Неудавшийся полёт

   Я открыл глаза. Спросонья не понял, где я. Большое помещение. Высокий потолок. В свете синего света лампочки над дверью, метрах в тридцати от меня, тускло вырисовались на кроватях, стоящих рядами, спящие люди.

   Болело левое плечо и рука. — Боль разбудила, — подумал я. Сознание возвратило меня в реальность. Вспомнил, что нахожусь в казарме воинской части. Вчера вечером меня доставил сюда лесник, встретившийся мне вчера вечером в горном лесу. Перед глазами, как кадры кинофильма, один за другим, возникали картины событий последних двух суток.

   Дежурное звено. Время дежурства подходило к окончанию. Приближалась темнота.  На моём истребителе, без радиолокационного прицела, можно выполнять перехваты воздушного противника только в светлое время вне облаков.

   Предполагал после дежурства встречать гостей по случаю дня рождения жены. Внезапно сигнал «Воздух». Через несколько минут мой истребитель, набирая высоту в безоблачном небе, разворачивался на курс полёта встречи с самолётом, нарушителем воздушной границы страны. Не следя за наземными ориентирами, представлял, что перехват цели должен состояться над акваторией Чёрного моря.

   Уже была набрана высота девять с половиной тысяч метров. Начала пропадать радиосвязь с командным пунктом. Это вызвало у меня беспокойство. Тут же приступил к поиску причин возникшей причины.

   Проверил. Не светится красная лампа отказа генератора. Вольтметр показывал разряд аккумулятора. Понял, что сразу после взлёта, отказал генератор, но сигнализация не сработала. Включённые все потребители разрядили аккумулятор. Первым отказало радио. Развернулся на сто восемьдесят градусов, чтобы кратчайшим путём выйти на сушу.
 
   Сердце участило ритм. Наступали короткие южные сумерки. Отсутствие освещения приборов не позволит выполнять полёт в тёмное время. Придётся катапультироваться. Успеть долететь до берега.

   Выйдя на береговую черту, что определил чётко, продолжил полёт в том же направлении, чтобы попытаться преодолеть Кавказские горы. Но, быстрое наступление темноты, нарушили мои планы. Я перестал видеть показания приборов.

   Ничего не оставалось делать, как убрать обороты двигателя до малого газа и закрыть стоп - кран. Принята изготовочная поза для катапультирования. Сброс фонаря, выстрел. Сильный динамический удар от раскрытого парашюта.

   Снижаюсь. Но, куда? Внизу ни огонька, кромешная темнота. Возможно будет приземление на вершине одной из гор Главного Кавказского хребта. Но, может быть на каменный склон, или в ущелье, каких не мало в горах.

   Ожидал внезапной встречи с землёй, которую не видел. Снизившись ниже, заметил тёмные очертания леса. Закрыв руками лицо ждал приземления. Хруст сломанных веток. Я ощутил остановку движения вниз. — Повис на дереве, — решил я.

   Темнота не позволяла видеть высоту моего висения и ствол дерева. Решил оставаться в подвесной системе до рассвета. Поднял руку, чтобы посмотреть время на часах. Циферблат светился, но было разбито стекло, отсутствовали стрелки. Это меня огорчило. Началось ожидание рассвета.

   Холод горной ночи проник под моё лётное обмундирование. — Не плохо бы было быть в демисезонной куртке, — начав дрожать, подумал я. Усталость тяжестью наваливалась на мои веки. Но, холод препятствовал сну в подвесной системе парашюта.

   Наконец, я заметил, как всё, что окружало меня, стало сереть. Началось вырисовывание чуть заметных контуров деревьев. Сквозь густую листву, начинающую желтеть, я увидел робкие лучи солнца. Меня это обрадовало. Скоро рассветёт. Я смогу освобождаться от плена возникшей ситуации.

   Лес пробуждался. До меня донёсся стук дятла и пение неизвестной птицы. Я чётко видел, что купол зацепился за край высокого дуба. Ствол далеко от меня, я не смогу раскачаться, чтобы приблизиться к нему. До земли было метров пять – шесть.
 
   Считал, что раскачивание в подвесной системе приведёт к освобождению от зацепа и скольжению купола по веткам.
План удался. Началось моё движение вниз. Ветки дерева не обламывались, сгибались. Я оказался на земле.

   Освободившись от подвесной системы парашюта, вскрыл неприкосновенный запас. Экономя воду, сделал несколько глотков воды из фляжки и съел два квадратика шоколада. Нашёл спички, упакованные в непромокаемый пакет. Положил в карман куртки комбинезона.

   Подумал, что большую тяжесть представляет высотный кислородный прибор. Освободился от него с помощью лётного ножа. Решил сложить в парашютную сумку неприкосновенный запас, несколько отрезанных строп и купол. Достал из НАЗА пластмассовый компас. Сориентировался по странам света. Взяв парашютную сумку на здоровое плечо, тронулся в путь. Понимал, что инструкция требовала другого решения: ждать поисковую команду на месте приземления. Но, оценив ситуацию, решил самостоятельно выходить из леса.

   Он был диким. Я не видел признаков присутствия человека. Идти пришлось, поднимаясь на возвышенности и опускаясь вниз, преодолевая густые кустарники и огромные камни, попадающиеся на моём пути. Лес жил своей жизнью. До меня доносились звуки пения неизвестных птиц, скрывающихся в ветвях деревьев, шум листвы качающихся веток.

   Я ждал появления речки или ручья, которые могли вывести меня в места присутствия человека. Взял за правило, периодически останавливаться на отдых. Понимал, что мне нужны силы.

   Направление движения на север проверял по компасу. Выйдя на открытый участок леса, на вершине холма, забравшего у меня много сил, я чётко увидел солнце. Оно клонилось к закату.

   Я услышал отдалённый шум. Подумал, что это шум деревьев. Но, прислушавшись, разобрал отдалённый шум воды. Пошёл в направлении того шума. Через какое – то время увидел реку. Берега были каменистыми с местами, которые приходилось обходить, уклоняясь в сторону от русла.
   
   Наконец, я вышел на ровный берег горной реки. Он был усыпан ярким цветами.  Вода, бурлящая на камнях, выступающих из воды, была кристально чистой.  Здесь решил устроиться на ночлег.

   Проснувшись с первыми лучами солнца, съел несколько квадратов шоколада, запил нескольким глотками воды из фляги, продолжил путь вдоль реки с надеждой выйти к людям.

   Находясь на берегу лесной горной реки, был уверен, что выйду к людям. Это придало мне силы и подняло настроение. Почувствовал некоторое облегчение от боли в плече и руке.

   Рассуждал мысленно, — я был в критической ситуации, выжил. Я должен выйти к людям. Должен вернуться домой и в свою эскадрилью. Знал, что там далеко, на аэродроме и дома верят в то, что я жив. Что я вернусь.

   Мои надежды на встречу людей увенчались радостью. Передо мной стоял бревенчатый дом. Возле него, на привязи, паслась коза. Из дома вышел пожилой мужчина и с интересом смотрел на меня. Я, обрадовавшись встрече, ускорил шаг. Это был лесник.
 
   С большим внимание выслушал мою историю. Накормил обедом и предложил подвести на мотоцикле в воинскую часть, находящуюся километрах в десяти от его избушки.

   Вот так я оказался в солдатской казарме. В тот вечер связался по телефону, через несколько коммутаторов, с командиром своей части. Получил указание находиться в части. Ждать прибытия вертолёта. На всю жизнь в моей памяти остался тот неудавшийся боевой вылет и радость продолжения жизни.
Б. Аверин
19.01.26.