Цена независимости. Цитадель иллюзия спокойствия

Музыка громыхала, разбиваясь о стены яркими всполохами неонового света. По главной улице Президиума лениво прохаживались жители, время от времени заглядывая в витрины фешенебельных зданий; где-то в стороне азари яростно спорила с волусом, размахивая руками.

В этом потоке выделялась пара: парень и девушка. Со стороны они смотрелись почти комично — он был огромным, настоящая гора мышц в броне, а она на его фоне казалась совсем крошечной. Однако малый рост, судя по всему, её ничуть не смущал: девушка шагала так уверенно, словно за её спиной стоял по меньшей мере легион.

— Эй, Прыткая! — окликнул её спутник.

Она обернулась. Судя по радостному и одновременно лукавому блеску в глазах, это прозвище её не разозлило, а скорее повеселило.

— А как мне называть тебя? — парировала она с усмешкой. — Громила? Шкаф?

— Хех, неплохо, — Джеймс Вега довольно оскалился. — Чем займемся?

— Для начала я предлагаю просто идти, пока не увидим что-то интересное, — Эджейн пожала плечами и посмотрела на уходящую вверх конструкцию Цитадели.

— Окей, нормальный выбор. Слушай, а вы с Кайденом давно знакомы?

— Иногда кажется, что уже сто лет, — Эджейн на мгновение задумалась. — Но мы никогда не встречались... ну, в романтическом плане. По правде говоря, и отношения чаще всего держались на переписках. Служба, знаешь ли, разгоняет по разным концам Галактики. Кажется, только привыкнешь к человеку, а его уже перевели на другой ретранслятор... О, погляди!

Вега проследил за её внезапно похолодевшим взглядом. Там, в тени одного из переходов, кроган и турианец вдвоем тащили кварианку. Та отчаянно пыталась сопротивляться, но силы были слишком не равны — её ноги бессильно цеплялись за полированный пол, пока похитители заталкивали её в неприметный коридор.

Вега замер. Его рука, только что лежавшая на плече Эджейн, напряглась, превращаясь в стальной жгут.

— Эй, — тихо произнес он, и в его голосе прорезались те самые «командные» нотки, которые он обычно приберегал для учебки. — Видишь это?

Он не бросился в бой сразу. Он посмотрел на Эджейн, ожидая её реакции. В конце концов, это было их время. Время, которое он не хотел отдавать еще одной бессмысленной стычке.

— Мы можем просто пройти мимо, — добавил он, хотя по тому, как он переступил с ноги на ногу, было ясно: он уже прикинул траекторию первого удара. — Это Цитадель. Тут за каждым углом кого-то «калибруют» без лицензии. Если вмешаемся — прощай, ужин.

Эджейн посмотрела на кварианку. Тонкая фигура в окружении массивных кроганов выглядела пугающе беззащитной. Это напомнило ей о том, как мир иногда просто переламывает тех, кто слабее.

— Ты действительно сможешь спокойно есть свой стейк, зная, что там, за стеной, её разбирают на запчасти? — спросила она, не отрывая взгляда от тени, скрывшейся в тоннеле.

Вега коротко, по-медвежьи ухмыльнулся — той самой ухмылкой человека, который понимает, что «нормального» вечера не будет, и, честно говоря, даже рад этому.

— Черт. Я надеялся, ты скажешь это. Иди за мной, держись в тени. И если я скажу «назад» — ты уходишь, ясно?

Он не ждал ответа. Он знал, что Эджейн не из тех, кто слушается приказов, но как солдат, он был обязан это сказать.

Они двигались вперед, тщательно выверяя каждый шаг. Эджейн видела, как напряжен Джеймс: его сердце, казалось, билось в унисон с ее собственным, отсчитывая секунды до неизбежного столкновения. На губах девушки на мгновение промелькнула мимолетная ухмылка — она подумала о том, что этот громила явно не привык к скрытым операциям. Такого здоровяка, как Вега, было слишком легко заметить даже в густых тенях Цитадели.

Тем временем кварианку затащили в узкий, плохо освещенный переулок.

— А теперь говори! — раздался хриплый голос крогана, от которого веяло холодной угрозой.

— Что вы от меня хотите? — голос кварианки дрожал, она едва дышала от страха.

— Говори! Где деталь гета?!

— У меня ее нет! Я не понимаю, о чем вы...

— Лжешь! — взревел кроган.

Он бросился вперед. Его могучая лапа, больше похожая на ковш экскаватора, обхватила кварианку за туловище, легко оторвав ее от земли. Беспомощно забив ногами по воздуху, она вцепилась в его чешуйчатую руку, пытаясь разжать стальные пальцы.

— Не надо, пожалуйста! — вскрикнула она, и этот крик эхом отразился от стен переулка.

В следующую секунду пространство вокруг них словно взорвалось. Словно ниоткуда возникло ослепительное синее свечение, плотным коконом укутавшее тело кварианки. Мощный биотический импульс ударил крогана в грудь, заставив его пошатнуться. Растерявшись от неожиданной атаки, он непроизвольно разжал лапу.

Кварианка, подхваченная остаточной энергией, буквально полетела к выходу из переулка, тяжело приземлившись на гладкие плиты пола.

Яростно зарычав, кроган развернулся. Его маленькие глазки вспыхнули красным, когда он увидел стоящих перед ним Вегу и Эджейн. Больше не было смысла скрываться. Громила-кроган, не раздумывая, бросился в атаку, превращая тихий переулок в зону боевых действий.

Воздух задрожал, когда густое синее марево биотического барьера с гулом приняло на себя град выстрелов. Энергетические разряды расплескивались по щиту, словно капли раскаленного металла по стеклу, оставляя в воздухе резкий, едва выносимый запах озона. Взревев от первобытной ярости, массивный кроган — тяжелая, бугристая фигура с налитыми кровью глазами — метнулся вперед. Он хотел смять противников весом своего панциря, словно массивную преграду на пути.

Однако его безумная инерция захлебнулась в одно мгновение: он с глухим костяным стуком уперся в выставленный локоть Веги. Джеймс замер непоколебимо, как вкопанная в землю пластмассовая кукла, приняв весь удар на свою броню. Второй кроган, рыча от досады, вскинул оружие, но в прицеле видел лишь широкую, обтянутую пластинами спину товарища, который перегородил ему весь обзор.

Барьер исчез внезапно, оставив после себя странное ощущение пустоты и колючего, щиплющего воздуха. Эджейн до предела натянула нити своей воли, чувствуя, как внутри закипает энергия. Вспышка — и синяя стрела чистой силы прошила пространство. В ту же секунду Вега и оба крогана повалились на пол, словно их сбила невидимая рука, расшвыряв фигурки по доске.

Джеймс среагировал молниеносно. Находясь еще в падении, он вырвал тяжелый дробовик из когтистых лап врага. Грохот двух выстрелов разорвал тишину коридора, эхо болезненно заметалось между стальных стен. Кроганы застыли в нелепых, ломаных позах, мгновенно превратившись в безжизненные изваяния.

Эджейн медленно, почти через силу, опустила онемевшие руки. В висках застучала острая, пульсирующая боль — жестокая расплата за биотический рывок. Это еще не была полноценная мигрень, но в голове гудело, а мир вокруг на мгновение потерял четкость. Пока Вега с привычным хладнокровием проверял тела и деловито обыскивал трупы, девушка медленно обернулась.

Ее взгляд, тяжелый и все еще горящий остатками силы, впился в спасенную. Кварианка вжалась в холодный металл стены, ее грудь судорожно вздымалась, а за стеклом шлема испуганно и часто мерцали огоньки глаз. Эджейн подошла вплотную, почти физически ощущая чужой страх. Она осторожно, словно боясь сломать хрупкую деталь, положила ладони на плечи кварианки.

— Спокойно. Все позади, — голос Эджейн прозвучал низко и твердо, перекрывая звон в ушах.

— Вы... вы спасли мне жизнь, — едва слышно выдохнула кварианка, и в этом надтреснутом шепоте смешались ужас и бесконечное облегчение.

Принято, замедляюсь. Давай прочувствуем этот момент перехода от боя к допросу и саму атмосферу СБЦ более детально.

Эджейн слегка сжала ладони, чувствуя под пальцами податливую, многослойную ткань кварианского костюма. Она пыталась передать девушке хоть каплю спокойствия, но собственные пальцы все еще мелко дрожали от избытка статического электричества.

— Пожалуйста. Но что они от вас хотели? — Эджейн приглушила голос, стараясь не тревожить эхо в пустом коридоре.

— Я… я ничего не понимаю, — голос кварианки сорвался на судорожный хрип, искаженный вокодером. Она подняла руку и медленно, словно в трансе, провела когтистыми пальцами по гладкому стеклу шлема. Этот жест выглядел бесконечно усталым. — Они просто пошли за мной от самого порта. Я думала… я думала, им нужны кредиты.

Вега, стоявший чуть в стороне, шумно выдохнул, выпуская из легких остатки боевого адреналина. Он убрал дробовик за спину и вытер пот со лба, размазывая по лицу копоть и пыль.

— Хм! — Джеймс скептически качнул головой, оглядывая гору мышц, в которую превратились кроганы. Для простых грабителей они были слишком хорошо экипированы. — Давай отведем ее в СБЦ. Там хотя бы стены покрепче и меньше шансов, что из вентиляции выскочит еще парочка таких «любителей кредитов».

Свет горел ровно, заливая комнату мягким, почти стерильным сиянием, которое не оставляло теней в углах. Музыка отсутствовала, словно нарочно, давая услышать собственные мысли — и в этой абсолютной тишине они казались слишком громкими, почти чужими. От этого невольно становилось не по себе, по коже пробегал легкий холодок, хотя в целом атмосфера всеми силами стремилась оставаться уютной. Безупречная чистота линий и мягкость тканей убаюкивали, маскируя скрытую в этой тишине угрозу.

На белоснежном диване, который выглядел как островок спокойствия в этом беззвучном пространстве, сидел мужчина. В его темных, как крепкий кофе, глазах застыла хмурость, но сквозь эту маску суровости пробивались отчаяние и страх — живые, колючие эмоции, которые никак не вязались с его статусом. Кайден Аленко чувствовал себя сейчас так, словно его, , зажали в огромном кулаке, и этот кулак медленно сжимался.

Напротив него, за столом, сидела азари. Улыбка застыла на ее лице, словно приклеенная, идеальная и неподвижная. В ней не было ни тепла, ни насмешки — только безупречная работа мастера по пластику.

— Итак... Спектр Кайден Аленко, что вы хотите рассказать? — ее голос прозвучал мягко, но в этой мягкости слышался шелест сотен чужих тайн.

Кайден судорожно выдохнул, стараясь отстраниться от мыслей, что перед ним сама Шаира. Глядя на нее, было пугающе легко забыть, что перед тобой не просто куртизанка высшего света, а женщина, в чьих руках сосредоточены нити, тянущиеся к самым верхам Цитадели. Один ее шепот на ухо советнику или вовремя переданная улыбка дипломату могли менять торговые пути и останавливать войны. Она знала слишком много секретов тех самых «важных шишек», чтобы кто-то осмелился называть ее просто Спутницей. Ее влияние было невидимым, как радиация, но таким же всепроникающим.

Аленко сцепил пальцы, глядя на её застывшее лицо. Он понимал: стоит ему сейчас заговорить, и он станет ещё одной деталью в её огромном механизме. Кайден вздохнул, стараясь унять внутреннюю дрожь и собрать разлетающиеся мысли в единую цепь. В конце концов, никакие государственные тайны или секреты Альянса он разбалтывать не собирался — его привело сюда нечто более личное, глубокое, что разъедало его изнутри.

— Ну вот... Я ведь совсем недавно стал Спектром, и мне... страшно, — выдохнул он, и это признание, произнесенное вслух, показалось ему почти физически тяжелым.

Ободряющая улыбка, мягкая и выверенная, проступила на лице Шаиры.

— Не торопитесь, — мягко проговорила она. Каждое ее слово обволакивало, словно теплая волна. — Расскажите, как вы отнеслись к этому назначению?

Кайден закинул голову назад и уставился в безупречно белый потолок, словно надеясь найти там ответы. Он медленно провел языком по пересохшим губам. Невзирая на внешне расслабленную позу, он ощутил резкую, тянущую боль в спине — мышцы были напряжены до предела, как натянутые струны, готовые лопнуть от любого неосторожного движения.

В этой тишине, где слышался лишь шорох его собственной одежды, он чувствовал себя до предела уязвимым. Шаира сидела напротив, неподвижная и прекрасная, ожидая, когда он сам раскроет перед ней механизмы своей души. Он понимал, что для нее это назначение — лишь еще один ход в большой игре, но для него оно стало грузом, который грозил сломать ему хребет.

— Ну что же... Я сын солдата Альянса. Впрочем, — он невесело усмехнулся, и эта гримаса на мгновение обнажила его внутреннюю горечь. — У меня не было выбора, кроме как служить. Впрочем, нельзя сказать, что я не хотел этого. Просто я боюсь подвести человечество...

Его признание повисло в неподвижном воздухе комнаты. Кайден чувствовал себя непривычно маленьким в этом огромном пространстве, заполненном мягким светом и тишиной, которая, казалось, вытягивала из него правду против его воли.

Шаира плавно, почти бесшумно поднялась с места. Ее движения были текучими, лишенными веса. Прохлада ее ладони, неожиданная и резкая, накрыла его горячую, напряженную руку. Не меняя позы, боясь пошевелиться и разрушить этот хрупкий момент, Кайден взглянул на нее снизу вверх. В этот момент ее тонкие пальцы медленно, едва касаясь кожи, скользнули по его костяшкам.

Тихий голос азари начал заполнять пространство, он обволакивал сознание, проникая сквозь все ментальные щиты:

— Кайден... ты так долго строил стены, чтобы сдержать шторм внутри себя. Но ты не видишь главного. Ты идешь навстречу бездне, у которой есть имя, но нет жалости. Она не будет сражаться с тобой и не встанет рядом. Она просто... заберет твой покой и заставит твое сердце биться в такт с катастрофой. Когда это случится, не ищи опору в уставах. Там, куда ты упадешь, правил больше нет.

Слова азари прозвучали как приговор, от которого по спине пробежал ледяной холод. В ее глазах не было сочувствия, лишь бесконечное знание того, что еще не случилось. Спектр нахмурился, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел от недоброго предчувствия.

— Что это значит? — хрипло спросил он, пытаясь поймать ее взгляд и найти в нем хоть какую-то зацепку.

— Я не могу знать, я... — начала она, но ее голос тут же утонул в резком, бесцеремонном звуке.

В стерильной тишине покоев пронзительно и требовательно сработал инструментрон. Голографическое свечение оранжевым шрамом разрезало уютный полумрак, и сухой, официальный голос диспетчера продиктовал:

— Спектр Аленко, срочно пройдите в СБЦ.

Кайден резко выпрямился, и это движение отозвалось острой, жалящей вспышкой боли в затекшей спине. Контакт был разорван. Прохлада руки Шаиры исчезла, оставив на коже лишь саднящее ощущение пустоты. Магия момента рассыпалась, превращаясь в суровую реальность службы, где его ждала работа, в которой у него больше не было права на сомнения.