Ролики

"Жила мечтою много лет,
С ней засыпала и вставала,
Но главное – свою судьбу,
Она сама себе сковала".
В. Конькова

"Кого мне напоминает это лицо? Вроде знакомое... Нет. Я никогда не видел эту девушку. Но эту милую ямочку я где-то всё-таки встречал. Нет. Только не она со своим носом-картошкой, – подумал он, впервые увидев эту красавицу.

Лену почти гласно называли Несмеяной. Не многим удавалось вызвать в ней улыбку, а если кому-нибудь и удавалось, то считалось, что она сегодня хохотала. Девушка не могла понять, как Андрей, парень общительный, разговорчивый, понимающий и любящий юмор, сумел в ней тихой, немногословной, незаметной разглядеть душу, увидеть то хорошее, что, несомненно, было. Сказалось, вероятно, многолетнее проживание в одной семье – Андрей и Лена вместе воспитывались в детском доме.

По существующему положению, после выпуска молодых людей должны обеспечивать жильём. Должны то много, да делают мало. Но ребятам повезло. С ними оказалось проще: образовалась семья – администрация «расщедрилась», выделив молодым однокомнатную квартиру в старом фонде, чему они были чрезмерно рады: далеко не каждому выпадает такое счастье. Решив воспользоваться льготами, продолжили учёбу. В школе они учились совсем неплохо. Жили скромно, тихо, на жизнь не жаловались. Закончив учёбу, трудоустроились.

Их семье шёл пятый год, но она до сих пор не пополнилась. Лене всё время казалось, что Андрей расстанется с ней, если у них не будет ребёнка. Но вопреки предположениям врачей, что она не сможет иметь детей, Лена поняла, что беременна. Она поняла это не физиологически, как это описывается в большинстве книг, что что-то затеплилось и задвигалось где-то там, внутри, под сердцем. Она поняла это по-другому, по тому верному признаку настроения, по которому всякая любящая женщина сейчас же чувствует, что случилось с ней именно то, что одно только есть для неё смысл любви и смысл жизни: ей страстно хочется смеяться, хотя причин для этого нет. Но подумав, решила обратиться к неврологу. Побеседовав с ней и осмотрев её внимательно, врач нашел её абсолютно здоровой и посоветовал:
– Вы, вероятно, обратились не по адресу. Настоятельно советую посетить женскую консультацию. Поверьте, с беременными бывает и не такое: одним хочется солёного, другим – сладкого, третьи впадают в депрессию, некоторым и вовсе хочется прибрать к своим рукам то, что плохо лежит. Не важно что, пусть совершенно ненужную вещь, только бы стащить. А Вы смеётесь. Согласитесь, это не худший вариант, куда лучше воровства. Идите!

Через день Лена поведала о новости Андрею, который заявил: «Если ребёнок сумел разбудить в тебе дремавшее много лет чувство, поступим так: родится девочка, назовем её Веселиной, мальчика – Веселином. Я так рад твоей перемене, но куда больше рад, что нас будет трое.

Но человек предполагает, а Бог… В тот день, когда родилась дочь, с Андреем произошел несчастный случай на производстве со смертельным исходом. Лене не могли не сообщить об этом, так как кроме Андрея у неё никого не было: кто-то ведь должен забрать ее с ребёнком из роддома. Нашлись небезразличные люди– сотрудники её и Андрея. А Лена несколько месяцев назад познавшая чувство радости вновь сникла. Но надо жить, надо растить дочь. Поначалу она хотела назвать её Адрианой – почти Андрей, но подумав, назвала Веселиной: так хотел Андрей.

Веселина (Лена называла её Весёлкой, чаще Весей), в самом деле, росла весёлой. Говорила она всегда торопясь, задыхающимся голосом, точно бежала за мыслью и очень боялась отстать. Всё в её внешности было бы хорошо: тёмно-русые густые с лёгкими завитками волосы обрамляли нежный овал лица, совершенно серые глаза, излучая свет, притягивали, над ними чёткой правильной формы тёмные, часто почему-то нахмуренные брови, на правой щеке во время улыбки появлялась ямочка, если бы не необыкновенно большой нос. Начинался он ото лба, не имея намёка на прогиб, а к низу он превращался в картофелину неопределённой формы. В младшем возрасте ребёнка не занимает его внешность. Менее всего Веселину занимала, точнее – вообще не занимала их нужда. Была у девочки несбыточная мечта: ей очень хотелось иметь роликовые коньки. Каждую предновогоднюю ночь она шептала стоявшему под ёлкой Деду Морозу, чтобы тот подарил ей ролики, научившись писать, обращалась к нему письмом. Веся свято верила в него даже в том возрасте, когда дети перестают думать о его существовании. Но ролики под ёлкой не появлялись. Лена, со своим более чем скромным заработком медсестры и такой же скромной пенсией на ребёнка, никак не могла выделить на них. Случалась частная работа, только и эти деньги она вынуждена была расходовать по назначению, и ей никак не удавалось скопить на покупку, прямо сказать – не обязательную, но такую желаемую. Из года в год Дед Мороз приносил необходимые вещи. Веселина любила рисовать и неплохо это делала. Под ёлкой девочка находила то многоцветный набор фломастеров с толстым альбомом, то пижаму, то тёплые красивые домашние тапочки, которые Дед Мороз мог и не приносить, их в нужный момент могла купить мама. В очередной раз дворовой ребятне, товарищам и подругам сказала, что роликов нет и,  сокрушённо перефразировав слова из мультфильма о Малыше и Карлсон, закончила фразу: «Похоже, что так всю жизнь и проживёшь без роликов». «Может, плохо просишь и не заслужила», – сказал стоявший рядом мальчик. Веся видела его впервые. Поинтересовавшись, кто он, как зовут, сколько лет, где учится, девочка получила исчерпывающий ответ. Родители называют его Стэпом из-за любви к чечётке. Живёт с мамой папой, дедушкой и старшей сестрой в соседнем доме. Переселились сюда из другого города неделю назад на год-полтора, пока своё жильё не появится. Он старше Веселины на два года, учится в четвёртом классе. В какой школе будет учиться, пока не знает, а временно – в близлежащей. Класс, в котором он учился прежде, был с углублённым изучением точных дисциплин. И добавил, что у него есть ролики. Пообещал: если в весенние каникулы дни будут погожими, он научит её кататься на роликах». Веселина жила в ожидании каникул.

И Стэп не обманул: в первый оговоренный день он вышел во двор с ролика и. Она ещё зимой представляла свой первый «роликовый» день. Веселине казалось, что она, встав на ролики, сразу же помчится. Но "учитель" всё продумал. Надев на девочку необходимые наколенники, налокотники, шлем, он держал её за правую руку, заставив левой держаться за поручень-ограждение большого газона. Веселине даже при четырёх точках опоры с трудом удавалось удерживать баланс. Оказалось, это вовсе нелегко.
 Для первого раза урок длился около часа. За это время с девочки, как она сказала, сошло сто потов. Она так устала, что остаток дня провела дома – отдыхала. Ноги от необычного напряжения дрожали, все мышцы болели. Она взахлёб рассказывала маме, как она целый час провела на роликах, с трудом переставляя ноги, но мальчик ни разу не дал ей упасть, держа за руку, заставлял двигаться только скользящими движениями. Лена впервые видела свою дочку такой счастливой, с неисчезающей со щеки ямочкой. Казалось, больше смеялись её необыкновенно большущие глаза. «Всё, – твёрдо решила Лена, – буду понемногу собирать деньги к следующему Новому году или Рождеству. Соберу. Как мало нужно ребёнку для счастья! Она сегодня просто светится». Естественно, о своём намерении она будет молчать. Пусть ролики ей подарит Дед Мороз, пока она верит в его существование. Считала, покупать дешёвые ролики непрактично.

Теперь Веселина ожидала летних каникул. К концу лета она так освоилась, что «выписывала» немыслимые пируэты, превзойдя во многом своего учителя. Он внушил Веселине, что нужно очень верить и чаще думать о чуде, тогда желанный подарок обязательно будет.

Ещё осенью он рассказал отцу о Веселине, попросил его содействия – материальной помощи. Не раз он начинал разговор и наконец получил ответ:
– Я решил: мы поможем. Сделай так, чтобы девочка поверила в чудо. Конечно, она не должна знать о нашей причастности. Я сам поговорю с её мамой. К Новому году ролики у неё будут. Но это взамен новогоднего подарка тебе.

– Спасибо, папа! Мне ничего не нужно. Подарком мне будет счастливое лицо Весёлки.
Предстоящую помощь Лида восприняла за милостыню, запротестовала. Но после неоспоримых доводов и убеждений, сдалась. Итак, создался союз из двоих взрослых и ребёнка.

В предновогоднюю ночь Веся как всегда положила под ёлку письмо со словами: "Дорогой Дед Мороз. Я беспокою тебя в последний раз. Если в твоём мешке снова не будет роликов, больше писать не буду. Веселина". Утром Лена проснулась от радостного крика дочери: «Мама-а-а-а! Ро-ли-ки-и-и-и!». Подхватив их, она подбежала к Лене, от счастья расцеловала её и спросила: «Я заслужила их? Заслужила»? Лицо дочери светилось, и без того немаленькие глаза расширились, рот растянулся в нескончаемой улыбке. И если бы не этот ужасной формы нос, девочку в этот момент можно было бы назвать красавицей. «Боже, – мысленно воскликнула Лена, – какое счастье видеть нескончаемую радость ребёнка. Был бы жив твой папа, милая моя девочка, ты давно бы получила этот подарок от нас, а не от чужих людей, таких добрых и отзывчивых. Спасибо, Афанасий Степанович, – обратилась она мысленно к отцу Стэпа. Дай Вам Бог здоровья».

– Неужели ты не рада, мама? Это же ро-ли-ки! Мне! Мечта номер один сбылась. Побегу к Стэпу, он будет рад не меньше меня, – вспомнив о нём, сказала девочка.

– Подожди ты, счастливая, рано ещё. Взгляни на часы: нет и шести. Спят все.
И тут только девочка заметила, что за окном горят ночные фонари, что до наступления света добрых три часа. Она с сожалением подумала, что Стэп не скоро узнает о свалившемся на неё счастье. И только сейчас обратила внимание, что она босая.

Едва дождавшись рассвета, она побежала в соседний дом. Там ещё спали, но Веселинка подняла всех. Дверь открыла бабушка. Бросив приветствие всем сразу, девочка кинулась к Стэпу:

– Ты только посмотри, что было под ёлкой! Посмотри! Ролики! Настоящие! И это не сон! Я такая счастливая! Как хочется скорее весны. Ты не рад за меня? А что было у тебя под ёлкой?

– Я рад больше, чем ты. Мне не приходилось ещё ни разу видеть тебя такой. А у меня под ёлкой ничего не было. Не заслужил, – солгал мальчик. Он не мог допустить даже мысли поведать Веселнне, что ролики взамен его подарка. В его жизни достаточно их. Он был рад, что догадался обратиться к отцу, не получил отказа, и теперь у Веси праздник. – Ты посмотри на себя в зеркало. Давай-ка я тебя сфотографирую. Нельзя не оставить на память эти лучистые, светящиеся от счастья глаза.

– Не люблю ни зеркал, ни фотографий. Я в них вижу только свой нос. Вот вырасту, выучусь, заработаю денег и сделаю пластическую операцию. А пока… Я ведь понимаю, что это подарок от мамы, не маленькая уже. Как она изловчилась приобрести их. Какая же я бессовестная. Счастье затмило мой разум: даже спасибо маме не сказала, – закончила она и поскакала вниз по лестнице.

Возвратившись, она извинилась перед мамой, обнимая и целуя, не выпуская из рук подарка, благодарила её и принялась готовить завтрак. Она была самостоятельной, ведь Лене приходилось много работать.

Шли годы. У Веселины приближались выпускные экзамены, она готовилась со всей ответственностью, понимая, что надеяться она может только на свои знания. За учёбу платить нечем, ей необходимо бюджетное место. Медаль ей не дали по той же причине: маме нечем было платить за неё. «Да и не нужна мне медаль. Четвёрок нет, знания есть. Выжму из себя всё. Буду студенткой», – твёрдо решила девушка.
Поступила Веселина туда, куда хотела. О другом институте она и не думала. Японский язык – вот что её влекло. Лена пыталась отговорить дочь от этой затеи. Японский язык также сложен, как русский язык для любого иностранца, может быть даже сложнее. Но уговоры мамы остались пустым звуком. И это естественно: Веселине нужен был только японский.

Жить пришлось в чужом городе. Место в общежитии выделили. Училась девушка отлично, ей нужен не только диплом – знания, тщательно готовилась к каждой лекции, зачёту, экзамену: терять бюджетное место ей никак нельзя. Да и стипендия зависела от учёбы, пусть небольшая, но маме помощь. Нелегко давался этот сложный язык, но она старалась и уже со второго курса девушку заметили. На кафедру поступали заявки на студентов со знанием японского: в большом городе было немало фирм, ведущих деловые контакты с различными странами, в том числе и с Японией. Переводчики были в цене. Так Веселину к концу второго курса на конкурсной основе пригласили в одну из больших фирм пройти что-то вроде экзамена-теста-собеседования на внештатную должность переводчика.

Талантливая студентка оказалась лучшей и стала сотрудником престижной фирмы, пусть пока и без зарплаты. На первых порах ей давали несложные переводы, работать можно было и дома. Всё лето она проработала в фирме, даже к маме не смогла съездить. Но поездкой можно было поступиться: она старалась заработать штатное место. После зимней сессии третьего курса Веселине предложили постоянную работу, выполнять которую до окончания учёбы можно дома, в библиотеке, приходить в фирму в любое удобное для неё время с единственным условием: работу сдавать в срок. И она старалась. Теперь у неё был твёрдый заработок, который мог колебаться в зависимости от объёма и сложности задания. Приходилось трудно. Девушка недосыпала, обходилась без молодежных мероприятий. Впрочем, у неё толком и друзей-то не было. Ограничивалась общением с однокурсниками и коллегами. Но обделённой себя не считала. Выкраивала время и для своего детского увлечения – роликов, направляясь засветло воскресными вечерами в парк, где гоняла с ветерком по его аллеям до усталости. Вспоминала, те времена, когда это было её самой большой мечтой. С благодарностью думала о маме за подарок.

Вот и последний экзамен позади. Теперь она не студентка, а хорошо зарекомендовавший себя штатный сотрудник, с крепким окладом и, как она с горечью шутила о своей внешности, с носом. Она вспоминала, как в далёком детстве любила перед сном прилечь рядом с мамой, прижаться к надёжным плечам, выложить всё, что на душе, выслушав мамин мудрый совет, уйти к себе с какой-нибудь отрадной мечтой и уснуть спокойно и сладко. А мечта девушки после роликов крутилась только вокруг носа, который именно сейчас стал ей мешать. Фигура была словно выточенная и сильная,  как у балерины. Именно фигура делала её привлекательной. Выразительные и красивые черты лица оставались незаметными на фоне так ненавистного ею носа. Но денег на изменение внешности, увы, пока нет. Слава Богу, стабильной и хорошо оплачиваемой работой она обеспечена, её уважают. Признаться, есть за что: знания такого класса специалиста оценивались высоко.

Так о Веселине стало известно генеральному директору фирмы, которого она за четыре года ни разу не видела. Далеко не каждый сотрудник за десятилетие работы в фирме видел его хоть раз. В этом не было нужды. Но Веселине пришлось-таки предстать перед ним: её вызвали к самому генеральному! В этом появилась необходимость.

Девушку удивила приёмная, куда она попала впервые. Здесь парила атмосфера, напоминающая атмосферу алтарей православных церквей или молелен буддийских храмов. Жрецы-помощники, одетые по моде, разговаривали шёпотом, ступали на носках, оглядывали посторонних с недоверием, как потенциальных богохульников. Зато они со всех ног бросались к тем, кто только что удостоился лицезреть главного апостола и говорить с ним.

Девушка вошла в большой кабинет с большим продолжением в сторону перпендикулярную кабинету. И это продолжение было первым, что ей бросилось в глаза – полки с книгами. Здесь они такие, которые нельзя сдвинуть с места, и которые протянуты под прямым углом к стенам. Между ними можно было ходить и стоять. Да, да, стоять подолгу в преломлённом луче солнца, вытягивая из плотно сдвинутых в ряды книг самый необходимый или самый желанный томик, раскрывая его на титуле, на оглавлении, отыскивая какую-то неведомую страницу или изумляясь, что хорошо знакомая строчка таит в себе нечто неожиданное новое и покоряющее. Казалось, хозяин с детства мечтал собрать много-много книг и сумел воплотить мечту в жизнь. Он никогда не отказывал близким, приятелям, знакомым, если те просили что-то почитать. Многие из них считали его старомодным: в век компьютеризации, когда не один большой роман умещается в компьютере, и Интернет выдаст всё желаемое, а он листает книги, поднимая пыль, глотая её. Но для него не было ничего милее запаха книг, запаха библиотек, особого запаха, такого притягательного, таящего в себе что-то необыкновенное. Он любил свою библиотеку, ухаживал за книгами, не допуская скопления пыли.

Сначала полки были сколочены из обычных досок, от которых исходил аромат пиленого леса. Он любил вдыхать этот аромат. Со временем появились удобные современные пластиковые полки, которые занимали меньше места, позволили свободнее ходить между ними, удобнее пользоваться стремянкой, делая доступными верхние ряды.
Оценив быстрым взглядом величие и великолепие библиотеки, Веселила, наконец, обратила внимание на хозяина кабинета. Её взору предстал мужчина старше среднего возраста, стройный, подтянутый, с орлиным взором, пытливым умом, что заметно с первого взгляда, уверенным в себе, крепко стоявшим и утвердившимся в жизни. Он предложил ей присесть, Веселина скромно опустилась на краешек стула и приготовилась слушать. Неужели она сейчас услышит слова об освобождении от занимаемой должности. Но за что? И для этого есть начальник отдела. «Тут что-то другое», – думала она.

Директор (он оказался тёзкой – Веселин Димитрович – болгарин) сразу приступил к делу:

– Я наслышан о Вашем прекрасном японском, безупречной работе, трудолюбии, исполнительности. Это и явилось причиной вызова ко мне. Вы мне нужны как личный переводчик. Скажу сразу, никаких притязаний с моей стороны к Вам быть не может. Отношения будут сугубо деловые. Но работа будет связана с поездками, командировками в другие регионы. Вы понимаете: фирма наша серьёзная, связей и контрактов много. Но прошу прощения, не примите за обиду, Ваша внешность нуждается в коррекции. Так вот. Фирма готова оплатить операцию. Сделаем так. Из Вашей зарплаты чисто символически вычтут небольшой процент оплаты операции, чтобы злым языкам, которые всегда найдутся в каждом коллективе, не было повода для ненужных разговоров. Остальное оплатит фирма. В переговорах внешность играет немаловажную роль. После внешнего перевоплощения Вы от фирмы отправитесь на стажировку в Японию на год. Это необходимо. Ещё замечу. Уверен, Вы станете не просто привлекательной – красавицей и очень скоро станете центром внимания мужчин. Допускаю мысль о замужестве. Это естественно. Но имею право предупредить, что в течение пяти лет Вы не будете думать о ребёнке. Только при таком условии я готов дать разрешение на проведение операции. Вы согласны, уважаемая тёзка-коллега?

Могла ли Веселина быть против? Это подарок судьбы – вторая мечта после роликов. Лучшего она ожидать не смела. «Господи, как ты добр ко мне. Благодарю тебя». Ответ директору был однозначен.

Через неделю Веселина была уже в институте красоты. Директор сам занялся этим вопросом: это было в интересах фирмы, и в первую очередь – его. Прошли три месяца, и Веселина в новом облике, и надо сказать – в великолепном, появилась на работе. После прекрасной метаморфозы сотрудники с удивлением смотрели на представшую перед ними Веселину – красавицу с кардинально изменённой внешностью. Фигура – прежней Веселины, но лицо... Восторг! Эти лёгкие тёмно-русые кудри, большие и ясные серые глаза, необыкновенная ямочка на щеке и этот чудный носик – настолько всё было гармонично в девушке, что комплименты сыпались на неё со всех сторон. Как и было оговорено, Веселину отправили на стажировку...

За время её отсутствия в фирме появился новый сотрудник. Увидел он Веселину, и случилось то, что случается часто: влюбился в девушку с первого взгляда. Веселина тоже обратила внимание на нового сотрудника. Молодое лицо было поразительно и незабываемо, видно, благородного происхождения. Скулы крупные, но мягкие, отчего лицо казалось утончённым, овал лица, если можно так сказать, заканчивался красивым подбородком. Небольшой аккуратный нос, на что Веселина всегда в первую очередь обращала внимание, явно указывал, что он не лезет туда, где ему не надо быть, губы в меру пухлые, выразительные были ярко-розовые, отчего казалось, что они покрыты помадой. Бледное и тонкое лицо было классических очертаний, на нём застыло выражение интереса ко всему окружающему. Глаза, открытые всему миру, обжигали, как пламя. Казалось, что огонь горел внутри его тела, готовый вырваться наружу, чтобы поведать всем о готовности приступить к делу ещё до окончания получения задания. Внешность Степана, так звали парня, соответствовала внутреннему содержанию: умный, начитанный, интересующийся всем и вся. Он буквально обворожил Веселину. Казалось, парень знал какой-то удивительный секрет жизнерадостности, открыл для себя некий эликсир жизни и питается им потихоньку от всех. Глядя на Веселину, он пытался вспомнить, кого ему напоминала эта горделивая, без высокомерия девушка. Осанка, изысканная грация ни о чём не говорили, но озорной взгляд без малейшего намёка на серьёзность был как будто знаком. Но откуда? Нет, в его жизни никто похожий не встречался. Это точно. Скорее, это проделки снов: ему часто снились девушки, которых в мечтах представлял рядом с собой. Очень быстро обоюдная симпатия привела к встречам и как следствие – к чувствам. Через несколько месяцев они назначили день свадьбы, на которую, естественно, приехала счастливая Лена: дочь сама пробила дорогу в жизнь, неутомимым упорством, знаниями, желанием сделать счастливой её.
Веселина напомнила генеральному директору о данном слове в отношении ребёнка: уговор в силе. И, хотя письменного соглашения не было, но другая сторона – совесть, которая никогда бы не позволила нарушить слово. Она помнит доброту и признательно ценит её.

Сразу после свадьбы Веселина перебралась со съёмной квартиры к Степану со своим невеликим скарбом. Увидев ролики, Степан спросил:

– Что за детство? Неужели ты увлекаешься этой ребяческой забавой? Да и малы они тебе давно.

Веселина поведала ему историю о своей детской мечте, о появлении этих роликов, о чувствах того дня, когда она обнаружила их под ёлкой.

Слушая жену, он несколько раз менял выражение лица: то удивлялся, то согласно кивал, то вовсе расплывался в доброй широкой улыбке, будто ему всё это давно известно, затем спросил, заведомо зная ответ:

– Нет ли гравировки на боковой части левого ролика – Стэп  1989 г., правого – Дед Мороз?

С этими словами он взял ролики и обнаружил именно то, что произнёс. Поражённая Веселина, удивлёнными, на пределе раскрытыми глазами обратилась к нему, делая заметную паузу почти после каждого слова:

– Это был ты? За столько лет я ни разу не обратила внимания на гравировку, признаться – даже не видела её. Все эти годы думала, что подарок мамы, часто удивляясь, как ей удалось приобрести их. Даже мне, тогда ещё совсем ребёнку, нетрудно было понять, что они дорогие, не по маминому карману. Повзрослев, я иногда задумывалась над этим, и мне становилось неловко: сколько же маме пришлось экономить ради моего счастья? Это был ты, – повторила она уже утвердительно и тоном каким-то сокрушённым, говорящим о детской наивности и недальновидности.

От признания Степана ей почему-то стало не по себе, появилось чувство чего-то безвозвратно утерянного. Не сразу Веселина поняла: её покинуло детство. Навсегда. Стало неловко от мгновенно появившегося чувства угрызения совести: в тот далёкий Новый год у неё и в мыслях не могло появиться, что в роли Деда Мороза выступила не мама. Вспомнив сразу его детское имя, она продолжила:

– Стэпик, ты не представляешь, как от твоего неожиданного признания всё перевернулось в моей душе. Такую человечность не часто встретишь даже у взрослого. А тебе в ту пору было девять-десять лет. Ребёнок!

Глаза Веселины увлажнились от слёз.

А Степан, обняв её, произнёс:

– Значит, не показалось мне при первой встрече, что и эти необыкновенные глаза, и эту милую ямочку на щеке я видел. Лишь раз за свою жизнь пришлось встретить человека с одной ямочкой. И был это парень. Подумать, столько лет! Как мне сердце не подсказало, что ты и есть девочка из далёкого детства? – задал он вопрос скорее себе, чем Веселине.

Всё ещё не веря в произошедшее, он смотрел на неё с тем счастливым выражением, как могут смотреть только счастливые и радующиеся жизни молодые люди, мягко положив руки на плечи Веселины, Степан добавил.

– Неужели стоящая предо мной красавица и есть та девочка, которая панически боялась зеркал и не любила фотографий? Я сражён. Я счастлив! Я люблю тебя, моя милая Весёлка!
Июнь 2012 г.