Советский цирк

Восьмой класс. Последний звонок уже звенел где-то на горизонте, а мы с Витькой сидели на подоконнике после уроков, глядя, как февральский снег кружит над школьным двором. Он раскладывал колоду карт на подтёртом подоконнике и вдруг сказал:
— Воры в законе — это как короли. Высшая каста. Нам с тобой туда не пробиться.
Меня бросило в жар. Не от обиды — от возмущения. Как это не пробиться? Разве не мы сами куём свою судьбу? Я тогда смекнул мгновенно: главное — соблюдать кодекс и оказаться в нужное время в нужном месте. Всё казалось простым, как таблица умножения. Сила — воле, воля — судьбе.
Криминальная жизнь коснулась меня потом по касательной. Кураж, задор, пьяные ночи у костра за гаражами — всё это было похоже на игру в войну с деревянными шашками. Мы кричали «море по колено!», пускали петарды под чужие окна, чувствовали себя непобедимыми. Но за этой бравадой не стояло ничего настоящего. Ни страха, ни крови, ни той тяжести, что давит на плечи, когда за тобой — не шалость, а долг.
Потом пришла взрослая жизнь - свадьба, дети, первый плач ребёнка в три часа ночи. Все разговоры о кодексах и кастах ушли куда-то в туман, остались - хлеб, работа, очередь в поликлинику. Мир сузился до размеров коляски и зарплатной ведомости. И я был благодарен за это сужение.
Спустя годы встретил старого знакомого — того, кто пошёл дальше меня по той самой дороге. Он жил этой жизнью по-настоящему: общаки, понятия, уважение в определённых кругах. Но в его глазах не было огня — только усталость. Он говорил тихо, без пафоса:
— Однажды вёз общак одному из «законников». Месяц собирал, ночевал в подъездах, рисковал всем. А он… сидел в казино. Играл в рулетку. Я стоял у его стола с пакетом, а он даже не поднял головы. Просто кивнул охраннику — мол, забери. И продолжил крутить колесо.
Витька тогда, на подоконнике, был прав. Но не так, как думал. Не в том, что нам «не светит». А в том, что тот мир — не про силу, это про иллюзию силы. Настоящий сильный не прячется за понятиями и титулами, он не ждёт, пока ему принесут общак в казино, он сам решает, где будет сидеть и чьи правила принимать.
С тех пор я понял: вера в «чёрную масть» — самообман тех, кто ищет опору вне себя. Как ребёнок, верящий в Санта-Клауса. Пока не увидит отца в красном колпаке с бутылкой водки.
Прошло двадцать лет. Иногда вспоминаю тот подоконник, Витьку, его карты. И думаю: если бы вы тогда знали, как всё не так, как кажется на первый взгляд. Как за громкими словами скрывается обыкновенная слабость, как за «понятиями» — страх, за уважением — одиночество за игровым столом, где никто не видит твоего лица.
А настоящая сила — тихая, она не требует клятв, не прячется в тени. Она просто есть — в том, кто кормит семью, кто встаёт каждое утро, кто несёт ответственность без пафоса и без кодекса.
Иногда снится сон: я снова в школе, на том же подоконнике. Витька раскладывает карты. А я беру колоду, переворачиваю рубашкой вверх и говорю:
— Самая сильная масть — та, которой нет в колоде.
И просыпаюсь. За окном — рассвет. Ребёнок во сне зовёт «папа». И я понимаю: это и есть настоящая власть. Тихая. Незыблемая. И никому её не передать.


30 января 2026