Процесс Глава 7. Остров

Дача.

Здесь пахнет по-другому. Не городской пылью и бензином, не карболкой и страхом с Лубянки. Здесь пахнет хвоей, нагретой солнцем землёй, дымком от печки. Здесь тишина не давит, а обволакивает. Её нарушает только стрекот кузнечиков да смех Серёжки.

Утро. Я стою перед турником на полянке. Галифе, сапоги, голый торс. Солнце уже припекает плечи. Я делаю наклоны, разминаюсь. Рядом, старательно копируя меня, тянется Серёжа. Он в майке и коротких штанишках, серьёзный, весь в сосредоточении.

— Наклон! Раз-два! Глубоко дышим, сынок! Воздух — это сила!

— Я дышу, пап!

Анна сидит на крылечке, с чашкой чая. Смотрит на нас с той тихой, светлой улыбкой, которая бывает только здесь. В эти мгновения я для неё не следователь НКВД. Я — просто муж. Отец. Человек, который может позволить себе быть просто человеком.

Я подхожу к турнику. Берусь широким хватом. Подтягиваюсь. Раз. Два. Десять. Пятнадцать. Двадцать. Мускулы играют под кожей, работают чётко, без сбоя. Я соскакиваю, даже не запыхавшись.

— Папа, ты как Тарас Бульба! Самый сильный! — Серёжка смотрит на меня восторженно.

— Силу надо беречь для дела, Серёженька. А для этого её нужно тренировать.

Я снова хватаюсь за перекладину. Делаю «солнышко» — несколько полных оборотов. Тело описывает в воздухе идеальные круги. Это уже не сила, а ловкость. Полный контроль. Я чувствую каждую мышцу, каждое движение. Здесь, на турнике, всё просто. Есть цель — держаться, крутиться, не сорваться. И я её достигаю. Чисто. Ясно.

Заканчиваю «солнышко», отталкиваюсь от турника, группируюсь в воздухе и делаю сальто назад. Приземляюсь на обе ноги, мягко, пружиня. Сапоги чуть вдавливаются в землю.

Серёжка вскакивает, хлопает в ладоши.

— Ура-а-а! Папа — чемпион!

Анна смеётся с крыльца:

— Покажешь фокус, вся улица сбежится. Иди чай пить, чемпион.

Мы идем на веранду. Завтрак. Простой: творог со сметаной, яйца, хлеб, чай в стаканах с подстаканниками. Я сижу во главе стола. Надел на торс просто белую нижнюю рубаху. Галифе и сапоги — остались. Сижу, закинув ногу на ногу. Расслабленно. Но расслабленность эта — особенная. Солдатская. Готовность в любой момент вскочить, собраться. Полностью расслабиться я уже, кажется, не умею.

— Завтра, Аннуша, надо будет в город вернуться. Дела, — говорю я, отпивая чай. Говорю это безразличным тоном, как о чём-то обыденном — починить забор, купить гвоздей.

Она кивает. Старается, чтобы в голосе не дрогнуло.

— Я понимаю. Надолго?

— Как работа позволит. Процесс большой готовится. Всё должно быть... идеально.

В глазах у меня на миг вспыхивает тот самый холодный огонь, знакомый по кабинету. Я тут же гашу его, обращаясь к Серёже.

— А ты, богатырь, пока меня не будет, маму слушайся и зарядку не забрасывай. Договорились?

— Так точно, папа! Буду тренироваться! — он отвечает серьёзно, как солдат.

Я ловлю взгляд Анны. Она смотрит на меня, потом быстро отводит глаза в окно, на сосны. Её лицо на мгновение становится печальным. Она знает, что такое мои «дела». Но здесь, на даче, она позволяет себе эту иллюзию. Иллюзию нормальной жизни. И я позволяю её себе. Ненадолго.

Потом озеро. Небольшое, лесное, с тёмной, чистой водой. Я в плавках. Загорелое, мускулистое тело. Серёжа робко заходит в воду, держится за мою руку. Анна сидит на берегу.

— Не бойся, вода держит. Вытянись как струнка. Руками — раз, ногами — два. Дыши ровно.

— Я боюсь, папа...

— Бояться — это нормально. Но надо уметь страх преодолевать. Иначе никогда не научишься. Я тебя держу. Попробуй.

Мой голос не командный. Терпеливый. Педагогический. Я — учитель. Наставник. Я учу его главному — не бояться. Преодолевать. Я ведь и сам через это прошёл. Через много страхов.

Серёжа делает первые неуверенные движения. Я мягко направляю его, отпуская поддержку на секунду, потом снова подхватывая.

— Вот видишь! Получается! Молодец!

— Я плыву, мама, смотри, я плыву! — он сияет.

— Умничка, Сереженька! — Анна улыбается с берега.

Я отпускаю его, и он самостоятельно проплывает пару метров к матери. Я стою в воде по грудь и смотрю. Гордость. Глубокая, щемящая нежность. Вот он, мой остров. Моё «за что». Анна на берегу. Серёжа, победивший свой первый страх. Тишина. Спокойствие.

Я выхожу из воды, сажусь рядом с Анной на песок, беру её за руку. Мы молча смотрим, как Серёжа копается в песке, строит крепость.

В этот момент мне действительно хорошо. По-настоящему. Тень моей другой жизни, жизни с протоколами, криками и кровью, на мгновение отступает. Она там, за лесом. А здесь — солнце, вода, смех сына, тёплая рука жены.

Я закрываю глаза, подставляя лицо солнцу. Впитываю этот покой. Запоминаю его. Как таблетку от будущей боли. Как доказательство того, что я всё делаю не зря. Что где-то есть вот эта жизнь — простая, чистая, человеческая. И я её защищаю. Ценой всего остального.

Я — Константин Шахфоростов. И у меня есть остров. Пока он есть — я буду стоять насмерть. Чтобы волны той, другой жизни, никогда не докатились до этого берега.

Пусть это самообман. Пусть иллюзия. Но иногда иллюзии — это всё, что у нас есть. Всё, что позволяет идти дальше.