Часть II. Новое пришествие Большого Змея. 4

Роялс стал настойчиво стучать в дверь,  с нежностью и любовью в голосе уговаривая меня впустить его, так как мне не следовало уединяться в таком нестабильном душевном состоянии. Он говорил, что понимает, насколько я могу чувствовать себя несчастной, поддавшись отчаянию, но он может все исправить, если я позволю ему быть к себе как можно ближе, ведь я не испытываю к нему ненависти или отвращения, и это единственная разумная причина, которая поможет нам сохранить хорошие отношения.

Действительно, я не могла злиться на Бакина, даже после его исповеди. Рядом с  ним я испытывала только гордость за все его качества, желание принимать его особенным. Заливаясь слезами, я открыла дверь и уже в следующее мгновение осознала, насколько велико счастье пребывать в его объятиях, ловить его поцелуи, чувствовать неукротимую энергию его сильного, еще достаточно молодого тела.

- Все хорошо, - говорила я полушепотом, поглаживая его спину и руки. - Я —глупая, сентиментальная чудачка. Ты лучший из всех мужчин. Я должна благодарить судьбу за то, что ты еще обращаешь на меня свое драгоценное внимание. Я не ценю своего счастья. Как я могу быть такой неразумной?

Бак взял меня на руки о отнес к кровати, аккуратно усадив на край просторного ложа. Он поспешно сорвал с себя тенниску и на мгновение я опешила, едва бросив взгляд на его красивую, широкую грудь цвета бледной охры. Я не могла поверить, что передо мной был тот же Бакин Роялс, который так настойчиво добивался моей благосклонности в тот период, когда дом принадлежал Дугласу, а я пережила здесь удивительные события в окружении необычных людей. Пожалуй, теперь он действительно был уже не Баком Роялсом, а Луисом Деамантесом — великой драгоценностью женского сердца.

- Милый, ты подобен брильянту! - наконец вымолвила я в восхищении. - Грани твоего таланта, как и твоей красоты, ослепляют. Сколько усилий нужно затратить, чтобы отточить это тело до совершенства? Ты очень изменился. Я боюсь прикоснуться к тебе. Вдруг окажется, что ты не тот человек, которого я знала?

Он взял мои ладони и прижал их к своей  груди. Склонившись, он обхватил мои бедра и рывком придвинул меня поближе к себе с таким расчетом, чтобы наши тела, соприкоснувшись, ощутили волну тайного согласия. Он сжал меня своими коленями и, аккуратно снимая бретельки с моих плеч, стал с нежностью гладить мою кожу своими чуткими пальцами.

- Вспомни, какие чудесные ночи мы проводили вдвоем в этой спальне, - говорил он, целуя мои губы, подбородок и шею. - Этот дом подобен земному раю, даже теперь, когда все покинули его. Не нужно бояться внешних перемен. Я тот же, что и прежде. Скоро ты сама в этом убедишься.

Он расстегнул молнию на моем платье, позволив тонкому шелку, мягко соскользнув вниз, обнажить мое тело. Я помогла ему освободиться от брюк. Теперь чувствительность наших тел была подобна оголенным проводам под напряжением. Чтобы избежать смертельного разряда, я выскользнула из объятий любимого, укрывшись за его спиной. Бакин развернулся, пытаясь схватить меня,  и тут я с силой толкнула его в грудь. Не ожидая такого маневра с моей стороны, он откинулся на кровать, однако успев схватить меня за локоть. Не удержавшись на ногах, я плюхнулась в его объятья, которые он приготовил для меня со всей предусмотрительностью.

Крепко обхватив и прижав к себе, он аккуратно уложил меня среди мягких подушек, лаская и целуя мое тело так искусно, что я готова была принять его без страха и недоверия. Я могла позволить ему все, что угодно, ведь сейчас он принадлежал лишь мне одной. Ему невозможно было отказать в том, в чем он нуждался и чего бы он не потребовал для своего желания.

Эта ночь была такой же прекрасной, как и те, что мы проводили когда-то вдвоем в этом месте. Для самолюбия женщины нет ничего важнее, чем осознание того, что в любом возрасте она может быть востребована именно тем мужчиной, которого она обожает всем своим естеством.

Наши бурные ласки прерывались нежными объятиями, и я изо всех сил боролась с  обволакивающей тело истомой, стремящейся овладеть всем моим существом, чтобы безжалостно вырвать меня из сильных рук прекрасного любовника. Я гнала от себя прочь накатывающую волну непрошеной дремы. Если бы наутро мне довелось проснуться в одиночестве на этой чудесной, удобной кровати, то мне было бы невыносимо горько осознать, что прошедшая ночь оказалась всего лишь безумным наваждением. Но любовные игры всегда заканчиваются незаметным вхождением в мир сновидений. И, как я не сопротивлялась этому приятному чувству, все равно потеряла контроль над действительностью. Но даже в захватившем мой разум сновидении, наши ласки продолжались с неиссякаемым желанием.   

*  *  *

Но, очнувшись от прекрасных переживаний сна летней ночи, я ужаснулась тому, что Бакина действительно не оказалось в моей постели.

Сначала я ощупала пространство вокруг себя, не в силах открыть отяжелевшие веки; потом, встав на колени, с большим усилием одолевая остатки дремы оглядела всю спальню. Здесь не было даже одежды Роялса, которую он разбросал вчера по разным углам. Завернувшись в простыню, я  встала с кровати и, подойдя на цыпочках к двери спальни, выглянула в соседнюю комнату. Там, на столе, стояла свежеприготовленная еда, а на одном из стульев висела куртка Бакина.

Я подошла и надела ее на себя. Эта вещь, как и все, что носил Роялс, была пропитана нежным ароматом дорогих мужских духов. Это был аромат любимого мужчины, всегда сводивший меня с ума. Я хотела, чтобы моя кожа впитала в себя этот запах упоения и страсти.

Взяв миску с вяленым оленьим мясом, я спустилась в нижние комнаты и, не найдя в них того, кого жаждала непременно увидеть, вышла на крыльцо и села на ступеньки, глядя через ворота на безбрежный луг, залитый прохладным светом утреннего солнца.

Я жевала оленину и размышляла о том, что же произошло такого, из-за чего Роялс бросил меня в этом доме одну, не оставив даже короткой записки на прощанье.
Вдруг, я услышала какой-то шум, будто мчалось напуганное дикое стадо. В воротах появился Роялс верхом на вороной лошади; на поводу он вел еще одну гнедую в белых «чулках».

- Сима, ты не забыла наши прогулки верхом?! - крикнул мне Бак, не покидая седла. - У меня есть прекрасная идея! Прокатиться до Каменного?  По-моему, я подобрал тебе неплохую лошадь! Похвали же меня, любимая, за старание…

- Милый, все, что ты делаешь — мастерство высшего качества! Твои поступки под стать твоей безупречности. Никто не сможет мне тебя заменить, ибо совершенство не подлежит пересмотру.
- Браво, браво! - поаплодировал мне Бакин со спины своей лошади. - Я постараюсь запомнить твои дифирамбы в мою честь. Непременно использую их в своем творчестве. Ты уступишь мне это право?

- Конечно, милый! - я не могла оторвать взгляда от этого немного кокетливого, немного лукавого, немного порочного мужчины; он был настолько хорош, что внутри меня все прыгало от восторга. - Ты позволишь мне переодеться, чтобы я могла сопровождать тебя?

С подкупающей улыбкой он молча развел руками, словно не мог препятствовать моему желанию нравиться мне.

Где-то в пыльном шкафу я нашла чьи-то старые, заношенные, но выстиранные джинсы, яркую гавайскую рубаху, на которой не оказалось ни одной пуговицы, из-за чего мне пришлось потуже завязать ее спереди, тростниковую кубинскую шляпу и разбитые полусапожки со спиленными шпорами. Может все это сидело на мне не так складно, как того можно было желать, зато в седле в этом одеянии я чувствовала себя как нельзя лучше.

Мы пересекали хорошо знакомые луга, и Роялс, шедший на рыси немного впереди, время от времени бросал через плечо быстрые взгляды в мою сторону; неизменно ухмылялся, однако предпочитал отмалчиваться.

Довольно скоро мы добрались до Каменного и облюбовали себе уединенное местечко возле заводи, где просторный луг, поросший малиновым клевером, смыкался с чистым песчаным пляжем в окружении пышных ив с нежной оливковой листвой. Мы расседлали наших лошадей и отпустили их пастись на сочной травке. День выдался жарким, и мы позволили себе искупаться в прохладных водах этой маленькой речушки.

Сидя на горячем песке дикого пляжа, я с завистью и восхищением следила за красивыми, сильными движениями Бакина, плескавшегося в спокойной заводи. В отличие от него, я плавала слабо — на дальний заплыв у меня не хватило бы дыхания.

- Ты делаешь все, чтобы заставить меня потерять рассудок рядом с тобой! - крикнула я Баку, выходившему с шумом из ручья в сверкающих на солнце струях, оседавших алмазной пылью на его сильном, смуглом торсе. - Ты восхитительно танцуешь, прекрасно сидишь в седле, великолепно плаваешь! Ты — непревзойденный любовник! Такого сокровища мне больше не сыскать в этой жизни. Я завидую твоей индейской жене. Она получила тебя благодаря стараниям твоих родственников и наслаждалась твоим обществом достаточно долго. Я же довольствуюсь столь малым, что наше общение невозможно втиснуть в рамки отношений, которые имели бы какой-то реальный статус! - Я чуть было не заревела от отчаянья, но Роялс успокаивающе мягко обнял меня, как самого близкого для него человека.

Мы оделись и вернулись на луг. Там, в тени разросшейся караганы, мы улеглись на прогретые солнцем потники. Осознание беспредельной уединенности дарило нам поистине вселенское чувство слияния друг с другом и с этим прекрасным миром.
Он ласкал меня своими сильными руками и целовал так самозабвенно, что я не могла противиться его натиску. Но я понимала, что для любовной игры всегда нужно выбирать подходящее время и место.

- Милый, разве наша спальня не настолько хороша, чтобы заниматься там любовью в свое удовольствие? - попыталась я урезонить его, едва сдерживая свой порыв.

Бак тотчас замер надо мной, внимательно заглянул в мои глаза, затем вкрадчиво заговорил, состроив хитрое выражение лица:

- Я не лишен фантазии и знаю все те приемы, про которые говорят, будто они возбуждают аппетит и подогревают желания мужчины. Я не страдаю сексуальными расстройствами, чтобы придумывать извращенные штучки для удовлетворения бесконтрольного инстинкта. Чтобы возбуждаться, мне достаточно всего лишь смотреть на женщину. Не стоит бросаться в крайности, чтобы получать наслаждение в том высшем чувстве, которое из века в век зовется любовью. Разве ты не чувствуешь этого настроения, когда я касаюсь твоей руки или обнимаю тебя с проникновенной нежностью, точно так, как я делаю это сейчас. На мой взгляд секс должен быть не только чистым и обустроенным, но так же исходить от желания другой стороны. Чтобы заняться с тобой любовью на природе, достаточно было выйти за ворота Лесного дома или, на худой конец, наведаться в Тихий приют, а не тащиться в такую даль по жаре и пыли. Да и речка здесь довольно илистая… Как видишь, я вполне разделяю твои опасения.

- Милый, мне тоже достаточно видеть тебя, чтобы испытывать внутреннее удовлетворение. Ну а то, что ты касаешься меня — это беспредельное счастье! - вторила я ему с той же игривостью. - И спасибо за чудесный подарок!

- За что ты меня благодаришь, не пойму? - произнес Бак, продолжая покрывать поцелуями мое лицо.

- Ты снова вернулся ко мне. Эти дни — они, словно бесконечное продолжение нашего романа, как-будто нас разделяла всего одна ночь разлуки, а не долгие годы. Ко всему, нынче обошлось без сюрприза. Я счастлива, что в Лесном доме нет никого, кроме нас двоих. Такой подарок трудно переоценить!

- Я старался, любовь моя! Все мои дары только тебе одной.

Мы попытались расслабиться, чтобы погасить чрезмерное возбуждение, и незаметно задремали в объятьях друг друга.