ржавые бочки стояли у сарая. Выражаю надежду, что бочки не дырявые. Выкачу их из-под карниза, открою крышки и станет в них падать благостная вода с неба. Я её сохраню и буду использовать.
- Марфа, теперь слушайте внимательно.
- А?
Последний муж научил меня слушать. Он был из партийных. «В разговоре необходимо слышать не просто звуки, а воспринимать смысл и значение каждого слова».   
Я не всегда стремилась к безопасному существованию. Будучи молодой, была психологически неустойчива.
Старуха же должна знать, чего ждать от будущего. Больших перемен?
Я смотрела на его вытянутое лицо. Под серой кожей появились красные пятна похожие на бублики с углублением в центре. Пятна стали перемешаться. Пятна тащили за собой балончики с кислородом. У этого господина явно была гипоксия. Может он долго пребывал на большой высоте в горах?
Гость открыл рот. Вначале из него пошел пар. Потом посыпались слова:
- Дождевая вода частично будет гасить агрессию.
Мать была непредсказуемой.  «Смотри на меня». Она требовала повиновения и подчинения. Я была очень осторожной с ней и обеспечивала себя спокойными днями.
- Марфа, по пятницам каждое деревце нужно будет перевязывать белой лентой. 
- Почему по пятницам? - Нужно было четко понять, что от меня требуется.
- Пятница – последний день недели. Пятница – женский день. В пятницу хорошо рукодельничать. По пятницам в сад прилетает важная персона.
- Милейший, а куда вы дели субботу и воскресенье?
Я криво улыбнулась, а ночной гость и бровью не повел, потому что бровей, как вы помните, у его не было.
- Пятницу и субботу придумал Владимир.
«Владимир. Владимир». Раскричались лягушки. «Все испортил». Лягушки были активными. «Владимир сделал неправильный выбор».
- Какой Владимир?
- Князь.
Ночной гость проявил намерение все объяснить, но в дверь опять позвонили. «Дзинь-дзинь».
- Марфа, вы кого-то ждете?
- Я?
Пришелец за дверью  был настойчив. Приложился к звонку, которого не было.
- Идите же. Откройте ей. – Велел гость. – Она пришла вам помочь.
Я отодвинула засов.
На пороге стояла прекрасная дама с золотыми волосами. В её шевелюре запутались серебряные искры. На её голове были коровьи рога. Красное пальто, застегнутое на верхнюю пуговицу, складывалось крыльями на спине пышным домиком.
Платье было расшито узорами. Орнамент композиции намекал на национальный характер народа, к которому принадлежала особа. Двухголовый конь из синих и зеленых ниток указывал на далекий Север, но это не точно. По рукавам платья порхали райские птицы. У гостьи был высокий статус. Стройная, с красивой шеей, она была элегантна и безупречна. 
Незнакомка держала в руках цветочный букет. Красные пионы истончали благостный аромат.
- Это вам, Марфа. – Протянула цветы.
Ни о чем не подозревая, я приняла их.
- Можно пройти в дом?
Я закрыла за ней дверь. Она вошла в комнату.  Поздоровалась с моим гостем.
- И вы туут. - Недовольно потянула. Тот даже не пошевелился. -  Ногами пришли? Или на хромом осле доехали?
-  Вы так же любопытны, как прежде. Привычка не покинула вас. 
Привычки оставляют изменения в головном мозге. Чем глубже «следы», тем трудней избавиться от привычки.
Первый гость, отодвинув лягушек, побрызгал на дамочку водой из черепа. Видать хотел, чтобы гостья вернулась в мой дом еще раз. Или боялся, что дамочка от него что-то заберет. Трудно понять, зачем он это сделал.
 –  Принарядились. Теперь вы в красном. Желаете избавиться от темных сущностей теневого мира?
- Ерничаете. Пустое говорите. Сами-то явились со светлыми помыслами? Или решили доставить нам идеальные неприятности? –  Её нежные черты лица сделались суровыми. Гостья стала стареть на глазах. У губ сложились складки. На щеках появились глубокие борозды. Уши поросли густой щетиной.
С лица осыпалась золотая пыльца.
Я сразу сообразила: золотую пыльцу нужно собрать в чашу петри, так я привлеку богатство в дом.
Впрочем. Опомнилась я. Жизнь в прошлом...
В другой мир мы отправимся с пустыми руками. Безусловно, некоторые выражают надежду перетащить с собой через невидимый порог материальные ценности. Кто ж им позволит захламить чистое пространство? Оставьте свои идеи заполнения, владеющие золотом. За последней чертой статус для всех: обнуленный мертвый. 
Не верьте сказкам, в них пустые обещания. Нет возможности забрать с собой социальное устройство. Смиритесь.
Ах, если бы… разрешили взять … нематериальное… мысли о нем.
Прервав земное существование, увижу ли я багровый закат? Великий океан с бесконечной тайной в утробе?
Проникнув в иное измерения, желаю стать птицей. Поднявшись высоко к звездам, безбоязненно прокричу: «Где ты?»
Никто не выпустит стрелу, чтобы убить говорливую старуху.
Душа - это память…  Первые шаги дочери. Шелест листвы мокрых деревьев. Наши белые ноги в синей реке. 
В пространстве загробной тишины мало что надо для счастья. 
Без любого органа чувств можно продолжить существовать. Стоит лишить душу памяти, и «Я»  исчезнет.
 У другого мира может быть хозяин. Властный. С неограниченными полномочиями. С которым не договориться. При таком раскладе, всем мало не покажется. Что нас ждет на процессе? 
Я созерцала золотую пыльцу. По истечении золотой минуты, соблазн прошел.
Статусные гости, не смущаясь старухи, не прекратили горячо выяснять отношения. Мне ничего не оставалось, как слушать.
- Пытаетесь меня разоблачить. – Бурно воскликнул гость. - Приписываете мне незаконное проникновение. Очевидно же, что я так же бессмертен, как и вы. Зачем нам спорить, когда цель одна?
Первый гость слабо защищался.
- Не делайте из мухи слона. - Первый гость не желал борьбы.
– Сад теперь принадлежит Марфе. – Гостья отряхнула платье. С платья посыпались кошачьи волоски. Я с интересом уставилась на них. - Старуха купила дом. - Гостья приобрела форму кошки. Восхитительно прошлась по помещению. Нашла в кастрюле молоко. Выпила его. Её голова повернулась в сторону мой персоны. Ее кошачьи глаза такие милые и загадочные поблагодарили за угощение.
А персона ничем не прославилась. Ничего путного не сделала. Разве что, под конец жизни приобрела дом и сад.
- Ты убивала кошек? – спросила она у меня.
- Никогда. – Я говорила правду.
Кошка вновь стала женщиной. Длинный кошачий хвост превратился в копну золотых волос. Золотые волосы зашевелились. Из копны показались носики крошечных котят.
Было ли у неё «золотое» сердце, большой вопрос.
- Мне бы кошку. Для личной радости.  – Попросила.
 Гостья была сильная. Явно обладала ресурсами. Я видела её источником своего благополучия.
- Посмотрим, насколько вы против зла и насилия. Марфа, скоро всё должно открыться.
Тут встрял в разговор первый гость. Чтоб ему.
- Одиночество провоцирует депрессию. Старуха стала уязвимой.
- Кошка – лучше, чем мнимый двойник. – Собеседница просверлила первого гостя гневным взглядом. - Кошка точно снизит риск обострения психического заболевания. На краю мира не получится ей обратиться к врачу.
- Ладно-ладно. – Первый гость был в подчинении. Видимо его силы были ограничены.
- Никогда не допустите, чтобы кошка совершила попытку завершить свой жизненный цикл? – Спросила гостья.
- Буду заботиться о ней вечно.  – Ответила я.
 Зеленые глаза дамочки высматривали мою душу.
-  Кошки – крайне ранимые существа. Истина заключается в том, что кошки постоянно видят смерть. Марфа, как же это тяжело.
- В моем доме кошка займет особое положение.  Очень нужна кошка… У меня был счастливый опыт общения. Подарите старушке котенка. Пожалуйста.
Попрошайничество далось мне легко. Удел старух – заискивать.
- Что ж. – Гостья широко улыбнулась. Её глаза лихорадочно заблестели. – Всегда есть возможность подружиться с питомцем в загробном мире. 
Я счастливо улыбнулась.
- Зафиксируем Марфу в саду. За пределом сада растелился густой туман. – Гостья облизала губы. Её красный рот стал хищным. Это была смертельно опасная красавица.
Первый гость оскалился.
- В тумане поселилась кукушка. – Гостья всё знала. - Сидит на вершине вечного тополя. У кукушки ключ от сада. Что думаете об этом?
- Думаю…  - Первый гость побагровел.
Его мозг зашевелился. 
 - Станет ли кукушка нашим помощником? – Первый гость прикрыл рукой верхнюю часть черепа.
- Не надейтесь, голубчик. – Ответила собеседница. -  Голос кукушки способен проникнуть через забор. Звуковым сигналом кукушка войдет в контакт с садом. Кукушка жаждет убийств. Кукушка разбудит их. Разве мы этого хотим?
-  Лови их потом. Они разойдутся по всему тайному миру.
Лягушки расшумелись. Стали громко квакать. Я стала подозревать: это лягушки дают ему силу. Вплоть до бессмертия.
Как носитель головы взаимодействует с подселенцами? Они выступают тесной парой, как Добро и Зло?  Бог и Дьявол. Тело и душа.
Впрочем… здравый смысл покинул меня. Передо мной - гости. Я их наблюдаю. Чувствуют ли они боль? Эти двое пребывают в физическом состоянии, но живы ли они? И что такое жизнь? Возможна ли жизнь без тела?
Гости вполне конкретны и наделены интеллектом. Где же их души?  Гости могут принимать любые формы, но у меня нет уверенности в собственной адекватности. Как почувствовать грань между реальностью и фантазией?
Гости холодные. Мои гости – машины? 
Ночь принесла мне кучу впечатлений!  Гости перевернули мои представления о реальности. С головы на ноги. Тьфу. Наоборот.
- Пометим кукушку цветовым кодом. – Предложила гостья.
 -  Изменим её статус? – Спросил первый гость.
Переглядываясь, они стали шептаться. А у меня перехватило дыхание. Они говорили с такой большой скоростью, что не было спасения от информации.
- Перенесем кукушку в область тьмы.
-  Прете против правил, уважаемая.
- Что вы носитесь с правилами? Храбрости в вас мало. И внешностью вы пренебрегаете. Я же внимательно отношусь к своей внешности.
Гостья срыгнула. На столе возник фрукт. С помощью золотого ножа гостья очистила фрукт и избавилась от кожуры.
Старики, сидя на лавках, плевались кожурой от семечек. С кожурой выплевывали желчь. Обиду на жизнь.
Гостья перебросила кожуру через плечо. Часть фрукта запихнула в себя, но не через рот, а через уши. Получается, что она питалась через другие отверстия.
Гостья легко изготовила золотые нити, которые были тоньше человеческого волоса и ввела их под кожу. На моих глазах вдоль её рук выросли карликовые деревья, а сама она стала девушкой.
-  Нужно взять птичку под контроль. –  В её голосе появились приятные вибрации. Гостья находилась в хорошей физической форме. – От кукушки добра не жди. Очень важно: не дать им очнуться раньше срока. Гусеница превращается в бабочку в правильное время.
- Во всем должна быть стабильность. – Согласился гость. - При их внезапном пробуждении игра будет провалена.
- Нужно предложить птичке ячменное зерно. – Гостья принялась громко хохотать. - Не удержится. Клюнет. Подавится и прервется её существование.
 Вот и проявилась её суть.  Ведьма. Настоящая ведьма, наполняющая мир собой.
Мать ощущала себя сверхчеловеком. Ненасытная заполняла собой пространство.  Мы научились ходить на цыпочках. Отец стоически терпел ее. Так ли случайно он упал на рельсы…
Похоронив мужа, она плакала «не-настоящими» слезами. В рыданиях я слышала ее зловещий смех. 
- Не позволим ей куковать. Найдем и обезвредим.  - Первый гость выступил убедительно. Оратору, установившему контакт с аудиторией, позволительно нести чушь.  - Видеоигре был задан ритм, но условия изменились.  В симуляторе произошел сбой. Декорации не стабильны. Кто-то пошел на хитрость. Обманщик обратился в птицу. 
Гости сидели за моим столом. Были ли они безумны? 
Поставила цветы в вазу. Не опасаясь, цветы раскрыли свои прекрасные бутоны. Нечаянно я приметила, что цветов шесть.
Шесть цветов. Я все же умерла?
Что достоверно? Я – субъект с мыслями. Моё сознание удерживает предметы в фокусе. Постигаю ли я подлинность форм?  Вижу ли я объективно?
А если я унаследовала синестезию от бабушки? Неожиданно проявились необычные способности,  и я теперь слышу цвета и превращаю их в музыку у себя в голове. Я раздвинула границы, но нахожусь ли я на этом свете?
Внутри чего я пребываю? Я чувствую сладкий вкус пришельцев.
Её глаза стали совершенно необычными. Из её ушей полилась музыка.
 И я увидела, как на зеленом поле женщины в черных сарафанах водят хоровод. В центре круга стоит Демон в цветных штанах. Живые поют. А Демон спрашивает: кто за спиной.
- Мое бытие оборвалось?
- Марфа, вам нечего бояться. Мы пришли поддержать вас. Вы под нашей защитой.
Гостья зашуршала платьем. К подолу платья были прикреплены листья. Держались на скрепках. Скрепки разомкнулись. Листья разлетелись. Прилипли к окну. Когда все наоборот – это мир наизнанку.
- Весной я хотела ставни перекрасить. Внучка расстроится. Внучка меня любит. Войдет в дом, а я холодная.
- Вы о чем-то сожалеете, Марфа?
Неожиданно её фигура оказалась за пределами моего ума. В доме остались стихи. Стихи не противоречили разуму.
В детстве я любила Бунина. Как хорошо он говорил про гробницы… Он не вещал о Боге, потому что словами сказать о Нем невозможно…
Гостья вернулась. Её пальцы ещё касались неба и тайны. Зеленые глаза светились ярче звезд. Внезапно обе руки оказались на столе.
- Как вас зовут? – Я разглядывала её руки. Они были способны излучать свет.
- Моя имя – Баба.
Баба проникла руками в спаленку. Открыла шкатулку. Вынула бумаги. Положила их на стол.
Среди бумаг была одна крошечная фотография, которая хранила миг раннего утра.
Обычным утром он просто был. Мой. Живой. Искупался в реке.  Вышел на берег. Туман стал рассеиваться. Мы стояли на мосту. Мы отражались в чистой воде. Это было давно… Мы тогда ещё оставляли следы на песке.
- Это личное. –  Прикрыла ладонью.
- Кто он? – спросила Баба.
- Возлюбленный.
Многие думают, что счастье зависит от обстоятельств. Что счастью нужна обстановка.
Кто-то перепутал счастье с отдыхом.
Мы познакомились в поезде дальнего сообщения. В убогом и холодном плацкарте.  На нем была застиранная рубашка. Мой носок износился до дыр. Стыдно было сбросить обувь. Мы встретились случайно, но смотрели в одну сторону.