гнолещник

ПРОЛОГ

За дрянным и испорченным
городом
была хижина, что вдали.
Трязвомрачным и тусклым
поводом
гнолещник жил без земли.

Бродяче и так тягуче
путешествовал
по квадратам
и не думал,
что будет круче
ругаться на самого себя
матом.

Оставим лексику скверны,
оставим площади квадратуры.
Забудем все крыночерны
во фразах дуры.

А в юродстве есть смысл лишь,
если сам —
юродив.

Гнолещник искал диссонансы
своих
мелодий.
Одна была шнорой,
другая — дломдивой,
а какие-то, как птицы,
бледно;пастельно;крылой.

Насвистивая в саду,
подпевая птицам,
заметил гнолещник одну
порванную страницу.
Не после пожара —
цела, невредима.
Оторваны лишь куски
краёв.

Страница была нелюдима
и ждала гнолещника
слов.

«Ну, прочитаю, —
сказал юродивый, —
всё равно помираю,
со страницей красиво!»

Намускулив глаз,
сосредоточен в страницу,
увидел только
три потёртых
слова:

Созерцание.
Процесс.
Молчание.

Жлабокраи наполнили сердце,
пытаясь разгадать их смысл.
Но гнолещник задумался:
ведь это чистая правда,
и в этом — истина.

Словно богиня,
спустившаяся с небес
в колеснице,
как Пармениду явилась,
так и гнолещнику —
потерянная страница.


АСОЗЕРЦАНИЕ

Гнолещник жил,
не мечтал,
просто
жил,
наблюдая за происходящим.

Гнолещник не казался —
был
наибольшим
и
настоящим.

Не войдёшь ты
в царствие,
если не станешь
дитяти.
Довериться возничему,
как в «Гите»,
Махабхарате.

Но всё это учит лишь
об одном —
смотреть, наблюдать
без
меры.

На ливень.
На шумный гром.
На пустые,
безлюдные
скверы.

В этом есть что-то
от
Бога.
Наблюдая, нам хорошо.
Весьма хорошо,
если дорога
не стирает нас
в порошок.

Гнолещник знал,
что у Бога в мыслях,
поэтому молча смотрел,
как человеческий выстрел
делал то, что хотел
человек,
которому так
беспечно
и раздражённо
не созерцать желалось,
а обладать.

Греховно сочинять законы,
если сам грешон.
Заметь: обнажённый,
ты фиговых листьев
лишён.

Нас излечат глаза,
которые видят
напрасно.
Не излечат и небеса,
что вовеки веков
прекрасны.

Не излечат и горы,
шторма,
катастрофы.
Пусть природа
сама
сочиняет
строфы.

Гнолещнику жаль,
что так выходит,
что квадратура
уже
наскучила.
Пракношнорки совсем выходят,
и судьба что-то снова
всучила.

«Ему не впервой,
он терпеливый,
справится», —
подумал Бог
и сделал,
как Богу
нравится.

Гнолещник смотрел
и смотрел
и понял,
что созерцание — пусто,
когда твоё тело
ломит.


АПРОЦЕСС

Гнолещник ходил без
устали —
это
акатизия.
Гневное сердце,
ницшеанская
идиосинкразия.

Криптохены всё делают
шустро,
забывая, что говорил
Замирих.
А он говорил,
что люстра
не нужна
в сортире.

Все дела тьмы
делаются в тёмное
время,
ночью.
А дела Света
как будут сиять
во светле
посреди
обочин?

Нужны ли какие-то смыслы,
чтобы нарезать километры
по квадратуре?
Гнолещнику всё казалось,
что зря он доверился
этой дуре.

Ходить надо,
чтоб просто идти
и никак
иначе.

Границы разума —
они внутри.
И кто их нам
обозначил?

Нет горизонта,
нет правил,
законов.
Нет ни ангелов,
ни демонов
легионов.

Есть лишь пустошь,
в которой
бряцанье
ног,
что ступают
на одни и те же
грабли.

Гнолещник хотел свалить,
найдя спасённый корабль,
но остался здесь.

Он остался дома.
За городом — хижина,
где всё так
знакомо.

Родные квадраты.
Границы — в сознании.
Я топчусь на одном месте,
но у меня
есть
знание:

о том,
что я могу быть
там,
где хочу.

И свобода —
это состояние
разума.

В процессе главное —
осознанность,
ритмы
и паузы.

Неровности
сгладим.
Словом
не гадим.

Наблюдать за всем этим,
процесс этот
ощущая.

Гнолещник всё понимал,
ведь он всё это
знает.

Не дивила его задача,
не мучила
психологически.
Он всё выполнял
сухо
и механически.

Процесс и его наслаждение —
лишь ребяческая
небылица.

Гнолещник,
позабыв третье слово,
снова прищурился
на страницу.


АМОЛЧАНИЕ

Всё вокруг
кричит
и открывает
рот.
Нет покоя:
этот грешный
народ
постоянно что-то
несёт,
позабыв
о великом Даре.

«Что ж такое?
В моей дряхлой
ёмкости
не осталось
воды».

Гнолещник каплю
глотнул —
но
сушняки.

Это знак —
ничего
не промолвить.
Но капля позволяет
колкости.

Гнолещнику хотелось
сдохнуть
от унижений
со стороны
ёмкости.

Понятно,
что всё кричит.
В городах —
билборды.
За городом —
глюки.

Пять букв и на «з» —
разгадайте кроссворды.
Что нас окружает?
Правильно.
Звуки.

Мы созданы звуком.
Ом.
Вибрацией.

Мы носители Бога
в постоянной
коллаборации
Создателя
и своих
тараканов.

Мы открываем пасть,
и текут
изъяны.

В рифме нет смысла,
если ты её
не прожил.

Гнолещник собирал
слова, чтоб сказать,
но
не дожил.

Не сказал —
вот и остались
блокноты,
квадратура,
фляга
и его свистов
ноты.

Никто не узнает,
где и как
гнолещник
жил.

За городом — хижина.
Тупая страница.
Здесь кто-то
был.


КОНЕЦ

Я всё это выдумал:
и гнолещника,
и страницу.

Рассмеявшись громко,
передо мною —
три буквы.

А богиня,
что в колеснице
предлагала пути
и фрукты.

Я выбрал фрукты,
хоть ненавижу
бананы.
Но надо зачем-то
поддерживать жизнь,
поэтому бананы —
в карманы.

И в путь.
Долгий,
далёкий.

В карманах — бананы,
и я
одинокий.

Пройду через пустыни,
моря
и болота.
Без цели,
смысла,
в одного,
без
кого-то.

Врапенкуцый
гнолещник
гордился бы мной,
потому что я
стал
собой.