Праздник

 Румянощёкое небо со сладкой ватой облака вприпрыжку скакало по радужным улицам, украшенным праздничными транспарантами и воздушными шарами, плескалось в фонтанах и смеялось из растворённых окон в глаза заполнившим улицы людям. Нарядные, они неспешно шли парами или небольшими компаниями, реже поодиночке, сливаясь в сгустки податливой массы, плавно перетекающие друг в друга. С возведённых на площадях помостов стелилась непринуждённая музыка, дробясь ритмичными колыханиями толпы, вбирающей в себя любого, независимо от возраста, социального статуса и эмоционального состояния, равнодушно простирая свои объятия любому желающему к ней примкнуть, изглаживая все индивидуальные изъяны и различия и приобщая к своему вечному таинству всех до последнего несчастного калеки, преодолевающего свою расшатанную походку, неуклюже приподнимаясь на носочках с подогнутыми словно крылышки руками. Напряжённые мышцы всё больше сковывали его отрывистые движения, и голова словно птичья болталась независимо и отстранённо. Течение толпы несло его по большим проспектам и маленьким улочкам, в равной степени заполненным недостижимой ему радостью. С наступлением сумерек краски становятся мягче и насыщенней. Яркие огни россыпями отражений ложатся на проезжающие автомобили, смутно двоятся в витринах, множатся крапинками на выпуклом массиве очков, за которыми глаза калеки остались где-то очень далеко, и он не сразу разглядел среди множества тел голубя, шагаюшего ему на встречу с непроницаемо-рассеянным взглядом, торопливо перебирая кривыми искорёженным лапками и вытягивая облезлую шею. Глаза калеки внимательно следили за лавирующим в ногах голубем, который уже вышел с тротуара на проезжую часть, почти пересёк её, но по какой-то замысловатой дуге пошёл на стремительно надвигалающуюся на него машину. Водитель предусмотрительно сбавил скорость, чтобы голубь успел вылететь из под колёс, однако голубь не среагировал, и пропал из видимости под медленно накрывшем его кузовом. В васильковое небо взметнули одна за другой яркие ракетницы фейерверка, распушив свои разноцветные павлиньи хвосты под восторженные возгласы. И намного более блеклым фейерверком, теряя сизый пух, взмыл вверх перепуганный голубь из под заднего бампера автомобиля. Так же без определённого направления, как будто наугад он полетел в одну сторону, в другую, ударился о стену где-то возле третьего этажа, и, обессилев, стал снижаться. Голубь был слеп, и всё это время не сводивший с него глаз калека, осознав это, решил непременно подобрать птицу. Путаясь в ногах прохожих, он ковылял по тротуару за путающимся в ногах прохожих голубем, отставая и догоняя, и снова теряя его из виду, пока голубь наконец не уткнулся в стену фасада, замешкался и растерянно стал крутиться вокруг себя. Тогда калека смог наконец подобраться к нему и, вылучив момент, резким движением схватил его двумя руками. Судорога облегчённости подобием улыбки слегка вздёрнула его покрытую редкими волосинками верхнюю губу, обнажив частокол зубов. Трепетно прижав голубя к груди, он стал неумело поглаживать его скрюченными узловатыми пальцами, так что птичья голова, каждый раз сильно опускалась под его рукой, прикрывая дрожащие морщинистые веки. Неприметные в отстранённой близости от звенящей весельем толпы, они, казалось, уже растворились в ней, когда калека прижал поплотнее голубя подмышкой, обвил его шею пальцами и выдернул птичью голову как пробку из праздничной бутылки шампанского.