Человек родился

На фото: Я с новорожденной Анютой

 
                ЧЕЛОВЕК РОДИЛСЯ
                рассказ

   В жизни каждой женщины бывает особо важное событие. Это появление на белый свет новой жизни - рождение человека. Такое было и у меня.
   Пока я была в положении мы с мужем, всегда жившие от родных отдельно, об этом ни слова не говорили моим близким, ни маме, ни бабушке. Почему? А на всякий случай. И ещё потому что, моя бабушка, порой возвращаясь из гостей от наших родственников Никольских, живо рассказывала, как вся их семья хлопочет вокруг её беременной племянницы Лилечки, моей троюродной сестры и ровесницы. Как ей там сантиметром измеряют животик, как и какими витаминами кормят. Какое покупают приданное для будущего малыша. Розовое или голубое, гадают, мальчик будет или девочка. И мы с мужем суеверно молчали, к тому же моя беременность была почти не заметна. А уже буквально за несколько недель до родов, когда бабушка однажды приехала к нам в гости в нашу "хрущёбу"- пятиэтажку  на Преображенку, я сказалась больной и легла в постель.
    В том году месяц май был вначале прохладным. Майские праздники хмурые, невесёлые. И когда подошёл срок и было понятно, что у меня начались схватки - дикие боли, и я корчилась в три погибели, перепуганный и побледневший мой муж   Юра, перепрыгивая ступени, кинулся вниз на улицу ловить такси. Но шофёр, узнав в чём дело, везти отказался. "Она мне тут всю машину замарает. Потом не отмоешь". Но Юра с трудом уговорил его за двойную плату. И вот я оказалась в приёмном родильном отделении "67-й Московской  Больницы". Я крепилась. Боль то накатывалась волной, то отступала. В те годы пол ребёнка узнать заранее было нельзя, тогда про УЗИ и слыхом не слыхивали.
    В больничном коридоре было белым бело. Было приятно, что кто-то невидимый катит тебя на каталке мимо дверей, куда-то голую, прикрытую лишь простынёй. А на полу под тобой ритмично постукивают колеса каталки. Незнакомо пахнет лекарствами, а над головой куда-то плывёт и плывёт потолок. "А эту в малую операционную везите. Сразу на стол", - слышу я голос врача надо мной. - Здесь вОды уже прошли. Стимулировать будем." Подумалось: "Почему на стол? ..У них что, не хватает что ль коек?.." Но вдруг резкая боль опять пронзает всё тело и красные круги всё стирают и заполняют вокруг. И только стыд, оставшийся где-то на краю сознания, не даёт мне заорать во всю мочь и соскочить с каталки.
    Как я оказалась на столе в малой операционной - не помню. Теперь я глядела в потолок, на огромное круглое многогранное зеркало. В котором дробилось изображение с десяток голых тел. И эта картинка хоть как-то отвлекала. Меня словно разрывало надвое. Сознание работало как всегда остро, ясно, цепляло всё окружающее. А нижняя часть тела жила по другим своим непонятным законам. И этой своей нижней частью я уже не владела, меня с ней связывала лишь жуткая боль, незнакомая, тянущая. И стучало в висках. "Давай, голубка, давай! - слышала я голос акушерки. - Давай- давай. Помогай. Тужься." И вот что-то холодное, сильно до удушья давящее, вроде  скрученного полотенца, ощутила я под грудью поперёк тела. "Да что же это за боль такая немыслимая? Зачем они на меня так давят? Эти две тётки справа и слева? Прям задыхаюсь...Зачем? Для чего? Господи, помилуй!" И сквозь боль опять слышу громкое, как приказ: "Дыши! Дыши, голубушка!!! Глубже дыши! Глубже...Вот так. Вот - вот, ..Хорошо...Молодец...И головка уже  видна." Слышу, как звякает и звякает металл инструментов. И опять и опять резко металл о металл, как об эмаль посуды. Знакомо, словно дома на кухне. И вдруг среди этих разных звуков слышится что-то  непонятное, сиплое и живое: "Уа..уа...". И шлепок мокрым по мокрому. Боже мой! Господи..Неужели это впервые хлебнуло,  впервые вдохнуло земной воздух дитя? Моё родное дитя? И тут же слышу тот же строгий голос врача: "Поздравляю,  голубушка. У Вас девочка!" ИПотом  перед глазами на фоне круглого светильника-зеркала, что  у потолка, вижу беленькое, маленькое  словно обиженное..личико с завиточком, прилипшим ко лбу. "Неужели это моё?.. И почему говорят, что новорожденные всегда сморщенные и красные?" И тут акушерка громко так: "Вера Ивановна, Вас вызывают  в "большую". Ждут уже. Там тяжёлую привезли. С двойней. Кесарево. ..А мы  уж сами тут справимся. Взвесим. Измерим. Запишем."
    "Неужели всё позади?", - подумала я, ощущая всем телом непривычную лёгкость и пустоту... А вокруг суетливые прозрачные звуки персонала, мало помалу, стихали. Стук дверей, инструментов, шаги,  шарканье ног  - всё стало таять и пропадать. И вскоре я осталась одна, совсем одна в этой холодной белизне и тиши. Но недолго... Рядом возникла толстая  нянечка-санитарка  в белом халате со шваброй в руке. Она возила и возила  вокруг тряпкой по полу и негромким, будничным тоном  говорила: "Тебя в пятую палату определили. Там щас постель перестилают. Скоро поедем". 
   ..Но помню, как же тогда я замёрзла.. Лежу уже в коридоре возле стены на клеёнке каталки и прямо-таки замерзаю. Зуб на зуб не попадает. Думаю, а где же и как там моя малышка, моя девочка? За какой  такой дверью, за какой соседней стеной? И вдруг почему-то пронзительно захотелось её, тёплую, крошечную, увидеть, с этим тёмным завиточком на лбу. Прижать к себе этот живой комочек, оторвавшийся, отделившийся от меня, унесённыё куда-то. Зачем-то беспомощно зову: "Няня!.. Нянечка!.." Но коридор бел и пуст, и только откуда-то долетают далёкие звуки. Где-то хлопает что-то.. Родильный дом существует своей обычной, обыденной жизнью... Сухими губами Наконец, из операционной вышла та же санитарка, как страж, с палкой швабры в руке. Спросила буднично: "Это у тебя что первенец что ли?" Я её поняла, пытаясь улыбнуться, произнесла сухими губами:"Да...Девочка...- добавила, стуча зубами: - Озябла очень. Х-холодно почему-то.." И она, сняв с соседней каталки тонкое, байковое одеяло, лихо накрыла меня до самого подбородка. "Оно по-первости так всегда. Потому тепло из тебя к дитю перешло..Потом наладится.." И, взглянув в моё опрокинутое лицо, заботливо подоткнула одеяло под бока голого тела. По ходу деловито спрашивала:  "Мужик-то не пьёт?" Я поняла не сразу. Но оценила её сочувствие и заботу:  "Не пьёт..." Она кивнула, снова берясь за швабру - "Это хорошо, что не пьёт. Хорошо... Главное, чтоб не пил и не бил..." В уме у меня мелькнуло:"А правда, где сейчас мой Юра-Юраша? Дома? На работу пошёл? Или тут под стенами ходит? И как бы ему сообщить всё это? Такое всё важное?.." Слышно, как где-то рядом шваброй работает няня... А мои мысли скачут, не слушаются. Теснятся, давят виски. Подумалось: "Так вот, оказывается, как, и в каких муках является на белый свет человек." Снова слышу спокойный, уже почти   родной, голос нянечки: "Ну, что, красавица, поехали что ли в твою палату?" Под каталкой по кафелю пола уже знакомо застучали колёса. И куда-то назад поплыл потолок.
    Вот и случилось, свершилось Божие чудо! Я раздвоилась. В мир явилось дитя. И его маленькое сердечко уже стучит и стучит само по себе. Идёт, как заведённое, старательно и упрямо, с радостью... Человек на земле родился!