Тайна Моны Лизы. Глава 45

Глава 45 "Все планы перечеркнуты"

На следующий день у Вари поднялась температура - они с папой перегуляли давеча после садика во дворе на горке; к ночи Варя засипела, стала жаловаться, что ей больно глотать и наутро в сад ее не повели.
Остаться с ней, кроме меня, было некому, пришлось вызвать врача и садиться на больничный.
Варя сильно кашляла, прямо -таки, бухала и я вздыхала, понимая, что такой кашель быстро не проходит.
Я позвонила с утра Ирине Федоровне, рассказала про наши горести и секретаря предупредила, что у меня вызван врач для температурящего ребенка и чтоб меня в школе не ждали.
Благо, Ирина Федоровна, зная мои обстоятельства, обеспечила меня заменой - подозреваю, что сама ходила, разрываясь между двумя кабинетами.
От Раисы Васильевны звонков не было и, честно говоря, объясняться с ней по этому или по какому-либо другому поводу, не хотелось.
В связи с этим я забыла на три дня и Полину, и Олю; мне дома суеты хватало с лихвой.
Варя капризничала, требовала идти гулять.
В окно стучалась весна с ее молодой зеленью и ярким солнцем и трудно было объяснить четырехлетней егозе, что, когда ты болен, следует поберечься и посидеть дома.
Чуть только температура ее отпустила, она неумолимо стала рваться  на улицу и на третий день ее болезни я пообещала ей немного погулять.
-Только, Варя, часок, не более!
-Ладно-ладно, часок, не более!
-Дай честное слово, а то, знаю я тебя, на улице такой крик подымешь, хоть святых выноси!
-Каких святых, мамуля?
-Это поговорка такая, потом объясню!
-Нет, сейчас объясни!
-Либо мы идем гулять и ты одеваешься, либо я трачу время на никому не нужные объяснения! Выбирай!
- Ладно-ладно, я  уже одеваюсь, мамуля!
Раздался телефонный звонок. Я подумала, что, вдруг это с работы и что я совсем не хотела бы разговаривать сейчас, когда я стою полуодетая и собирающаяся выйти с ребенком во двор, в коридоре.
Но Варя уже ринулась к телефону и схватила трубку.
"Але!- прокричала она запыханно.- Але, кто звонит?"
Оказалось, звонит бабушка. Пока я успела дойти до комнаты, Варя уже выпалила бабушке, что она болеет и в садик не ходит. Бабушка потребовала у Вари позвать меня. Варя на голубом глазу протянула мне трубку и помчалась обуваться.
"Лиза, почему вы дома? - без особых приветствий потребовала объяснений свекровь. - Что это за напасть приключилась?"
Я стала закипать и очень хотелось ей ответить, что напасть-это ее неурочный звонок в то время, когда никого из нас точно не должно было быть дома. Проверяет, стало быть.
- Ирина Петровна, разве дети не болеют периодически? Это нормальное явление, почему это надо называть напастью?
-К твоему сведению, здоровый ребенок в семье - вот нормальное явление!
-Вы нас застали за одеванием в коридоре. Как раз, поведу на солнышко - оздоравливать.
-Какая у нее температура?
-Нормальная со вчерашнего дня.
-Виктор на работе?
-Где ж ему быть?
-С твоей школой  теперь можно ожидать всего, чего угодно!
-У вас что-то случилось?
- Это у вас случилось! А у  меня просто окно между парами! Вот, решила набрать. А тут такое...
-Да какое такое? Я осталась дома с Варей, собираемся на прогулку, погода хорошая, в холодильнике всего навалом.
-Знаю я ваше навалом! В лучшем случае сосиски да пельмени
Я взбеленилась.  Да уж, отбивных мы в холодильнике не держим. Я зажала трубку ладонью и еле слышным шепотом предложила Варе покричать. Что-что, а в аванюры моя дочь включалась с азартом и удовольствием.
"Ма-ма-а, ма-ма! - завопила Варя. - Ну, пошли же скорей, мама, мне жа-арко!"
Я одобрительно выставила навстречу Варе руку с поднятым  большим пальцем.
-Извините, Ирина Петровна! Варя ждет меня и боюсь, пропотеет!
- Вечно у вас не пойми, что!
Свекровь, не прощаясь, кинула трубку.
Я улыбнулась краешком рта, чтобы вездесущая Варя не приметила ухмылку.
"Ревнует и досадует!" - вспомнились недавние слова умницы Полины. Ну что ж, так оно и есть.

Мы вышли на двор и я блаженно зажмурилась: работа - работой, ну до чего же приятно в конце апреля в будний день с утра знать, что тебе не надо идти на работу! От этой вороватой мысли я на минуточку почувствовала себя предательницей. Ну, тут уж что поделать, ребенок может занемочь в любой момент, никто от этого не застрахован.
А радоваться весне - вот уж точно ни-ко-му не запрещается.

Как -то так случилось, что, выйдя на улицу, я машинально двинулась к Олиному дому. Варя висла на моей руке, дергала меня от радости, что солнце, птичий трезвон, она не в саду, а идет гулять с мамой, что в последнее время стало редкостью.
"Мамуля, на площадку с красной горкой!"- затребовала Варя, понимая, что у нее всего лишь час и она имеет преимущество заболевшей девочки, которой сам бог велел капризничать.
"Успеем!" - сказала я тоном, который моя дочь чувствовала и которому не смела возражать.
"А куда мы?"  - не унималась Варя.
А я подумала, что ничего страшного не случится, если мы, походя, на пять минут заглянем к Оле.
"К моей ученице заглянем ненадолго?"- спросила я Варю.
"Заглянем! - немедля согласилась любопытная Варя, зная, что любая встреча сулит ей массу впечатлений.- А куда?"
-К Оле, которая тебе Покахонтас нарисовала.
-Хочу! Заглянем! А у нее есть что-то вкусное для меня?
-Это вряд ли, Варя! Она после своей травмы не может пока готовить и ходить в магазины за вкусным тоже не может.
-Почему? Почему, мам? А что она ест?
-А вот мы сейчас с тобой заглянем в магазин и сами что-то вкусное купим, ты ведь помнишь, когда мы ее навещали в больнице, ты у нее все гостинцы съела!
-Неправда, не все! Только банан и яблоко!
-Вот потому и самое время ей от нас что-то купить!
-Только, чур, я сама буду выбирать, что купить!
-Только, чур, слушаться там и не тараторить, как сорока! И вести себя так, чтобы мне не краснеть за тебя! И только на пять минут, слышишь? Ты ведь помнишь, что у нас всего лишь час на прогулку, нам нельзя долго гулять, а то ты еще не выздоровела!
-Слышу, слышу!

Мы зашли в универсам, где Варя выбрала большой пакет кукурузных палочек, потому что сама их любила, а я добавила к этому консервированный компот из персиков и шоколадные пряники, и мы двинулись к Оле.
Подойдя к подъезду, мы увидели большие буквы на асфальте прямо под Олиными окнами. Надпись гласила "Будь здорова, Оля!"
"Ого!- подумала я. - Кто же этот терапевт? И какая замечательная мысль - написать пожелания здоровья прямо на асфальте! Как просто и как здорово!"
Варя стала разглядывать буквы; она, как раз, училась читать.
"Мамуля, тут написано "Оля", да? И еще "будь", да? - спросила она, вчитываясь.
 "Будь здорова!"- тут написано.
-А кто это написал?
-Не знаю, дочь. Может, Оля сама знает, это ведь, думаю, для нее написано! Сейчас спросим!
Мы поднялись на лифте на самый верх и я нагнулась, чтобы посмотреть, оставлены ли ключи под ковриком.
Человечек внутри отозвался кульбитом. Он кувыркался все чаще, словно предчувствуя  радость от скорой встречи с этим миром.
Ключи наличествовали. Я улыбнулась своим внутренним ощущениям и потянула из-под коврика связку
Войдя в коридор, громко позвала: "Оля! Ты где? Это я, Елизавета Валерьевна!"
"И Варя!"- громко крикнула моя дочь. Она в любой ситуации чувствовала себя, если не главной, то очень многозначительной, о чем и торопилась дать понять каждому.
"Я дома. Где ж мне быть?" - отвечала из комнаты Оля и в голосе ее угадывалась улыбка.
"Ты не волнуйся! - продолжала я из коридора, не входя в комнату. Это был хитрый маневр, чтобы заставить Олю двигаться нам навстречу, хотя бы на коляске. - Мы с Варей шли гулять, но ей надо было срочно поблагодарить тебя за Покахонтас!"
Варя удивленно подняла ко мне лицо и, видать, сообразив, что сказать надо было именно так, как я сказала, доложила: "Я болею! Меня в садик не водят!"
Послышалась возня в комнате и Оля выехала к нам на коляске: "Здравствуйте, чего ж вы не заходите?"
Варя снова вопросительно уставилась на меня и оторвавшись от моей руки пошла Оле навстречу. Я понимала, как ей хочется пройтись по всей квартире и сунуть нос во все углы. Мешала только взятая на себя роль благовоспитанной гостьи, что пришла нанести визит больному.
"Заходите!" - повторила Оля.
Варя не заставила просить себя дважды и, плотнее прижав к животу мешок с кукурузными хрустиками, просочилась в комнату мимо громоздкой Олиной коляски.
"Ой, мамочка. сколько тут всего!- завопила она. - Сколько рисуночков!"
Я прошла в комнату и увидела, что на стенах пестреют Олины рисунки. Те самые, которые лежали в кладовке. И два голландских натюрморта, копии с которых Оля успела сделать совсем недавно.
"Да тут прямо, как на выставке!"- сказала Варя одобрительно.
Оля смущенно улыбнулась: "Заниматься будем, Елизавета Валерьевна?"
-Нет, Оля, сегодня не будем! Просто шли мимо и зашли сказать спасибо!
-А за что же мне спасибо?
-За принцессу Покахонтас. А еще за то, что ты в больнице голодную Варю бананом угостила! Она тебе в ответ принесла сегодня пряников!
Я видела, что Варя ни за что не расстанется сейчас с кукурузными палочками и вообще ощущает себя владелицей этого огромного сладкого мешка, поэтому упомянула только про пряники, которые Варя любила значительно меньше. А банку с компотом я пристроила на круглом столе, обжившемся между окон с фиалками.
Оля трогала руками колеса, слегка поворачиваясь на месте -так она справлялась с волнением от нежданного визита гостей..
Я подошла к рисункам поближе и стала их пристально рассматривать, скрыв тот факт, что видела их раньше в кладовке.
"Мамочка, тебе какой больше всех нравится?"- вопрошала Варя.
-Мне этот, где фиалки...
-Мне тоже! И еще вон тот, с птичками!
"Оля, - сказала я, не глядя в ее сторону, как бы, между прочим, - там тебе под окнами на асфальте послание...Ты видела?"
"Послание? Мне?- удивилась Оля. - Какое еще послание?"
-Ты сама должна прочесть.
"Там написано" Будь здорова!" - закричала Варя и понеслась в кухню, где можно было выглянуть из окна.
Я с досадой уставилась на свою дочь - ну, вечно ей надо выскочить! Но она меня не замечала, она уже была на кухне и оттуда вопила, что есть мочи: "Вон, вон - белые буковки, их видно!"
"Где, где?"- спрашивала Оля, доехав до кухни , пытаясь повернуть коляску боком и вытягивая шею, чтобы хоть что-то разглядеть внизу. У нее не получалось.
Тогда она приподнялась в коляске, ухватилась одной рукой за ручку окна, второю оперлась о подоконник и встала из коляски.
Я наблюдала из коридора, готовая кинуться на помощь.
Но этого не понадобилось. Оля, изогнув шею и морщась от мешавшего раструба, увидела, наконец, надпись на асфальте.
Крепко держась за оконную ручку и не возвращаясь к коляске,  она попыталась оглянуться на меня.
-Елизавета Валерьевна, кто это написал?
Я пожала плечами. Предположений было несколько. Это могли сделать ребята из класса. Или отдельно Сева Рахлин . Или Полина. В крайнем случае, соседи.
И только Родичев не мог этого сделать никак, потому, что отдыхал в Дагомысе с папой-профессором.
А Оля, как все девочки, живущие фантазиями, наверно, в первую очередь подумала о нем.
Мне не хотелось ее разуверять, но и ясность внести было нечем. Хотелось дать ей совет- пусть это останется милой тайной - секрет написания тех целительных слов, не стоит дознаваться, кто ж их, в конце концов, написал.
Они есть - и это главное. Они помогли ей встать из коляски пусть пока еще на слабые ноги, но они сделали свое дело.

    (Продолжение следует)