Сказки старого Авиапрома

Здравствуй, мой читатель! Ты, наверное, видел фильм «Сказки… сказки… сказки старого Арбата» — советский художественный фильм режиссёра Саввы Кулиша, снятый в 1982 году по мотивам пьесы Алексея Арбузова «Сказки старого Арбата».

Как соотносится этот фильм с моей миниатюрой?

Поясню…

Я сейчас Вам расскажу, как я вместе со многими работал в НИТИ (Научно-Исследовательском Технологическом Институте) во времена СССР.

Теперь этот институт практически не существует, он остался только в моих воспоминаниях, как «сказка» тех времен.

Поэтому я назвал свою миниатюру «Сказки старого Авиапрома» (Министерство Авиационной Промышленности Союза).

Коллектив нашего института…

Поясню, о чем речь… Даже сейчас, вспоминая его, мое сердце наполняется тёплой, светлой грустью.
Со мной работали не просто коллеги — это была наша семья, дружная, очень талантливая.
Перечислю их: это ведущий инженер Николай Хабаров, старший инженер Людмила Калошинская.
Каждый — мастер своего дела, каждый — прекрасный специалист в своем деле. Все мы - разработчики, конструкторы, производственники — мы дышали одним воздухом, жили одной мечтой: создавать что-то по-настоящему значимое.

Мы не просто чертили схемы и делали расчёты — мы старались сделать что-то новое, которого не было в нашей отрасли.
В отличие от московского НИАТ (Научно-Исследовательского Института Авиационной Технологии), где ограничивались проектами, у нас всё доводилось до совершенства: от первого эскиза до опытного образца, от пробной партии до серийного производства. Каким замечательным являлось наше опытное производство?!
На тех станках и установках можно было воплотить любую, даже самую дерзкую инженерную фантазию.

Помню, как мы бились за каждый микрон чувствительности наших приборов контроля загрязненности воздуха типа ПКЗВ на смоленском «Измерителе», как ночами не уходили с саратовского СЭПО (Саратовского Электроагрегатного
Производственного Объединения), где рождались легендарные холодильники «Саратов» — эталоны надёжности, и изготовлялись уникальные приборы нашей разработки контроля загрязненности жидкости типа ПКЗ-904А.
А ПО «Корпус», где проходил серийный выпуск нашего взрывазащищенного прибора контроля ПКЖ-904В?
Там каждая деталь проходила через наши руки, наши нервы, нашу душу.
Мы не просто налаживали производство — мы вкладывали в него себя.

Какие вечера на нашем опытном участке… Когда институт затихал, а в наших комнатах ещё горел свет.
К нам заходил Виктор Алексеевич Бербер, заместитель по науке нашего НИИ, и начиналась настоящее обсуждение проделанной работы за день: мы разбирали результаты, спорили, смеялись, строили планы на следующий день.
 
В выходные институт становился нашим вторым домом — тихим, пустым, но таким родным. Именно тогда рождались лучшие идеи: когда вокруг ни души, только шелест бумаг и тихий гул приборов.

Да, у нас копились отгулы — по 2–3 недели к отпуску. Но кто же мог усидеть дома?!
Работа «звала», призывала возвращаться.
Это было не принуждение — а настоящее, живое созидание.

Какое это было время…

Потом нас перевели из отдела 50 в отдел 160.
Евгений Сергеевич Туманов встал у руля — спокойный, вселяющий уверенность. Пришли и новые лица: Владимир Романенко и Тамара Капустина-Тарханова, позже — Андрей Осин, молодой, образованный, с новыми идеями.
Нина Фисенко из отдела № 120… Ее расчеты являлись точными, изящными, безупречными.

Мария Земцова с её эллипсометрией?
Это метод контроля чрезвычайно тонких пленок на поверхности гироскопических устройств [Гироскоп — устройство, способное реагировать на изменение углов ориентации тела, на котором оно установлено, относительно инерциальной системы отсчёта. Простейший пример гироскопа — юла (волчок)] летательных аппаратов.
Она видела то, что скрыто от обычных глаз, а потом перешла на выборную работу в профсоюзный комитет нашего НИИ.

Как же жаль, что те профсоюзы ушли в небытие. Без них мы словно лишились части души.

А потом пришли наши юные физики: Елена Сергеева, Татьяна Мишенёва, Елена Хабарова, Светлана Торгашова.
Они влились в коллектив так естественно, будто всегда были с нами.

Праздники, дни рождения, посиделки после работы… Мы смеялись, слушали музыку, спорили, говорили часами, поддерживали друг друга.
И до сих пор — спустя годы — мы остаёмся как бы семьёй, друзьями.
К этим людям можно всегда позвонить в любой час, сказать всё, что у тебя на душе, и знать: они всегда тебя поймут. Таких друзей больше не у меня не будет.

НИТИ… Это не просто аббревиатура. Это эпоха. Это МОЯ молодость.

Мы были молоды, полны сил, верили в будущее.
Деньги? Они не были главным. Мы не знали этой безумной пропасти между богатыми и бедными, которая есть сейчас.
Жадно читали «Новый мир», «Москва», «Нева», «Иностранную литературу», «Литературную газету», обсуждали книги, ходили в театры и кино, спорили до хрипоты о жизни, о будущем.
И главное — мы чувствовали себя нужными. Наша работа имела смысл. Наши разработки меняли страну. Мы гордились тем, что делаем.

А сейчас… Сейчас всё иначе. Труд перестал быть ценностью, перестал кормить…
Многие заводы стоят или совсем исчезли, как наш САЗ (Саратовский Авиационный завод), где производились самолеты семейства ЯК, и многое другое.
Мечта увяла. И от этого мне больно до сих пор.
Наш НИИ с численности около трех тысяч человек сократился до около двухсот пятидесяти…

И я жалею. О чём? О прошлом… Но я хорошо помню то время, моих друзей, с которыми я работал. Это являет и сейчас счастьем для меня.

И пусть оно осталось в прошлом — оно навсегда со мной.

На фото наш дружный сектор отдела 160.
Я стою посередине.