Часть II. Новое пришествие Большого Змея. 5

Сквозь сон я услышала непонятный шум. Сначала мне показалось, что где-то низко летел самолет, и его гул накатывал приближающейся волной, но потом я осознала, что для самолета этот гул слабоват и он постоянно меняет направление, петляя где-то неподалеку. Я открыла глаза и подняла голову.

У дальнего края луга, в просветах молодой поросли, мелькал красный корпус мотоцикла. Можно было не обращать внимание на случайно заехавших сюда людей, но они вели себя как-то странно. Их было двое. Заметив наших лошадей, мирно пасшихся в отдалении, обладатели мотоцикла сочли для себя веселой забавой попугать их громким рыком своей бездушной техники. Они стали носиться за нашими обезумевшими животными по всему лугу, петляя между кочек и делая неимоверные развороты на месте. Развлекаясь таким образом, они даже не задались мыслью о том, что за лошадьми должен был кто-то присматривать: спасаясь от преследователей, животные упорно возвращались на одно место.

Ситуация затянулась, и Роялс не хотел больше терпеть тупую выходку этих двух идиотов. Он поднялся во весь рост и так оглушительно свистнул, что перекрыл звук мотора. Лошади тут же побежали на его свист, а хозяева мотоцикла, наконец увидев нас, весьма удивились и тут же поспешно направились в нашу сторону. Приблизившись к нам, рулевой заглушил мотор. Эти двое с любопытством уставились на нас.

Это были неопрятного вида типы, лет за тридцать, с помятыми физиономиями, еще не просохшими от многодневных возлияний.

- Господа, не годиться так пугать беззащитных тварей, - стал внушать им Бакин на русском с сильным  техасским акцентом. - Они не сделали вам ничего плохого. Езжайте своей дорогой!

- Он что, пьяный? - спросил рулевой у седока сзади. - Жует слова, будто у него во рту дерьмо! - Они мелко и ехидно рассмеялись.
- Это что, твои лошади? - осведомился седок в заношенной тельняшке, сидевший за спиной рулевого, который, демонстративно откинув полы расстегнутой рубашки, выставлял напоказ свою волосатую неандертальскую грудь.

- Я взял этих лошадей напрокат и несу за них ответственность, - проговорил Роялс жестко, без эмоций.

- Так ты из города? - хрюкнул рулевой и сплюнул через переднее колесо мотоцикла. - А баба твоя? Ее ты тоже взял напрокат?

Теперь они вдвоем уставились на меня, словно были голодны и увидели огромный кусок чего-то невероятно вкусного. Они оба дружно инстинктивно сглотнули слюну. Взглянув на Бака, я поняла, что он разгадал их намерения.

Заезжие о чем-то тихо совещались с минуту, затем оставили мотоцикл и приблизились к нам. Рулевой, волосатый неандерталец, оказался крупнее своего приятеля в тельняшке. Они подошли к Роялсу вплотную и молча набросились на него. Но Бак, судя по всему, ждал этого и сумел увернуться от нападавших.

Я знала, моему любимому в этой ситуации необходимо было удержаться на ногах, иначе, оказавшись в лежачем положении, его непременно начнут пинать. Но Бакин был воином и умел драться. И это являлось еще одним его достоинством, за которое я его обожала.

Конечно, схватка была не равной: от полученных тумаков мужики пришли в ярость, но Роялс не желал драться в полную силу — рассвирепев, он мог одним ударом убить годовалого бычка. Они навалились на него, орудуя кулаками, больше в слепую: так им удавалось на какое-то время справиться с Бакином. Неандерталец, воспользовавшись временной дезориентацией своей жертвы, скрутил ему руки за спиной и удерживал так, не давая ему возможности оказывать серьезного сопротивления, но Бак только собирался с силами.

Эти идиоты, конечно, считали себя героями. Тот, который был в тельняшке, вдруг откуда-то достал выкидной нож, возможно, из кармана своих грязных, бесформенных штанов, и кинулся на меня. Свалив меня на землю, он приставил лезвие к моему горлу и отвратительно захрипел:

- Раздевайся, сучка! Поживей, пока мой малыш стоит по стойке смирно!

Я не испытывала страха, ведь рядом со мной находился мой возлюбленный, который ни при каких условиях не позволил бы каким-то там подонкам издеваться над своей любимой женщиной. Я бросила взгляд в сторону Роялса, которого, как казалось, крепко и надежно держал детина с мерзкой рожей уголовника. Роялс едва заметно сделал мне знак головой, означавший, что я должна делать все, что потребуют от меня эти свиньи. По его лицу текла кровь, заливая ему шею и грудь.

- Может сначала вы слезете с меня? - сказала я идиоту с ножом. - Вы сдавили меня так, что я не могу пошевелить руками!

Мужик громко засопел, но отстранился, сев у меня в ногах. Изобразив на своем лице непрекрытое вожделение, как это делают соблазнительницы в эротических фильмах, и производя телодвижения, от которых завелся бы любой дурак, я стала развязывать и снимать с себя гавайскую рубашку. Также, не спеша, дело дошло до джинсов: расстегнув молнию, я нерешительно отогнула свободный край, слега обнажив бедро. Мужик впился взглядом в ту часть моего тела, куда он непременно стремился попасть. Я коварно ухмыльнулась и зловеще вымолвила, бросая взгляд то на одного, то на другого (неандерталец, который удерживал Роялса, тоже уже давился слюной):

- Ребята, вы зря затеяли все это. Вы еще не знаете с кем связались! - Но мужик в тельняшке набросился на меня, стягивая впопыхах с себя штаны; он даже отбросил нож, решив, что в деле со мной теперь эта вещь ему не понадобится.

Что происходило потом я не видела. Я не могла наблюдать, каким образом удалось Баку освободиться от объятий детины. Я вдруг почувствовала, что мне стало легче дышать: поднятый какой-то силой, мужик завис надо мной и в следующее мгновение полетел проч, - это Бак схватил его за волосы и наладил такого тумака, что тот впал в отключку. Роялс помог мне подняться, и я привела себя в порядок.

- Принеси манильскую веревку, - сказал Бакин, стаскивая в одно место двух полуживых беспредельщиков. - Она привязана к седлу моей лошади. Кто бы мог подумать, что она пригодится мне в этой прогулке!

Роялс связал наших обидчиков спинами друг к другу таким образом, что если бы один попытался освободиться от пут, то непременно придушил бы своего напарника.

- Вы славно поигрались, ребята! - бросил им ободряюще Бак; мужики уже стали приходить в себя, но не смели дернуться лишний раз. - То-то! - ухмыльнулся мой милый. - Ведь дама предупреждала — вы не знаете с кем связались! - Он подобрал с земли финку и так завертел ею перед носом обалдевшего насильника, что тот зажмурился от страха.

- Прежде, чем хвататься за нож и пугать им женщин, научись хотя бы крепко держать его в руке, как это делаю я! - Бак пнул под зад и того и другого.

Он сходил, проверил мотоцикл: много ли осталось в бензобаке бензина.

- Они угнали этот мотоцикл! - крикнул мне Роялс издали. - Ко всему, они еще и воры! Впрочем, об этом не трудно было догадаться по их виду…

Роялс слил остатки горючего и выпустил воздух из баллонов обоих колес. Мужики окончательно пришли в себя, только все, что они могли сейчас сделать — это громко выражаться, выдавая все известные обороты и сравнения. Мы поймали лошадей, заседлали их и поскакали назад, в Лесной дом. Вид у Бака был не важный.

- С тобой все в порядке? - спросила я, искренне беспокоясь о его состоянии. - Ты не получил переломов? Может тебе нужна медицинская помощь?

- Что мне сейчас нужно, так это горячая ванна. Вода омоет эти пустяковые ссадины и снимет боль! - скривился в беззащитной ухмылке Роялс.

- Это ничего, что мы оставили этих двух в такой глуши? - обеспокоилась я. - Откуда ты узнал, что они угнали мотоцикл? Может сообщим в милицию? Это повод — повесить на них хоть одно обвинение и снять с себя ответственность за совершенный вандализм.

- Меньше всего мне хочется связываться с копами именно сейчас, когда у нас с тобой не так много времени для общения. Мотоцикл, на котором приехали эти типы, был без ключей, а эта техника, умеючи, заводится с помощью двух обычных спичек. Я подумаю, как мне поступить дальше, а пока, пусть они полюбуются красотой окружающего пейзажа, поразмышляют в уединении о своем предназначении в ячейке человеческого общества, отдохнут от суетности угнетающего их быта.

Мы оба рассмеялись, представив этих угонщиков в их теперешнем положении. С Роялсом мне было хорошо и спокойно: пока он находился рядом, он мог защитить меня от любых невзгод.