Наследие Гранвиля 3. Стальной Завет

Пролог: Молот в ночи

Гроза над лесом не утихает второй день. Ганс сидит в своей мастерской, освещенной лишь угольным жаром горна. Его глаза уже подернуты мутной пеленой — последствия работы с парами ртути при Элиасе, — но руки помнят вес молота лучше, чем лицо матери.
В дверь стучат. Не робко, а тяжело, рукоятью меча.

Ганс не спрашивает «кто там». Он берет тяжелые кузнечные клещи и кладет их на наковальню, поближе к руке. Вторую руку он держит на рычаге потайного механизма, который опрокидывает чан с кипящим маслом над порогом.
Дверь распахивается. На пороге стоит человек в черном доспехе, пробитом в нескольких местах. Это Рейнард, бывший капитан гвардии барона де Гранвиля, ныне — опальный наемник. Он несет на руках сверток, испачканный кровью.
— Ганс... — голос Рейнарда хрипит. — Они настигли нас у переправы. Лоренс ранен, но жив. Но мне не нужно лечение. Мне нужно, чтобы ты восстановил «Проект Элиаса».
Он разворачивает сверток. В нем — чертежи из тончайшей пергаментной кожи и грубо сработанный прототип механического протеза, который Элиас начал проектировать перед смертью, но так и не завершил.

Ганс понимает: если он возьмется за это, его спокойная жизнь закончена. За этими чертежами охотится половина королевства.
— Уходи, Рейнард, — хрипит Ганс. — Элиас сдох, и его демоны должны были сдохнуть вместе с ним. Я больше не кую смерть.

Из темноты леса доносится свист стрелы. Она вонзается в дверной косяк. Стрела необычная — её наконечник покрыт составом, который начинает шипеть и выделять зеленоватый газ. Инквизиторские «охотники на ведьм» выследили Рейнарда быстрее, чем он ожидал.
— У тебя нет выбора, старик! — кричит Рейнард, выхватывая меч. — Либо ты куешь, либо мы все сгорим здесь!





Глава 1: Осада в тумане

Ганс мгновенно дергает рычаг. Чан с маслом не опрокидывается (механизм заржавел от сырости), но срабатывает запасной засов. Тяжелая дубовая плита падает, запечатывая вход.

Он не теряет времени на панику. Он знает свою мастерскую как свои пять пальцев. Ганс хватает мешок с углем и швыряет его в горн, раздувая меха до неистового гула.
— Рейнард, к бойницам! Если они используют «греческий огонь», нам конец через пять минут.
Ганс подбегает к верстаку. Ему нужно запустить прототип протеза прямо сейчас. Это не просто рука — в её конструкцию Элиас заложил возможность выпускать струю сжатого алхимического пара.

Для запуска нужен дистиллированный витриоль, который хранится в подполе, прямо под ногами нападающих, если они уже пробрались в погреб через вентиляцию. Ганс берет короткий топорик для рубки дров и спускается в люк.
Внизу темно и пахнет сырой землей. Он слышит скрежет — кто-то пытается подкопаться под фундамент. Это «земляные псы» инквизиции — специально обученные преступники-смертники.

Ганс видит, как из земли показывается голова в железной маске. Он не ждет. Старый кузнец обрушивает топорик на затылок врага. Хруст костей в тишине подпола кажется громом. Второй нападающий хватает Ганса за ногу, пытаясь утащить в узкий лаз.
Ганс хватает со стеллажа бутыль с щелочью и разбивает её о руку врага. Пронзительный крик оглашает погреб. Кузнец хватает заветный сосуд с витриолем и карабкается назад.

Воздух становится тяжелым, зеленоватый туман инквизиторов уже лижет пол.
— Скорее, старик! — рычит Рейнард, отбивая удары топоров, прорубающих дверь.
Ганс зажимает протез в тиски. Его руки дрожат, но когда он вливает витриоль в медный резервуар, разум становится кристально чистым. Он соединяет передаточные тяги и наносит последний удар молотом по стопорному кольцу.

Протез оживает с шипением. Ганс не надевает его сам — он передает его Рейнарду, у которого вместо левой руки — обрубок, перемотанный кожей.
— Пристегивай, если хочешь жить! Но помни: эта штука пьет не масло, она пьет твою волю.
Рейнард защелкивает ремни. Его лицо искажается от боли, когда иглы интерфейса впиваются в нервные окончания (технология, украденная Элиасом у восточных лекарей).

Дверь рушится. В пролом врываются трое ищейщиков в стеганых доспехах с короткими алебардами. Ганс хватает раскаленный прут из горна.
— Покажи им, за что Элиаса звали дьяволом! — кричит Ганс.
Рейнард выбрасывает механическую руку вперед. Из сопел на суставах вырывается перегретый пар под давлением в десять атмосфер. Первый ищейка падает, заживо сваренный в своем доспехе. Ганс в это время точным броском раскаленного прута поджигает пролитое масло у входа, создавая огненную преграду.

Нападающие отступают, не ожидая такого отпора от «простого кузнеца». Но Ганс знает — это был лишь авангард. Инквизитор Магистр Малфас не остановится, пока не получит чертежи.

— Уходим через старую шахту под горном, — командует Ганс. — Мастерскую придется сжечь. В ней слишком много того, что не должно попасть в их руки.
Ганс открывает заслонку горна на полную и бросает туда оставшиеся склянки с алхимическим составом. Мастерская взрывается ослепительным белым пламенем, когда они с Рейнардом исчезают в темном провале колодца.

Ганс и Рейнард выбираются из вентиляционного ствола в миле от горящей мастерской. Старый кузнец оглядывается: зарево на холме освещает верхушки сосен. Всё, что он наживал десятилетиями, превратилось в пепел, но чертежи Элиаса, спрятанные в двойном дне его кожаного ранца, жгли спину сильнее огня.
— Оксенфурт — это ловушка, — хрипит Ганс, вытирая сажу с лица. — Там ищейки знают каждую крысу. Нам нужно в «Гнездо Ворона» — к руинам Гранвиля. Там, в подземельях, Элиас оставил запасные тигли из огнеупорной керамики. Без них я не смогу доработать твой протез, Рейнард. Он перегреется и оторвет тебе плечо через пару дней.





Глава 2: Тракт Мертвецов

Они движутся по заброшенному тракту. Дорога дальняя: мосты разрушены, а в лесах пропадают целые деревни — поговаривают, что после смерти барона де Гранвиля его земли прокляты.

На развилке у «Повешенного камня» они натыкаются на засаду дезертиров. Пятеро оборванцев, вооруженных крестьянскими косами и ржавыми тесаками, преграждают путь. У них лихорадочный блеск в глазах — это не просто грабители, это голодные люди, доведенные до безумия.

Рейнард пытается выхватить меч, но его левая механическая рука начинает конвульсивно дергаться. Давление пара в системе упало, а поршни заклинило от попавшей грязи.
— Ганс... она не слушается! — рычит наемник, отступая.

Ганс понимает: если начнется бой, их задавят числом. Он делает шаг вперед, выставляя перед собой кузнечный молот.
— Стойте! — голос старика гремит с неожиданной силой. — Я — мастер Ганс, я ковал для самого барона! Посмотрите на эту руку! Это не магия, это кара божья для тех, кто встанет у нас на пути.
Он незаметно нажимает на выпускной клапан на локтевом суставе протеза Рейнарда. Остатки пара вырываются с оглушительным свистом и шипением, окутывая их белым облаком. Дезертиры, суеверные и напуганные, вскрикивают: «Механический дьявол!»

Четверо бросаются наутек, но их вожак, бывший сержант, остается. Он видит, что старик едва стоит на ногах.
— Сказки для детей, дед. Твой «дьявол» сломан. Отдавай мешок, и, может быть, я не выпущу вам кишки.

Сержант делает выпад тесаком. Ганс, несмотря на плохую видимость, реагирует инстинктивно. Он не блокирует — он подставляет под удар массивный боек своего молота. Металл звякает о металл. Пользуясь моментом, Ганс хватает сержанта за запястье своей мозолистой, как дуб, рукой.
Рейнард, превозмогая боль в плече, бьет вожака здоровой правой рукой в челюсть. Ганс же, используя клещи, которые он так и не выпустил из рук, сжимает колено врага. Хруст чашечки заставляет сержанта рухнуть на землю.

К вечеру следующего дня они достигают руин. Замок барона де Гранвиля — это скелет из черного камня. Здесь пахнет застарелым гарью и смертью. Ганс ведет Рейнарда к заваленному входу в мастерские Элиаса.

Ему нужно восстановить давление в протезе Рейнарда, иначе следующая стычка станет последней. Ганс находит старый ручной насос, встроенный в стену.
— Качай, Рейнард! Качай, пока у тебя не лопнут жилы!
Пока наемник работает, Ганс вскрывает тайник под плитой. Внутри он находит «Сердце Механизма» — миниатюрную горелку на белом фосфоре, которую Элиас так и не успел вмонтировать в протез. Это решит проблему пара навсегда.

Для установки «Сердца» нужна ювелирная точность. Глаза Ганса слезятся, он почти не видит мелкие винты.
— Мне нужен свет. Яркий свет, — бормочет он.

В этот момент наверху раздаются голоса. Магистр Малфас и его ищейки не отстали. Они использовали собак-ищеек, чтобы пройти по следу через лес. Вниз, в пролом потолка, летит первый факел.
— Выходите, мастер Ганс! — раздается елейный голос Малфаса. — Я знаю, что «Проект» у вас. Отдайте его, и я обещаю вам быструю смерть без пыток. Мы уже окружили все выходы.

Ганс смотрит на фосфорную горелку в своих руках. Если её зажечь сейчас, она даст ослепительный свет, который позволит ему завершить работу за пять минут, но она же станет маяком для арбалетчиков наверху.
— Рейнард, слушай меня, — шепчет Ганс. — Я сейчас зажгу огонь. Твоя задача — держать щит у пролома. Любой болт, который попадет в меня, убьет твой единственный шанс на спасение.

Ганс чиркает огнивом. Ослепительная белая вспышка фосфора заливает подземелье. Старик, щурясь и обливаясь слезами, начинает вскрывать медную оболочку протеза на руке Рейнарда.

Сверху сыплются болты. Рейнард закрывается обломком дубовой двери, его единственная рука дрожит от напряжения. Один болт рикошетит и рассекает Гансу ухо, кровь заливает чертеж, но кузнец не останавливается. Его пальцы, привыкшие к грубому металлу, сейчас работают с точностью часовщика.
— Последний винт... — шепчет Ганс. — Готово!
Протез издает не шипение, а ровный, хищный гул. Теперь это не просто паровой механизм, это автономное оружие.

Ганс понимает: прорываться наверх — значит подставить Рейнарда под прицельный огонь десятка арбалетов. Один болт в колено — и ты труп, просто чуть более медленный.

— Нет, Рейнард! Наверх — это в петлю. Мы обрушим это небо им на головы!
Ганс хватает со стеллажа запыленную амфору с надписью «Сухое дыхание». Это концентрированная угольная пыль, смешанная с серой и селитрой — предвестник того, что позже назовут порохом. Элиас использовал это для подрыва шахт.

Он высыпает состав в вентиляционный канал, ведущий прямо под ноги инквизиторам.
— Рейнард, используй новую руку! Максимальный выброс пламени в канал! Сейчас!
Рейнард бьет механическим кулаком в жерло трубы. Фосфорная горелка внутри протеза срабатывает как запал. Огненная струя под давлением влетает в канал.

Раздается не просто хлопок, а глухой, утробный удар, от которого содрогается вся гора. Воздушная волна сбивает Ганса с ног. Сверху доносятся крики, заглушаемые грохотом рушащихся камней. Магистр Малфас и его ищейки оказываются в эпицентре обвала — многотонные плиты замка Гранвиль окончательно погребают под собой главный зал.

— Быстрее, пока воздух не выгорел! — хрипит Ганс, хватая Рейнарда за пояс.
Они ныряют в узкий лаз, предназначенный для отвода грунтовых вод. Это ледяная, грязная щель, где приходится ползти на животе. Ганс чувствует, как его старое сердце пропускает удары. Его глаза почти ничего не видят в темноте, он ориентируется только по запаху сырости и касанию стен.





Глава 3: Ведьма на болотах

Спустя три часа они выбираются на поверхность в Мертвых Топях, в нескольких милях от замка. Рейнард без сил падает в камыши. Его механическая рука всё еще гудит, но уже тише — металл остывает.

Тишину болот прерывает странный звук — не лязг доспехов, а ритмичный стук барабана. Из тумана выплывает плоскодонная лодка. На носу стоит фигура в длинном плаще, расшитом речным жемчугом. Это «Болотная Ведьма» — на самом деле, изгнанная из столицы аптекарша, которая создала здесь свою небольшую общину отверженных.
— Мастер Ганс... — её голос звучит как шелест осоки. — Элиас говорил, что ты придешь. Но он не сказал, что ты принесешь с собой смерть в железной оболочке.

Ганс сжимает молот. Он не доверяет никому, кто знал Элиаса — у того были странные и опасные друзья.
— Мы просто проходим мимо, женщина. Дай нам лодку и немного еды, и ты никогда нас больше не увидишь.

— Ты не можешь уйти, старик. Твой спутник умирает. Фосфор в его руке не просто дает жар — он отравляет его кровь. Если я не вырежу зараженные ткани и не заменю их моими солями, завтра ты будешь вести под уздцы труп в железных доспехах.
Рейнард хрипит, из-под его протеза начинает сочиться мутная, желтоватая жидкость. Ганс понимает: ведьма права. Технология Элиаса всегда требовала платы плотью.

— Хорошо. Помоги ему. Но я буду смотреть. Каждое твое движение должно быть прозрачным, как горный ручей.

В хижине ведьмы, освещенной тусклыми лампами на рыбьем жире, начинается операция. Ганс стоит рядом, его руки лежат на инструментах.

Пока ведьма работает ножом, она шепчет Гансу:
— Ты ведь знаешь, что Малфас выжил? Такие, как он, не умирают под камнями. Он уже отправил гонцов в столицу. За твою голову назначена награда, на которую можно купить целое графство. Но дело не в чертежах.
Она достает из раны Рейнарда крошечный осколок черного стекла, который был вмонтирован в протез.
— Элиас не просто создавал руку. Он создавал ключ к Хранилищу Старой Крови. И этот ключ теперь в крови твоего друга.

Ганс смотрит на осколок. Он понимает, что Элиас использовал Рейнарда как живой сейф. Всё это время он не просто чинил руку — он активировал механизм, который теперь невозможно снять, не убив носителя.

Снаружи раздается плеск весел. Это не инквизиция. Это «Черные Псы» — наемники графа Морица, которые учуяли запах золота и крови.

Рейнард без сознания на операционном столе. Ведьма держит в руках осколок-ключ. Ганс один против целого отряда наемников, окружающих хижину на болотах.

Ганс не верит в самопожертвование — он слишком часто видел, как жизни праведников обрываются в грязи. Он превращает саму природу в своего союзника.

Он жестом приказывает ведьме замолчать и указывает на чаны с гниющими водорослями, которые она использует для получения метана. Ганс хватает тяжелую чугунную сковороду и начинает выгребать горящие угли из печи, рассыпая их по полу у входа, но так, чтобы пламя не разгорелось сразу.
— Ведьма, — шепчет он, — перекрой отдушины. Пусть газ накопится под крышей. Когда я дам знак — выбивай заднее окно.

Наемники Морица уже у порога. Их лидер, одноглазый головорез с клеймом на шее, выбивает дверь ногой.
— Выходи, старая падаль! Мы знаем, что Ганс здесь. Отдай нам кузнеца и железную руку, и мы позволим тебе сдохнуть от старости, а не от веревки!

Ганс стоит в тени за занавеской, прижимая к груди ранец с чертежами. Как только трое наемников вваливаются внутрь, он сбивает ногой подпорку тяжелой полки с алхимическими склянками. Концентрированный спирт и серная кислота обрушиваются на раскаленные угли.
Мгновенная вспышка! Накопившийся под потолком болотный газ детонирует. Хижину сотрясает взрыв, выбивая двери и окна. Ганса отбрасывает в угол, но его спасает массивный дубовый стол.
Наемников, стоявших у входа, буквально вышвыривает наружу, объятых пламенем. Те, кто был внутри, ослеплены и обожжены.

Взрыв приводит Рейнарда в чувство. Адреналин и свежие соли ведьмы запускают его механизмы. Он вскакивает с операционного стола, его протез гудит, изрыгая сизый дым.
— Ганс! К лодке! — рычит он, хватая кузнеца за шиворот своей здоровой рукой.

Они выпрыгивают через заднее окно прямо в вязкую тину болота. Ведьма уже там — она юркая, как выдра, и уже отвязала плоскодонку.
— Гребите, дураки! — шипит она. — Огонь привлечет всех тварей в радиусе десяти миль!





Глава 4: Черные воды

Лодка скользит по туману. Позади догорает хижина, освещая верхушки мертвых деревьев. Рейнард тяжело дышит, его левая рука мелко дрожит. Ганс замечает, что кожа вокруг протеза почернела, но кровотечение остановилось.

Ганс достает осколок-ключ, который ведьма успела вложить ему в ладонь во время суматохи. Он внимательно рассматривает его в свете луны. Это не просто стекло. Внутри видны микроскопические гравировки, которые мог сделать только мастер, владеющий линзами Оксенфурта.
— Рейнард, — тихо говорит Ганс. — Элиас сделал тебя не просто носителем. Ты — карта. Этот осколок реагирует на тепло твоей крови. Если мы доберемся до Железного Пика, он укажет путь. Но ты должен понимать: Мориц и Малфас теперь объединятся. Для них мы — добыча века.

Вдруг лодка натыкается на что-то твердое под водой. Это не коряга. Из воды медленно поднимается окованная железом решетка — тайный водный затвор старой пограничной заставы Гранвилей.
— Мы на месте, — шепчет ведьма. — Но я дальше не пойду. Там, за решеткой, начинаются владения «Бледного Лорда». Это бывший казначей барона, который сошел с ума и превратил заставу в лабиринт ловушек.

Решетка заперта. Чтобы поднять её, нужно провернуть механизм на дне, но вода здесь кишит трущобными угрями — плотоядными тварями, которых Элиас когда-то завез сюда для охраны.

Ганс смотрит на кишащую маслянистую воду. Угри размером с мужскую ногу бьются о борта лодки, их мелкие зубы скрежещут по дереву. Он понимает: травить воду в этом замкнутом пространстве — значит обречь себя и Рейнарда на мучительную смерть от удушья в тумане.

Ганс не просто посылает Рейнарда в воду — он знает, что фосфорная горелка внутри протеза создает мощный статический заряд, если перекрыть отводящие клапаны.
— Рейнард, слушай меня! — Ганс хватает наемника за здоровое плечо. — Я заклиню выпускной клапан твоим кинжалом. Рука начнет раскаляться. Как только коснешься воды, сталь даст разряд. У тебя будет десять секунд, пока угри будут оглушены. Найди рычаг и рви его вверх!

Ганс вставляет лезвие кинжала «Истина» в щель между поршнями. Протез начинает вибрировать и издавать высокий, сверлящий уши гул. Кожа Рейнарда под креплениями начинает дымиться. Наемник, стиснув зубы до хруста, прыгает за борт.

Вода буквально закипает. Ганс видит вспышку голубоватого света — разряд проходит через воду. Десятки угрей всплывают кверху брюхом, парализованные шоком. Рейнард, преодолевая сопротивление собственной конечности, которая тянет его на дно, нащупывает цепь затвора.
С диким ревом, который слышен даже под водой, он дергает механизм. Ржавая решетка со стоном поднимается на два фута. Ганс подхватывает Рейнарда за ворот и затаскивает обратно в лодку, пока новые стаи угрей не пришли в себя.

Лодка проходит под решеткой и оказывается во внутреннем канале заставы. Здесь царит идеальная, пугающая чистота. Стены выложены белым известняком, а вместо факелов горят лампы с тем самым «вечным светом», который Элиас разрабатывал в свои лучшие годы.

Их ждет не армия. На причале стоит человек в безупречном шелковом камзоле, который выглядит нелепо среди болот. Это Бернард, бывший казначей. Его глаза абсолютно белые — он ослеп от собственной гордыни и алхимии, но его слух безупречен.
— Мастер Ганс... — Бернард улыбается, и эта улыбка холоднее болотной воды. — Вы принесли мне ключ. Я слышу, как он вибрирует в сумке. И я слышу, как бьется сердце вашего... мясного сейфа.

Бернард щелкает пальцами. Из теней выходят «Механические Слуги» — жуткие марионетки, собранные из частей доспехов и трупов, приводимые в движение пружинами и ртутью. Это деградация идей Элиаса.
— Отдай мне осколок, Ганс, — говорит Бернард. — И я заменю твоему другу его гниющую плоть на вечную сталь. Посмотри на моих слуг — они не знают боли, не знают голода.

Ганс чувствует, как Рейнард тянется к мечу. Но кузнец видит то, чего не видит наемник: марионетки Бернарда соединены тонкими медными нитями с центральным пультом на груди казначея.
— Ты не Лорд, Бернард, — хрипит Ганс. — Ты просто паук в банке. Твои игрушки сделаны из мусора.

Ганс не нападает на марионеток. Он хватает из ранца кузнечные меха, которые он заполнил мелкодисперсной железной стружкой.
— Рейнард, прикрой меня!
Рейнард вступает в бой с тремя марионетками. Его протез работает на пределе, он рубит сталь о сталь, но марионетки не чувствуют ударов. В это время Ганс распыляет стружку в воздухе прямо перед собой.

Он знает, что лампы «вечного света» Бернарда работают на магическом магнетизме. Железная пыль в воздухе создает короткое замыкание в системе управления марионетками.
Механические слуги начинают дергаться и атаковать друг друга. В зале воцаряется хаос.





Глава 5: Искупление в огне

Бернард в ярости пытается перенастроить пульт, но Ганс уже рядом. Старый кузнец хватает казначея за горло своей мозолистой рукой.
— Где Хранилище, Бернард? Говори, или я заставлю тебя сожрать твои собственные шестеренки!

— Хранилище... — Бернард смеется, кашляя кровью. — Оно не здесь. Оно под Оксенфуртом. Элиас спрятал его под самой Ратушей. Осколок в руке твоего друга — это не ключ. Это детонатор. Если он окажется в радиусе мили от Ратуши, город взлетит на воздух. Элиас хотел, чтобы никто не смог править его наследием!

Рейнард замирает. Его рука — это бомба, способная уничтожить тысячи людей. И Магистр Малфас знает об этом. Инквизиция хочет не просто чертежи — они хотят стереть Оксенфурт, обвинив во всем «еретиков Гранвилей».

Снаружи раздается грохот. Это тяжелая артиллерия Инквизиции. Малфас подтянул к заставе мортиры.
— У нас мало времени, — говорит Рейнард, глядя на свою гудящую руку. — Ганс, ты должен отрубить её. Сейчас. Без наркоза.

Ганс смотрит на Рейнарда. В глазах наемника нет страха, только тяжелая решимость человека, который не хочет стать инструментом массового убийства. Кузнец понимает: если он просто отрубит руку, Малфас заберет протез с поля боя, и детонатор все равно попадет в город.

Он не будет рубить плоть, он уничтожит саму суть механизма, превратив детонатор в бесполезный лом, прежде чем ампутировать сталь.
— Сядь и не ори, если не хочешь, чтобы я задел артерию, — хрипит Ганс.

Он разворачивает чертежи Элиаса прямо на залитом кровью полу. Его слезящиеся глаза ищут «обратную петлю». Он находит её — крошечный медный клапан, скрытый за основной передачей. Если его вырвать, алхимическая энергия пойдет не на взрыв, а на саморазрушение структуры металла.
Ганс берет кинжал «Истина». Его руки перестают дрожать. Одним точным движением он вскрывает корпус протеза. Изнутри вырывается струя едкого пара. Ганс хватает раскаленный клапан голыми пальцами — шипение кожи заполняет комнату, но он не отпускает, пока не вырывает деталь с корнем.
Протез издает предсмертный хрип. Осколок-ключ внутри него тускнеет и рассыпается в серую пыль. Угроза Оксенфурту ликвидирована, но рука Рейнарда теперь — мертвый груз, тянущий его в могилу.

— Теперь терпи, сынок, — шепчет Ганс.
Он использует тяжелый кузнечный тесак Бернарда. Один точный, сокрушительный удар по сочленению кости и стали. Рейнард вскрикивает и теряет сознание. Ганс мгновенно прижигает рану раскаленным на лампе кинжалом «Истина».





Глава 6: Последний Рубеж

Стены цитадели содрогаются. Мортиры Малфаса пробили брешь в главных воротах. Инквизиция входит во внутренний двор.

Ганс понимает, что бежать некуда. Рейнард в глубоком обмороке. Старый кузнец собирает все склянки с горючим составом Бернарда и выливает их в канал у входа в тронный зал.
Он садится на ступени, сжимая свой верный молот. Рядом лежит ранец с чертежами. Ганс достает огниво.

В зал входит Магистр Малфас. Его белые одежды забрызганы грязью, глаза горят фанатичным огнем. За ним стоят четверо латников с тяжелыми щитами.
— Где ключ, Ганс? — тихо спрашивает Малфас. — Отдай его, и я позволю тебе умереть христианином.
Ганс усмехается, выплевывая кровь из разбитой губы.
— Ключ стал пылью, Магистр. Как и твои мечты о власти. Оксенфурт будет жить. А ты... ты получишь только пепел.

Малфас дает знак арбалетчикам. Ганс видит, как болт взлетает в воздух, но он быстрее. Он чиркает огнивом по кремню над разлитым маслом.
Зал превращается в ад. Стена огня отрезает Ганса и Рейнарда от инквизиторов. Но кузнец знает секретный сброс воды, о котором Бернард забыл в своем безумии. Он дергает последний рычаг.
Пол под троном проваливается, увлекая Ганса, бесчувственного Рейнарда и ранец с чертежами в бурный подземный поток, который выносит их далеко за пределы заставы, прямо в сердце великих лесов.





Эпилог: Тень Мастера

Прошло несколько недель. Ганс и Рейнард, израненные, но живые, добрались до старой дубильни на окраине Оксенфурта.

Ганс замуровывает чертежи Элиаса в фундамент под чаном. Он знает, что придет время, когда другой юноша — Калеб — найдет их.
— Пусть они лежат здесь, — говорит Ганс Рейнарду, который теперь учится жить с одной рукой. — Мир еще не готов к этой силе.
Ганс уходит в тень истории. Он станет тем самым слепым стариком на Острове Забытых, которого Калеб встретит через много лет. Он будет ждать. Ведь сталь может ржаветь, но Истина всегда остается острой.

Конец.