Спектакль для одного зрителя

Небольшой деревянный дом с крохотным палисадником, чудом сохранившийся среди бетонных многоэтажных коробок, выглядел немного кукольным. Золотые шары закрывали окна, обрамленные синими резными наличниками. Никого не интересовал человек, живущий в этом доме, хотя окна многих квартир смотрели на него. Люди жили за плотными шторами своими мирками, безразличные к происходящему рядом.
Юрий Петрович, восьмидесятилетний собственник дома, наотрез отказался покидать родовое гнездо, изрядно повоевав с властями города, желающими снести и этот последний домишко спального района. Жену похоронил, сын давно жил своей семьей, раз в неделю соцработник приносил продукты и необходимые лекарства.
       Последние три года, вынужденный передвигаться в инвалидном кресле, он имел слабость наблюдать за проживающими в домах.
До обеда он разглядывал детскую площадку, критиковал нерадивых мамаш, что много курят или болтают по телефону, а в это время их дети падают со своих велосипедов, рвут одежду на горках. Когда мамы уводили детей, он ехал на кухню готовить обед. Делал это неспешно, всячески тянул время до вечера.         
          Вечером подъезжал к телескопу, старинному инструменту из дуба на деревянных же штативах, купленному по случаю у знакомого антиквара давно, когда еще ходил ногами. Собирался на старости лет поглядывать на звезды, но земное и мирское оказалось ближе и понятней. Прильнув к объективу, направлял взор на любимое окно на пятом этаже. И ждал. Пауза порой затягивалась, но это время было временем его фантазии: в чем будет одета, закурит ли сигарету, подойдет ли парень…


— Красавица моя, какое на тебе шикарное платье сегодня! – старик настроил максимальное увеличение телескопа и теперь наслаждался картинкой в окне. А девушка будто специально поворачивалась то вправо, то влево, а то и став спиной, при этом был виден чудесный вырез, демонстрирующий ее стройность и гибкость. Она небрежно бросала фразы через плечо кому-то вглубь комнаты, манерно поправляя волосы. Иногда курила, изящно держа тонкую сигарету и затягиваясь как бы нехотя. А вот появился парень и тут же прильнул к ее спине. Его старик не любил рассматривать, и считал просто фоном картинки в окне. Вскоре мужчина обнял женщину за плечи и увел от окна.

          Назавтра все повторялось, и следующим днем, и через неделю. Менялись только ее наряды, да и объятия стоящих в окне становились горячее. Старику это не нравилось, он ворчал что-то себе под нос, но продолжал смотреть. Но вот однажды мужчина резко рванул на девушке платье, и она осталась абсолютно голой.  Старик вначале опешил, а потом засмущался, почувствовал, как кровь прилила к лицу и закололо в области сердца. Но картинка в окне быстро менялась, и он увидел, что между ними завязалась потасовка. Старик отпрянул от телескопа и поехал на кухню за нитроглицерином. Когда вернулся, окно стало темным от задвинутых штор. Он понимал, что там, за окном, что-то произошло. Уже было поздно, в окнах домов напротив гас свет, и старик отправился спать в полном смятении чувств.
             
          Прошел почти месяц с того дня, как вдруг заметил движение у того окна, быстро приник к объективу телескопа — она! Старик заулыбался и почему-то помахал рукой. Девушка отпрянула от окна. Вскоре он услышал стук в дверь.
Трясущимися руками отворил засовы – перед ним стояла она, живая, молодая, красивая! Он заулыбался, приглашая девушку. Она вошла,  грубо толкнув его кресло, и сразу заговорила, чеканя каждое слово:
— Доволен, мерзкий старик! Зачем лез ко мне в окно со своим телескопом? Думал, за цветами не видно? Мы разыгрывали перед тобой спектакли, а ты слюни ронял?  Как ты нас разглядывал! Ждал, небось, горяченького.
—  Доченька…
— Мой парень заигрался, он решил заняться сексом перед окном.  Я не хотела, и тогда он стал меня бить…я потеряла сознание, очнулась в больнице, а он теперь под следствием. Вся наша жизнь под откос из-за тебя, инвалида-маньяка.
— Я не маньяк.
 Девушка повысила голос:
—  Ты хуже, ты своим любопытным носом влез в нашу жизнь и испортил ее, и моего парня, он был совсем другим…
—  Я не знаю даже как тебя зовут…
—  А тебе это и знать не надо. Я твоя совесть, живи теперь с ней, сколько протянешь!
Она ушла, напоследок поддав ногой инвалидное кресло.


Старик слег, а вскоре его забрал сын. А однажды приехал экскаватор, и дети с интересом наблюдали, как дом развалили и сровняли с землей, как будто его и не было.