Путешествие в детство. Глава 5-2 Колымские истории

Новый год на берегу Охотского моря.

Ёлка из… стланика

А в Магадане ели не прижились.
Каприза Север на тепло прижимист.
Как ветви обреченные пушились...
Нет, не прижились.
Игорь Кохановский

Оказывается, поэт был не прав, ели в Магаданской области все-таки растут. В суровых краях, среди вечной мерзлоты произрастает самый морозоустойчивый вид среди Сосновых, редкая Ель сибирская (Picea obovata). И она занесена в Красную книгу Магаданской области.

Местонахождения ели являются реликтовыми, они оторваны от ближайших местонахождений в Якутии более чем на 500 км. Около половины насаждений ели в бассейне реки Яма приходятся на территорию заповедника «Магаданский» на так называемом «Ямском еловом острове». Остров находится в 200 км восточнее Магадана в нижнем течении реки Яма.

Но без новогодних ёлок праздник — не праздник. И в годы нашего проживания, и сейчас там делают ёлки из ветвей кедрового стланика. Не знаю как в шестидесятые годы готовили стланик для производства новогодних красавиц, но в данное время магаданские лесники заготавливают ветви при подготовке противопожарных минполос.
В детстве мы с подружками бегали в местный промкомбинат смотреть как «рождаются» зелёные красавицы. Готовить их начинали задолго до праздника. Ведь это процесс не быстрый. В помещении, где готовили ели, стоял непередаваемый аромат хвои и смолы стланика. Мы вдыхали этот аромат и представляли волшебство новогоднего праздника.

На деревянное основание, с прибитой с одной стороны крестообразной подставкой, крепили под углом ветки, закрепляя их гвоздями и дополнительно перевязывая веревкой. Ветки подбирали разной длины и крепили под разным углом, придавая ёлке форму конуса. Елки получались густые, казались нам самыми красивыми. Они были разной высоты, на любой вкус.

Готовые деревца выносили в холодное помещение и хранили там до продажи.
Такие ёлки ставили и в школах, и в детском саду, и в клубе, и на площади.

Успеть купить…

К новому году в нашей семье, как и в семьях моих друзей, начинали готовиться заранее, за месяц-два до праздника. А то и раньше. Всё потому, что некоторые «вкусняшки» просто так в магазине не купить.

Все магазины в посёлке, как и в районе, принадлежали потребительскому обществу рыбного кооператива. Сокращённо именуемого Рыбкооп. В навигацию в потребительское общество завозилась основная часть товаров народного потребления с «материка». Все это хранилось на складах и выдавалось в продажу дозированно.

Поскольку рыба шла не только в магазины страны, но и зарубеж, в основном, в братский Китай, иногда в продажу «выбрасывали» товары китайского производства. Свитера, кофты, детские шерстяные костюмчики с этикеткой «Дружба» значительно отличались по внешнему виду от отечественных в лучшую сторону, разбирали их быстро, но хватало всем. Кто не смог купить, «доставали» через знакомых, знакомых их знакомых… В детском саду и школе мы часто были в одинаковых нарядах. Хорошо, если хоть цветом отличающихся, а то и это совпадало.

Когда я сегодня смотрю на фотографии односельчан тех лет, улыбаюсь, вспоминая, что и такая кофточка, и такой свитер у меня в детстве тоже были.
Особенно мне запомнился один свитер. Был он на две трети красный, сверху — белый. На переходе от белого к красному крестиком вышиты домики и падающий снег. Нарядный, новогодний…

Как только его окунули в воду, чтобы постирать, вода окрасилась в основной цвет свитера. Красная краска стала стекать на белое поле. Добавление уксуса при полоскании, как советовали, не помогло. Причем, это происходило при каждой стирке. Свитер постепенно превращался из нарядной одежды в домашнюю. Даже в условиях дефицита ходить в школу в свитере с разводами не хотелось.
Когда я сейчас слышу о превосходном качестве китайских вещей в те годы, невольно вспоминаю этот свитер.

Что же касается продуктов, то импортными были компоты, консервированные помидоры, огурцы, горошек… И в основном – «Глобус». Это все продавали ежедневно, никто впрок не закупал. А вот шпроты, например, были дефицитом. Надо было отстоять очередь, чтобы их купить. При этом в конце очереди кричали: — «По одной баночки в руки давайте, чтобы всем хватило». И принцип «нас трое» здесь не проходил.

Купленные заранее, шпроты хранились в кухонном столе, ожидая своего заветного часа. На новогоднем столе они красовались в самом центре. Хозяева и гости лакомились ими, положив одну рыбку на кусочек хлеба. Сильно не увлекались, чтобы хватило всем сидящим за праздничным столом.
А еще в дефиците были хорошие шоколадные конфеты. Не те, что «Весна», «Пилот», «Эльбрус», а, например, «Белочка», «Красный Мак», «Маска», «Красная шапочка», «Каракум», «Ананасные»… Про «Мишку на севере» и им подобные вообще молчу. Знала о них только потому, что моя подруга Таня Костылева с родителями иногда выезжала в отпуск «на материк», оттуда привозили конфеты московских фабрик, угощали и меня.

К праздникам в продаже появлялись и «Белочка», и «Каракум», и «Красный мак», и некоторые другие дефицитные конфеты. Очередей особых за ними не было, брали-то понемногу, стоили они не дёшево.

Сегодня часто в соцсетях читаю восторженные отзывы, что в те годы на зарплату можно было купить всё, что угодно. Я всегда улыбаюсь, читая эту информацию, и про себя думаю: может быть кто-то и мог. Но ни наша семья, ни семьи наших знакомых всё что угодно купить не могли.

Конфеты хорошие стоили от 3 с копейками до 7 рублей за килограмм. Для семьи из шести человек, где родители служащие, это было дорого. Ведь нужно было одеть, обуть детей, самим тоже требовалось что-то купить. А еще на еду надо денег, на школьные завтраки, тетради, ручки, перья…

Наши родители много читали, покупали хорошие книги, выписывали несколько газет, журналы, не забывая и о наших интересах.

Конфеты у нас в доме были всегда. Карамельки, леденцы, ириски… Иногда шоколадные, что подешевле. К праздникам мама покупала дорогие конфеты. Покупала заранее, прятала. Так поступали в то время многие родители. Чтобы потом поставить на стол в красивой конфетнице, или положить под подушку спящему дитятке в новогоднюю ночь.

Сладкий праздник

Мы знали, что мама купила и спрятала конфеты на праздник. И находили их. Скорее всего их находил кто-то из мальчишек и по большому секрету сообщал мне, просил, чтобы я проверила действительно ли там конфеты, а потом уговаривали достать всем по одной. Расчёт был прост — если что, свалят всё на меня, меня сильно ругать не будут, я же самая маленькая и единственная девочка.

Я ныряла в мамин схрон, доставала 4 конфетки — всем по одной. На следующий день еще 4 конфетки, потом ещё… Когда я была уже взрослой мама призналась, что знала, что мы найдем и вытаскаем. Поэтому всегда покупала еще конфеты, которые хранила на работе до последнего дня. Поэтому на праздник конфеты оставались.

А вот мандаринов в нашем детстве не было. Появились они, как и апельсины, когда я училась в старших классах. Поэтому в новогодних подарках, которые мы получали в школе или детском саду, приобретенные за деньги родителей, кроме пары шоколадных конфет и горсти карамелек, всегда лежало большое сладкое яблоко.

Яблоки не были в дефиците. Они свободно продавались в магазинах. Это были китайские зимние яблоки. А еще продавали периодически груши, их называли земляными. Круглые, с крупное яблоко размером, с темной, почти коричневой плотной кожурой. Были они сочными, но почти безвкусными. Но мы и этому были рады.

В подарки для объёма добавляли маленькие пачечки печенья и вафель. Ни пакетов, ни ярких коробочек с новогодней картинкой в ту пору не было. Мамы сворачивали кульки из оберточной бумаги серо-коричневого цвета, складывали туда сладости. Вот в таком виде мы их и получали.

Вручал нам их Дед Мороз, доставая из картонной коробки, в которой они хранились.
Новогодние утренники в школе я помню плохо. В первом классе я была лисичкой, потому как наша учительница Татьяна Сергеевна Жукова поставила маленький спектакль с учениками нашего первого «б». И мне досталась роль хитрой лисы.

Во втором классе мы на новогоднем утреннике играли басню Крылова «Стрекоза и муравей», слабо представляя сам сюжет басни. Но в это раз я была уже стрекоза. Мама сшила мне шаровары и кофточку из марли, покрасила ее зеленкой. На голове были какие-то усики из плотной бумаги.

В то же самое время мои подружки порхали в пачках, тоже из марли, исполняя танец снежинок. Я безумно завидовала им. Они мне казались маленькими балеринами. Их платьица были разные по фасону. Но все были украшены узорами из измельченных елочных шаров. Короны в форме кокошников обклеивались ватой, имитирующей снег, с приклеенными поверх блестками из тех же игрушек.

В третьем классе я новый год встречала в санатории, куда меня отправили после перелома руки. Зато в четвёртом мне наконец-то мама сшила платьице снежинки. Я украсила его, сделала корону. Но… попала в больницу. Пришлось красоваться позже дома у ёлки, что купили родители.

А затем я подросла, и мне совсем уже не хотелось быть снежинкой.