Новогодний чёс

«Новогодний чёс»
Вот и вновь прошлась по стране новогодняя лихорадка, встряхнувшая всех и каждого: родителей и детей, коллег и партнеров; друзей и любовников; магазины и склады, гипермаркеты и маркетплейсы, клубы, рестораны, концертные залы, театры, кинотеатры и т.д. и т.п. Для кого-то это время приятных волнений, судорожного поиска подарков, семейного и несемейного тепла, торжеств, путешествий и прочего, а для кого-то – «сенокос» или, как говаривали в профессиональной индустрии развлечений, «чёс». Этот новогодне-рождественский флэш-моб ежегодно объединяет и самодеятельных лицедеев, рекрутированных в «дедов-морозов», «снегурочек» и прочую сказочно-новогоднюю братию на время праздников с их штучно-корпоративными вечеринками, и популярных артистов, собирающих по несколько тысяч зрителей на своих концертах, спектаклях, постановках и прочих зрелищных мероприятиях.
А в этом году и я оказался вовлеченным в эту вакханалию. И даже «срубил» немножко деньжат! Но дело, конечно, не в них. Я, как и тысячи других подвижников на ниве самодеятельного искусства, поиграл в Деда Мороза, можно сказать, на профессиональной основе. Началось все вполне невинно. Просто жена передала просьбу коллеги, которой нужен был «Дед Мороз», чтоб наполнить содержанием семейный праздник, порадовать ребенка и совместить все это, как водится, с чем-то назидательно-воспитательным. Плюс она была готова даже заплатить пять тысяч за это. Аргументы потенциальной заказчицы были таковы: зачем платить «десятку» какому-то неизвестному дядьке, который, еще не известно, опять же, в каком состоянии прибудет, если есть шанс и сэкономить, и дать подработать кому-то знакомому? Тем более, о моих творческих исканиях она была наслышана, так что свою просьбу-предложение она высказывала вполне осознанно. Ну, сначала я с высоты своей карьеры большого артиста, давно переставшего играть на утренниках, отнесся к этой затее весьма скептически. Оно надо: пялить на себя сомнительный костюм в предновогодний вечер, корячиться куда-то в Тмутаракань, в мороз и тьму, ограничивать себя в праздновании нового года?! Но этим предложением живо заинтересовалась моя шестнадцатилетняя дочка, которую вдохновляла возможность в легкую заработать пять тысяч, развлечься вместе с отцом таким интересным способом да еще и в новогодний вечер! Тем более, что у нее был подходящий костюм – костюм шишки, любовно созданный ею самой для одной из тематических вечеринок, в которых она участвует. Да, не костюм Снегурочки, но и не совсем уж неподходящий: живая шишка из волшебного леса, чем плохой образ для новогоднего представления? Что ж, побуждаемый мотивами созидательной педагогики, я согласился. Почему бы и нет? Совместно с дочкой провернуть такое мини представление, напитаться праздничным настроением, нестандартно провести начало новогоднего вечера, дистанцироваться от предпраздничных хлопот, да и отсрочить само застолье, сохранив себя тем самым для торжества бодрым и свежим, - это ж здорово!
- А костюм? – задал я жене свой следующий вопрос. – В бабушкином халате опять?
В свое время я изрядно напугал дочку, из самых добрых побуждений нарядившись Дедом Морозом в костюм из подручных средств. Не знаю, откуда взялась тогда борода, а халатик смотрелся пугающе. Вернее, я в нем: поджарый мужик в плотно сидящем бархатном халате с далеко просунутыми в короткие рукава руками… Через годы дочь призналась в испытанном ею тогда страхе перед «дедушкой». А мы еще думаем, откуда что берется в ребенке?! Я многие годы гордился тем, что любовно украсил комнаты дочери бабочками в рамках под стеклом. Огромными, ослепительно синими, которых сам еще до женитьбы покупал и таскал за собой с места на место. И до недавнего времени с умилением смотрел на такой энтомологический декор, сочетающийся с фотографиями бабочек же в природе. Ну, не гениально ли?! Не изысканно ли?! Оказалось… Эти очаровательные, эфемерные существа стали для дочки источником каких-то новых преследовавших ее страхов…
- Почему?! – Спросил я. – Это ж бабочки!
Что, вы думаете она ответила?
- Но они такие страшные, мохнатые!..
Так что уже вооруженный таким негативным опытом я и задал вопрос про костюм, не желая больше становиться источником глубоких детских психологических травм.
- Костюм есть. Она купила.
- Ну, хорошо тогда. Уточни там, на чем сделать акценты, за что хвалить, за что ругать. Пожелания по подаркам.
В общем приняли предложение. Время шло. Я не особо беспокоился. Ни сама по себе задача, ни подготовка не вызывали тревоги. Уж деда-то Мороза сыграю как-нибудь. Даже не «как-нибудь», а хорошо сыграю! Без всяких там нелепых стишков про дальнюю даль, из которой явился дедушка, без пыток стишками на табуретке, нравоучительных разговоров и тому подобного надоевшего «ёлочного» хлама. Думал отработать в прозе, но с индивидуальным подходом, проникновенно так, чтоб на всю жизнь ребенку запомниться…
Как-то по делам службы зашел к жене на работу и заодно «перетер» с ее коллегой, пригласившей меня на эту роль, все нюансы праздника. Она в общих чертах описала «заслуги» Костика, ее сына, основного, так сказать, зрителя, за истекший год: что он занимается кудо, что получил медаль, весь год мечтал стать джедаем и просил джедайский меч. При этом он, конечно, ни сном ни духом не догадывался о самой киноэпопее «Звездные войны». Разумеется, дальнейшее расположение к нему Деда Мороза надо было обусловить его хорошим поведением в грядущем году: приборкой в комнате, послушанием и т.п.
- Правда, как мне сказали в детском саду, у Деда Мороза он попросил почему-то плюшевую свинку. Поэтому дед Мороз подарит ее и джедайский меч на всякий случай. – Сообщила мама Костика.
- Окей. Свинка так свинка. – Согласился я, уже торопясь уйти.
- Только там еще будет девочка. Племянница. – Практически на прощанье добавила она.
- Девочка? – Переспросил я, несколько задумавшись, не несет ли это каких-то затруднений. Но ничего страшного в такой трансформации творческой задачи я не увидел.
- Ну и ладно. Пусть. – Подытожил я.
- Пятнадцать лет. – Добавила коллега жены.
- ??? – Спросил я бровями.
- Пятнадцать лет девочке. Насте.
- Да?.. Что ж... Девочка Пятнадцать лет... Ладно. Куда ж ее девать-то! Пусть только не палит меня перед Костиком. Да, а подарок? Ей-то какой подарок? – самым искренним образом поинтересовался я.
- Нижнее белье. – Как-то так естественно ответила заказчица.
- ??? – Мои брови поднялись на отметку выше.
- Ну, такое красиво нижнее белье. – Уточнила мама Костика, как будто некрасивое нижнее белье Дед мороз еще может отказаться дарить пятнадцатилетней девушке, а уж отказаться дарить красивое – он не в праве.
Тут все-таки дело несколько осложнилось. Как-то не был я готов дарить юным девушкам нижнее белье, тем более пребывая в образе Деда Мороза. Ну это затруднение надо было пережить и осмыслить, и я предпочел перевести разговор в практическое русло:
- А валенки? Валенки есть? – Как эксперт по дедам-морозам спросил я.
- Нет, валенок нет. – С сожалением ответила заказчица.
- Ладно, у меня есть. Серые, «дедморозовские»!
На том и распрощались.
Предстоящая раздача плюшевых свинок и трусов нет-нет, да и заставляла задуматься. Пришлось напрячь фантазию, придумывая, как бы обыграть такой дар. Ладно - свинья: чиркнул пацан с дуру, может, заигрался в детском саду на столько, что захотел вдруг свинку, ну и пусть получит! Будет впредь осмотрительнее, обращаясь с просьбами к Дедушке Морозу. Но нижнее белье… «А тебе, Настенька, особый подарочек…» Как-то сильно это отличалось от хрустального ларца с самоцветами из «Морозко»! «Вот, носи и… веди себя хорошо…» Так?! Или: «Дарю тебе, Настенька, красивый и полезный подарок. Пусть он принесет тебе… массу удовольствия в новом году…» Так?! Э-э-э… Может так: «А вот и тебе, Настя, подарочек! Красивый и полезный!» И все! Хорошо, пусть как-то так. Во подстава! Вообще засада, конечно, вбросить человеку как бы между прочим такую мысль: «Да, кстати, подари девушке трусы». Ладно. Я ж актер! Я должен! Вот они – «предлагаемые обстоятельства»!
За несколько дней перед Новым годом я примерил костюм, понял, что без утолщающей «мою тугую плоть» поддевки не обойтись. Пришлось опять воспользоваться старым канадским жилетом лесорубов на пуху. Он уже неоднократно выручал меня во всяких нестандартных зимних затеях: в основном, конечно, как укрупнитель моего поджарого тела, несоответствующего господствующим представлениям о комплекции Деда Мороза, но и в других проектах тоже пригождался. Как-то оказался очень кстати в качестве утеплителя под шинель, когда я, уже не помню по какой причине, раздавал кашу из походной солдатской кухни. Тоже была зима и мороз, а шинель не грела. Но у меня в отличие от Акакия Акакиевича был безрукавный пуховичок. Я загодя потренировался в ношении бороды и парика с шапкой. Правда, я в парике казался себе больше похожим на Лаэрта, друга Гамлета, блестяще сыгранного Ефремовым в самодеятельности в «Берегись автомобиля».
Подкатил день «Х». Вернее, 30 декабря. Выяснилось, что отдуваться придется мне одному, так как дочка взяла на себя новогодний стол по той причине, что не хотела есть жирное и неполезное. Решила приготовить вкусные и низкокалорийные блюда самостоятельно. При таком раскладе у меня вообще возникла мысль отказаться от этой затеи: я и подписался-то под эту аферу только из-за нее, а она отказалась! Но высокое чувство ответственности взяло верх. Неудобно было «кидать» коллегу жены в такой сакральной затее, как приход Деда Мороза к малолетнему ребенку. Плюс сыграли свою роль те же мотивы самоисключения из предпраздничной суеты и организации себе не очень обременительного режима «с корабля на бал». Подумал, не красиво будет и сдаваться, и людей подводить.
Надлежаще проведя 31 декабря: погуляв в заснеженном парке, посмотрев один из полагающихся для человека, рожденного в СССР, новогодних фильмов, собрав элементы костюма, неспешно двинулся на точку. Предварительно вышла короткая творческая дискуссия с дочкой, которую я попросил сделать мне несложный дед-морозовсий грим, то есть намазать мне нос и щеки чем-нибудь красным. Однако такая несложная, казалось бы, вещь с первого раза не удалась. Я подставил лицо для необходимых манипуляций, а она, не жалея грима, намазывала мои нос и щеки. Однако, взглянув после этого в зеркало, результатом я остался недоволен крайне. Нос и прочее у меня оказались не красного, «фирменного», и даже не розового, а добротного морковного цвета. Я заявил, что я не снеговик какой-нибудь, а Дед Мороз, и нос у меня должен быть крас-ный, а не мор-ков-ный! Несмотря на все препирательства, я настоял на снятии негодного грима. Сказал, что, если нет подходящего грима, пусть мажет помадой. Чувствуя себя практически капризной звездой, я добился нужного оттенка цвета для носа и двинулся в дебри одного из пригородов.
Надо упомянуть, что тот самый отдаленный район города, эдакий анклав среди земель уже сельского района, куда предстояло ехать «чесать», мне был очень хорошо знаком, я прожил там пятнадцать лет. Но ехать надо было в «окрестности окрестностей» - в дебри дачного кооператива, приютившегося на краю микрорайона и уже частично превратившегося в массив частной жилой застройки. К счастью для меня, и это было не страшно, так как у мамы в свое время в этом «Шанхае» была дачка. Вообще воспоминания об этом месте у меня были не самые приятные. Как часто бывало в советские времена, эти дачки строились из того, что было где-то благополучно подобрано, сперто и приспособлено. Тогда половина дач этого кооператива была выкрашена «в типовой, приятный, цвет» краской, вынесенной с «градообразующего предприятия», и покрыта резиновыми листами, из которых на том же заводе шили резервуары для горючего для подводных лодок. Во всяком случае, так говорили. Мать дачу купила готовой, махонькую, с каменным первым этажиком и мансардочкой, но на фоне развалюх вороватых соседей она выглядела хоромами. Неудивительно поэтому, что дальнейшее благоустройство участка вызвало еще большую зависть ближайших и дальних соседей.  Кульминацией стало похищение маминого свежеустановленного забора, причем за два приема, за две ночи. В общем, ехал я не в сказочный лес, а в типичный уродливый, бесформенный дачный кооператив, уродство которого не скрашивали даже названия улочек, кое-как деливших его на бессистемно расположенные составные части. Названия эти, заимствованные, в основном, из известной песни Юрия Антонова, должны были, по изначальному замыслу, усилить идиллическое впечатление от этого «райского уголка», но на самом деле лишь подчеркивали контраст между заявленным и фактическим, убого-криминальным: таким как похищение забора на улице Цветочной. Вообще перечисление досадных происшествий на Цветочных улицах можно было продолжать. Вспомним хотя бы одноименную улицу в Берне из «Семнадцати мгновений…». Но тут был не Берн и мне повезло, что я был, по сути, старожил этого места. Хотя и в моем случае зима и ночное время сделали свое недоброе дело. Двигаясь в лабиринте узких, с позволения сказать, улочек, стиснутый стенками мрачных дощатых, одноцветных в темноте, заборов, я умудрился заехать не туда еще на хорошо известном мне участке пути. Чего уж говорить о движении на финальном, плохо мне знакомом, отрезке!
Рискуя задними фарами при встрече с многочисленными фонарными столбами без фонарей, я выехал задним ходом из «аппендикса», в который нечаянно угодил, и двинулся к ориентирам на местности, названным мне заказчицей. От них я должен был искать нужный мне дом. Выехав к лесу, на «окраину окраины окраины», я взял, как и следовало, влево, чтоб обогнуть его. Двигаясь все дальше в уже малознакомых мне чепыжах, я поневоле стал сомневаться в правильности избранного мной маршрута. Ночь, темень, лес, естественно, усиливали впечатление потерянности. Вообще, надо сказать, что езда в таких условиях больше напоминала движение в каком-то управляемом батискафе: перед глазами только освещенный фрагмент внешнего мира за стеклом иллюминатора-лобового стекла. Движешься как в подводной пещере: только стенки «туннеля» образуемого плотно сдвинутыми к дороге стволами сосен да кусок дороги перед капотом. И все! И только я как капитан Нэмо плыву куда-то в неведомое. По моим расчетам я должен был уже прибыть к месту назначения, но «подводный мир» вокруг не менялся: тот же ландшафт, отсутствие людей и признаков праздника. Уперевшись фарами в забор с вывеской, уведомлявшей меня, что я нахожусь на улице Светлой, дом 63, я понял, что надо звонить маме Костика. Разумеется, было глупо ожидать, что в этой ситуации сотовая связь меня тут же выручит. Конечно же, дозвониться, найти в мессенджерах, а потом дописаться до абонента с первого раза не удалось… Решил вернуться на точку старта, к трансформатору, от которого поворачивал в лес. Тут звонок от заказчицы все-таки прошел! Я попытался объяснить, где я нахожусь, начав описание с улицы Светлой. Оказалось, что, несмотря на прожитые в этой дыре годы, она не имеет понятия о названиях здешних улиц и номерах домов на них. Описание того, что я вижу тоже не помогало: дорога, сосны, темнота. К этому моменту я вернулся к искомой развилке. В итоге выяснилось, что я был на верном пути, просто я не доехал до оазиса света и благополучия – их дом, обильно украшенный иллюминацией, находится на конце петли, которую я должен был описать, двигаясь лесом. Теперь основная задача для меня была - придерживаться  забора по улице Светлой, что я и делал, продолжая движение и не выпуская телефона из руки, а после понырять еще немного в разные стороны, повинуясь изгибам дороги. После нескольких быстро идущих друг за другом спусков и пригорочков я должен был резко повернуть в право, «прямо в лес», по словам моего удаленного штурмана. Уверен, что в нашем разговоре она несколько раз путала право и лево, поясняя мне, куда сворачивать. Но, в итоге, я нашел нужный поворот, углубился в это царство Берендея, и, к счастью, уже мог видеть обилие радостного электрического света как в старой новогодней рекламе кока-колы.
Так, на место представления я прибыл, теперь надо было нарядиться. Хотел было сделать это прямо в машине, что, конечно, не удалось. Сменить ботинки на валенки я смог, а, вот, шубу, сидя за рулем, надеть не получилось. А на морозе переодеваться не хотелось, но пришлось. Но и выйдя из машины по-быстрому переодеться в дед-морозовское не удалось. Все элементы костюма, уложенные в подарочный мешок, перепутались и никак не хотели находиться в нужной последовательности: вместо шапки лезли рукавицы, вместо рукавиц – кушак и так далее. Тем временем выпорхнула хозяйка. Она уже вышла с пакетом с подарками, но, видя мою суетную всклокоченность, предложила переодеться в доме. Она сказала что-то типа: «Я сейчас уведу собак, а вы идите за мной. Там в котельной можно будет переодеться». Мы так и сделали. Я прошел в дом, где в темной прихожей она меня встретила и провела в котельную, где я и начал облачение. Через пару минут она вернулась, втиснулась в это небольшое помещеньице и протянула мне подарки детям. Костику предназначалась, действительно, плюшевая свинка грязно розового цвета. Меч джедая как-то стерся из программы. Подарок для Насти, к счастью, поменялся: вместо белья ей предназначался пакет со всякими косметическими средствами. Но добавился новый элемент – сладкие подарки обоим детям. Я все это убрал в мешок, куда еще добавил и свою кепку с перчатками для некоторого дополнительного объема, чтоб после раздачи подарков в этом доме мешок не оказался совсем пустым: все-таки я Дед Мороз, детишек, ожидающих меня еще полстраны! То есть я не забывал о полноте и достоверности образа! Костюм по-прежнему дурил и никак не соглашался быть надетым. Дело в том, что борода была огромная, заботливо сплетенная китайцами из волнистых тонких длинных нитей. И наэлектризовывалась она еще сильнее, чем женская юбка из синтетики! Извлеченная из мешка она больше напоминала голову медузы Горгоны с миллионами тончайших растопыренных щупалец, норовивших приклеиться и зацепиться за все, что ни попадя. Еще дело осложнялось тем, что, когда я наклонялся, она, удерживаемая только завязочками на макушке, отклонялась от моего тела, сохраняя вертикальное положение, и это, естественно, не помогало мне ни окончательно одеться в костюм, ни даже заглянуть в мешок. Вдобавок кушак выступил с бородой заодно и все время запутывался, увязая в ее зарослях. Я начал потеть, злиться и раздражаться. А хозяйка уже напомнила о себе из-за двери театральным шепотом: «Вы в порядке, там? Я иду в комнату, а вы, как оденетесь, приходите туда». Я почувствовал, что проект под угрозой, выдохнул, приказал себе успокоиться, прекратить истерить и привести себя в порядок. Здравый и спокойный подход к делу возымел действие, я мобилизовался, подпоясался, привел всю бутафорскую растительность на лице в относительный порядок и вышел наружу. Но тут вылезло новое затруднение. Двигаясь за хозяйкой при входе в дом, я не особенно старался ориентироваться в поворотах крыльца, прихожей, коридора. Так что теперь, оставшись один и будучи предоставлен сам себе, не очень четко представлял, куда мне двигаться, где она, эта гостиная. Дом оказался большим, из первых впечатлений в голове остались только две лежанки-матраса для собак, на каждой из которых я бы мог при необходимости скоротать ночь. Ну, я двинулся, куда глаза глядят. Но быстро понял, что смотреть надо было в другую сторону… Сделав пару поворотов, я неожиданно уткнулся в низенький заборчик или воротца, которые отгораживали ранее пройденную мной прихожую. Только теперь из темноты к этому заборчику быстро и неожиданно вышли… две собаки размером с небольшого теленка и уперлись в него грудью. Прямо скажем, ни своей высотой, ни прочностью эта оградка никак не смогла бы удержать их в стойле, если б они захотели дотянуться до меня.  Проявив явную заинтересованность, они повернули ко мне свои большие, показавшиеся мне безухими, головы. И их можно было понять: в их доме впотьмах шарится какой-то чужак непривычного для них вида с мешком в руках. Как-то быстро в моей голове промелькнула картинка с Дедом Морозом на полу в луже крови и перекушенной шеей. Вся эта встреча и видения заняли полсекунды, и я быстренько дал задний ход, надеясь, что они сыты и ленивы, так как существенных препятствий для этого у них на пути не было. Не слыша, к своей радости, топота за спиной, я сосредоточился на том, чтоб на нескольких оставшихся метрах коридора, ведущего в комнату с публикой, вернуться в образ, не растеряв из памяти всех заготовок для моего маленького представления.
Вынырнул я из коридора прямо в декорации какого-то «американского» дома со всеми атрибутами «американского» же Рождества. Просторная комната, камин, елка, большой мягкий диван, светлые стены и мебель, семейное застолье у окна «в пол» с заснеженными елями за ним. Первые взгляды, обращенные на меня хозяевами, были хотя и нейтрально доброжелательными, но скорее оценивающими: что, мол, нам покажет этот дед-мороз-волонтер. Но, после пары фраз, я понял, что взял верный тон, не пойдя по пути стихотворного рассказа об утомительном путешествии дедушки «с Камчатки». Я сразу после приветствия удивил репликой: «Ба! Кого я вижу! Это же… Костик! А это… Настя!» Похоже, мальчишка действительно был потрясен и обезоружен приходом Дедушки Мороза, а Настя сразу обозначила свою взрослость, дистанцируясь от моего представления, изобразив недовольную гримаску.
Детей выпихали из-за стола навстречу Дедушке Морозу. Настя, конечно, была против, заявив: «Мне же не пять лет!» Но, по крайней мере, не «спалила» меня, и то хорошо! Я укрепил контакт заявив, что, знаю, что они ждут от дедушки – подарков!
- И вы их обязательно получите! – Продолжал я втираться в доверие. – Потому что дедушка како-о-ой? – Задал я вопрос-намек.
- Добрый! Добрый! – Быстро, верно и дружно ответили Костя и Настя.
Ободренный таким верным течением интерактива, я мысленно сверился со своим сценарием и продолжил раскручивать детей на участие в обмене ожидаемыми репликами.
- Отлично! Какие сообразительные дети! А раз так, то вам нетрудно будет ответить еще на один простой вопрос. Чтобы весь следующий год получать подарки не только от деда Мороза, но и от мам и пап, что нужно делать?
Тут Костик порадовал меня своим чутьем к драматургии и опять ответил правильно:
- Хорошо себя вести… Прибирать в комнате…
Вообще, со стороны можно было подумать, что всё – постановка, все заранее отрепетировано. Но нет, видно, я действительно нащупал путь наименьшего сопротивления всей этой принудительной анимации. Стараясь не потерять нить беседы, я продолжил:
- Молодчина! Хорошо, но, может, вы скажете, чем можете гордиться, за что вас хвалили в прошедшем году? – Подводил я Костика к ответу про его спортивные успехи. Но тут помогли родственники: бабушки и мама сами заговорили про медаль. Воодушевленный подсказкой Костик ретранслировал мне:
- Медаль получил по кудо!
Группа поддержки продолжила вносить оживление в беседу и стала дружно требовать:
- Покажи! Покажи медаль-то!
Тут захлопали дверцами шкафов и достали связку медалей. Настала очередь дедушке выразить искреннее удивление:
- Ух ты! Сколько медалей!
- Да нет, это в основном собачьи! – Честно призналась семья. Костина – вот! – Показали мне «бронзу» Кости.
- Здорово! Отличная медаль! Желаю тебе, Костя, чтоб в следующем году ты обогнал собак по медалям! – Нашелся я и порадовался вновь, что ушел невредимым в темной прихожей от этих медалистов.
- Костя! Может, ты покажешь, что такое кудо? Какие вы там приемы, удары тренируете?
Тут Костя охотно продемонстрировал парочку бодрых движений ногой.
- А маваши можешь? – Блеснул я знанием единоборческих терминов.
- «Мамаши?» Да! – под общий смех подтвердил Костя свои умения.
- Послушай, Костя, а я знаю, что и Настя занимается кудо, так? – Настя с некоторой досадой взрослой девочки, не желающей участвовать в играх для малышей подтвердила этот факт.
- Я даже знаю, что у нее есть какой-то пояс! Какого цвета? – Продолжил отыгрывать я сценарий, основанный на сведениях, подкинутых мамой Кости.
- Да! Да! Синий! – Охотно поддерживал разговор Костя. – И, очень кстати для нашего представления, обратился к футболке Насти, на которой, как оказалось, было «наглядное пособие» - надпись «kudo» и вся палитра поясов, котирующихся в этом виде единоборств. Костик указал на полоску синего цвета. И тут я, довольный, что не упустил «изюминку» сценария, громогласно вставил:
- А у дедушки – красный! – Сдвинув одной рукой бороду, а другой вертя кушак.
Тут, что называется, «зал грохнул»! Все оценили дедушкину находчивость.
- Что ж, молодцы, ребята!
Я понял, что дальше тянуть с подарками уже неприлично и пора перейти к самой ответственной части спектакля.
- Скажи-ка, Костя, а в кого ты играл весь год, кем ты был? – Я хотел блеснуть своей осведомленностью о чаяниях и подробностях жизни мальчика. Костя пару секунд соображал, а потом ляпнул, полностью обманув мои ожидания:
- Шутником!
Но, по счастью, я быстро сориентировался и ответил:
- Что же, похоже, ты был шутником и в письме Дедушке Морозу в шутку попросил у него плюшевую свинку?
Реакцию Кости я не забуду никогда! Он был искренне потрясен такой информированностью дедушки: его глаза распахнулись, а рот остался открытым.
- Ты ж попросил у меня свинку! Раз попросил – на получи!
Тут я начал было выразительно раскрывать мешок и наклонился, что б заглянуть в него. Но проклятая борода опять повела себя по всем законам физики: отделилась от лица и живота и своей мохнатостью совершенно закрыла мне обзор. Поклонившись так несколько раз публике, вынужден был эту ситуацию обыгрывать:
- Вот какая у дедушки борода – даже подарки мешает доставать!
Прижав рукой с мешком бороду к животу, другой рукой я выудил свинью.
- Ой, какая свинка! – гости бурными возгласами постарались придать ценность этому странному подарку. Костя получил свинку, а Насте я достал, путаясь в своих шмотках, лежащих в мешке, пакет со всякими флаконами.
- Что ж, дедушке пора. Давайте прощаться! – начал я сворачивать представление.
- А покушать дедушка не хочет? Просим к столу! – гостеприимно предложило семейство хозяев.
- Что вы! Дедушка спешит! – Продолжал я говорить о себе в третьем лице. – Еще шестнадцать миллионов детей надо навестить! – Углубился я в подробности дед-морозовского ремесла.
- Ну, давай, Костя, сфотографируйся с дедушкой у елочки. – Предложила его мама. Я безропотно принял и это отступление от сценария. Костя был очень серьезен и не улыбался. Видимо, ответственность, которую он ощущал, взяв в руки для фото мой мешок, слишком давила на него и ему было не до улыбок. Я еще раз похлопал его на прощанье по плечу, помахал всем рукой: «До свидания! До следующего года!» - И двинулся на выход. Хозяйка вызвалась проводить дедушку. Псов она уже успела куда-то убрать, так что я безболезненно проскочил прихожую и с настроением артиста, успешно отыгравшего спектакль, двинулся по морозцу за ворота.
- Можно сразу заказать вас на следующий год? – Попросила, как мне показалось, искренне, заказчица, когда я наскоро сбрасывал «шубу» на заднее сиденье машины. – А я вам сейчас перечислю. Спасибо!
- С праздником! Счастливо! – Попрощался я.
Забравшись в машину, я скинул канадскую жилетку, под которой порядком взмок во время представления. Скинул валенки, надел свитер, пуховик, кепку и двинулся в обратный путь.
Казалось бы, обратный путь, уже знакомый, должен был быть быстрым. Но, погрузившись опять в эту иллюзию «морских глубин», я нырнул не в ту сторону на ключевом повороте. К счастью, какие-то явно новые объекты на моем пути сразу бросились мне в глаза, я притормозил, осмыслил происходящее, понял, что повернул не туда и стал сдавать назад, стараясь не съехать в сугроб. И тут… Даже не скажу «произошло», потому, что ничего, собственно, не случилось, а было отмечено, так, мимоходом, как, например, фонарный столб, в который надо не въехать задом, или ширина дороги, в которую надо уместиться, словом, как нечто объективно существующее, что надо учесть, двигаясь на этом участке дороги. Словом, я увидел большого белого пса, который сошел с дороги в лес. Но сошел он в придорожные деревья, уступая ее мне, чтоб лишь разойтись и тут же вернуться обратно, и снова пойти по ней по своим собачьим делам. Причем это все было настолько очевидно, что я стал двигаться с большой аккуратностью, потому что ежесекундно ожидал его выхода по моему правому борту. Я боялся, что он, как это любят делать собаки, сунется к машине в опасной близости к колесам. Словом, я надеялся его миновать, пропустив и избежав столкновения. Но так никто и не вышел… Казалось бы: не вышел и наплевать! Да, но меня такой исход удивил и насторожил. Ну, куда делся пес? Так вот взял и ушел в лес? Пес – в лес? Это исчезновение меня не на шутку напрягло. Даже стало немножко жутковато: среди ночного леса появляются большие белые псы, уходят в чащу… Неуютно стало на столько, что я заблокировал двери машины изнутри. Да, можно сказать, что, мол, это вообще мне показалось. Пусть. Но я маневрировал и вел себя на дороге, исходя из очевидного для меня тогда факта опасной близости собаки к машине…
Так или иначе, я справился с ездой задним ходом среди сосен и сугробов и двинулся уже по знакомой мне «Светлой» улице в кромешной темноте.
Приятен был путь домой. Это чувство подогревалось всем: и исполненным обещанием; и облегчением после выполненной, без ложной скромности скажу: хорошо выполненной! – работы; и предвкушением предстоящего праздника с раздачей и получением многочисленных подарков; и беспрепятственной ездой по почти пустым дорогам; и гордостью от того, что я, вот, в одиннадцатом часу ночи тридцать первого декабря – трезвый; и предвкушением того, что скоро это состояние радикально переменится; и даже маленьким «перечислением» мне на карту за мои актерские труды. Непонятно, правда, было, почему в итоге я получил четыре тысячи, а не пять, как изначально оговаривалось. Но и это нисколько не снижало уровень благодушия, удовлетворения, предвкушения приятного вечера. Сама эта плата была условностью, подкупившей лишь дочку. Да, надо упомянуть, что несмотря, на то, что она меня продинамила со своим участием, хотя сама же и втравила меня в эту затею, денежки-то получить она рассчитывала, но я был непреклонен. Нет, я не жадный и, думаю, в плане подарков и поощрений она не обижена, но уж эта ситуация была вопиющей: я один все сделал, а гонорар – отдай?! Нет, это было попранием здравого смысла, которого я стараюсь придерживаться, пусть и не всегда успешно.
Приехав домой, я взялся разобрать свой костюм и аккуратно уложить все в мешок. И тут я обнаружил… сладкие подарки детям, про которые начисто забыл! Ну, ладно, не страшно. Я лишь попросил жену передать потом ее соседке по кабинету эту часть подарков, не предусмотренных в изначальном сценарии.
Да, «чес» удался! Заказчики получили праздник с дедом Морозом-юмористом, а я – бальзам новогоднего настроения. Не уверен, что захочу вновь отыграть ту же роль на той же «площадке» и в этом году, но во всяком случае, бороду, измазанную в помаде, я постирал…