Ворона натуральная

      Фамилия моя — Вороньев. Что она говорящая, узнал недавно, когда надумал перейти перекрёсток. Стою, значит, я перед «зеброй». Красный свет не пускает. Жду свой зелёный, головой верчу по сторонам. Погода летняя, август, солнце в окна брызжет, так и хочется полной грудью вдохнуть, но боюсь: выхлопные газы задушат. Глядь — на той стороне перекрёстка зелёный загорелся. Тронул я поскорее с места. Знаю, горит мало, как бы по пяткам не получить. Два шага только и сделал, как вдруг визг тормозов, крик.
— Куда, ворона, лезешь? Ослеп? — верещит из машины водитель.
Зелёный-то был вдоль, а мне надо поперёк. Я назад на тротуар. Извиняйте, мол, граждане, обмишулился! Пешеходы на меня волком смотрят: они тоже чуть не сунулись под колёса. Оно и понятно, мы все вроде как стадо: ты пошёл — и я пошёл; ты стоишь — и я стою. Только с этого раза я осторожнее стал.

В сентябре новый случай. Стою на перекрёстке. И только загорелся зелёный — для меня! — как сбоку вынырнула машина. Я ногу придержал. Нехай, думаю, поворачивает, коли терпежу нет. А тот рад, по встречной погнал. Вдруг какой-то пострелёнок с ранцем выскочил и по «зебре» норовит успеть. Не успел. Машина его сбила. Водитель — по тормозам. Я мальчонку поднял — живой, слава богу! Крови нет, кости целы. Кричу водителю:
— Что ж ты, гад, людей давишь на переходе! — И машину под зад пинаю. Ладно бы автомобиль был нашенский — «Жигули» или там «Запорожец», а то немец (или японец). Разве зря наши деды воевали? Другой бы водитель вышел, меня укоротил, мальчишку пожалел, а этот дал по газам и был таков! Иноагент, не иначе.

Наступил октябрь. Мороз пустяковый, однако на дороге наледь. Иду через перекрёсток на зелёный свет. Иду быстро и вместе с тем медленно, чтобы не поскользнуться. Вижу, издалека несётся автомобиль, километров под сто разогнался. Ну, думаю, если левый поворот делать будет, то скорость сбросит. Не станет же он меня давить. И что же? Не сбросил! Такой вираж сделал, Шумахер! Смял бы меня, как яйцо куриное, кабы не прыгнул я метра на полтора. Откуда и силы взялись в семьдесят-то лет? Чую затылком, будто ураган подул. Это Шумахер пронёсся. Счастливчик, даже не перевернулся на вираже!

Ещё пару раз пытались меня задавить на перекрёстке, да всё неудачно. До весны дожил.

Апрель, погода шепчет. Сухо, тепло. Пыль клубами летает и скрипит на зубах. Мне улицу перейти надо. А светофора нет. Его тут лет четыреста не бывало. Только ступил я на «зебру», как слева высунулась морда автомобиля. Пропустит или давить будет? Я же не вижу, что у водителя на лице написано. Хотел уж сам его пропустить, как вдруг заметил рядом с собой ворону. Тоже на «зебру» нацелилась. Ей что — она и перелететь может, но нет, стоит со мной на пару. Автомобиль тоже  выжидает. То ли нам удивляется, то ли правила дорожного движения соблюдает. Из нас троих ворона первая сообразила, что дальше делать. Взяла и пошла! Идёт вразвалку, голову прямо держит, лапы ровно кладёт, печатает, точно охранник в Доме правительства. Я к ней пристроился. Машина, что слева, тронулась и крадётся медленно. А мы с вороной: я — шаг, она —три, я — шаг, она — три. Так вместе и перебрались через улицу. Не знаю, куда бы мы потом с ней пошли, если бы  собака, выскочившая из подворотни, не спугнула её. И вот теперь я думаю, отчего она мне доверилась? Неужели из-за фамилии? Вороны, говорят, соображают не хуже человека, а может, даже и лучше.

Ну а летом, граждане, всё, к счастью, переменилось. Раньше светофор на моём перекрёстке 13 секунд зелёным горел, а теперь — 36! Должно быть, Бог увидел сверху это дело и позвонил куда следует. Навели порядок!