Маленькая летопись о дорогих мне людях

Маленькая летопись о дорогих мне людях.

Пусть этот небольшой рассказ будет своеобразной маленькой летописью о дорогих мне людях.
Мария Максимовна, моя бабушка, родилась в одна тысяча девятьсот шестом году в большой трудолюбивой семье, принадлежащей дворянскому роду. Она была старшим ребенком, в семье, кроме неё было ещё восемь  детей, поэтому ответственность за младших лежала на ней. 
 Их семья жила в достатке, так как трудились с утра до ночи, не покладая рук, имели свои сельскохозяйственные угодья, пашню, держали лошадей, коров, коз, и другую живность. В горячую пору, в сборе урожая участвовали все, даже дети выполняли посильную работу, любые руки были на вес золота, нужно было вовремя убрать урожай, успеть до осенней распутицы. На работу брали людей со стороны, батраков, так называли в то время человека, нанятого для работы в сельском хозяйстве или на сбор урожая. Платили за работу продуктами или деньгами, вырученными за излишки в городе, на ярмарке. Обговаривали условия заранее.
В те годы, их семью признали зажиточной. Марии Максимовне было четырнадцать лет, всю её жизнь перед глазами всплывала сцена, когда из дома, выносили мебель, сделанную руками отца. Выносили на улицу и разбивали вдребезги кринки с молоком, забирали скот. Всюду слышался рёв животных и плач женщин. Мама Марии Максимовны, умерла у всех на глазах, не выдержало сердце. Вся жизнь, в которую вложили душу, пошла прахом. Работа по дому и забота о восьми младших детях легла на плечи Марии Максимовны.
 Вскоре всю семью, вместе с другими хозяйственниками выселили и отправили в Енисейскую губернию. Жить можно было в бараке, но отец решил: «Негоже детям скитаться по баракам, нужен свой угол!» Разрешение было таким: «Лес рядом, стройтесь!»
И началось строительство. Сейчас даже представить трудно. Все работы выполнялись вручную, своими силами: выкорчёвывали деревья, очищали от веток, убирали дёрн, пилили ручной пилой. «Машка-пили, Машка-держи!»- вспоминает Мария Максимовна. Дом построили, огород разработали, садили, поливали. Стали появляться небольшие излишки, везли в город продавали, скопили денежку, купили корову. Отец делал резную, красивую мебель для дома, многие хотели такую же, поступали заказы. Шли годы, Мария по дому делала всю работу: пекла хлеб на всю большую семью, готовила еду, шила, стирала, помогала отцу по хозяйству, младшенькая Феня вязала, вышивала лучше любой рукодельницы, сестра Татьяна из лоскутков, смастерив на спинке кровати приспособление, ткала половики и коврики. Мальчишки, младшие братья Марии Максимовны, а их было шестеро, помогали отцу. Жизнь шла своим чередом, семья ни в чем не нуждалась, благодаря трудолюбию, постепенно хозяйство росло.
Шли годы.  И снова решили такие семьи раскулачить, как говорили тогда. «В одних местах середняками, в других кулаками называли  крестьян, которые своим горбом старались заработать себе хорошую жизнь, - вспоминала Мария Максимовна, кулак - уважаемый человек в селе, хозяин земли, живущий за счёт её рационального использования». И опять все заново. Умер отец. Марию Максимовну, как многих других отправили на Дальний Восток, в Амурскую область, как потом стало известно. Сестёр, Феню с Таней в село Шушенское, мальчишек, братьев в  Канский район.
В период коллективизации, наверное,  думали, что если забрать, нажитое непосильным трудом добро,  у так называемых середняков - "кулаков" и раздать его  малоимущим крестьянам, то будет равенство, но оказалось, что те, кто трудиться не хотел,  не оценили и добро, которое им даром  досталось и лучше жить  не стали, а вот  трудолюбивый человек, куда бы его не отправили, в какие бы он условия не попал,  стремился изо всех сил улучшить быт своей семьи и не жалел своих сил для достижения своей цели, так как достаток у человека в голове, сколько ни отбирай, сколько ни раскулачивай,  будет работать и жить достойно, - так говорила Мария Максимовна, - кто не хочет работать, тому сколько  не дай, все сквозь руки».
 Эшелон за эшелоном по железной дороге шли поезда, в их вагонах ехали люди в новую жизнь. Дорога долгая. Больше недели в душном товарном вагоне ютились пассажиры. Тяжёлую поездку скрашивала природа. Мария Максимовна   с восторгом любовалась на открывшиеся взору просторы. Дальневосточная природа отличалась пышной кроной деревьев, огромными полями, усеянными разноцветными полевыми цветами. Их утончённый аромат доносился издалека. Мария никогда не видела раньше огромное поле красных маков. Алые, изумительной красоты нежные лепестки радовали глаз. Чем дальше ехали, тем больше тревога в сердце сменялась каким -то неведанном ранее чувством, и потихоньку отступала, отступал и страх. «Может быть не всё так и плохо? - мелькали и путались в голове мысли. Поля, мелькающие впереди, дышали красотой, цветы тянулись к солнцу, к жизни, к любви. Мария вспомнила, как мама рассказывала древнейшую легенду о том, что цветы попали на землю из рая, чтобы скрасить страдание людей, яркими красками и божественным благоуханием. " Может быть, это знак к счастливой жизни!"- так рассуждала молодая девушка и любовалась райской красотой полевых цветов.
 В поезде Мария Максимовна познакомилась с молодым человеком. Его звали Григорий. Оказывается, он тоже был из  Енисейской Губернии. Его отец был хлебопашец. Повсюду создавались колхозы, скот сдавали в общее пользование. Хлебопашца арестовали, потому что он не хотел, а вернее не мог отдать коня на общественные поля, так как конь - кормилец для всей семьи, у него забрали силой, но мужчина, но мужчина видел, где он находится, решил вернуть его обратно. "Украл,"- как сказали потом. Еремея  арестовали.   Всю свою дальнейшую жизнь он провел в ссылке.
  По прибытии в Амурскую область переселенцев высаживали на разных, недавно образовавшихся станциях. Марию и Григория, вместе с другими людьми отправили в строящийся  поселок  Магдагачинского района, поселили в бараке для переселенцев. Деревянное здание было плотно заселено людьми, доставленных из западной части страны.
 Началась новая жизнь.
Григорию Мария очень нравилась. Он украдкой смотрел на неё ещё в вагоне поезда, не решаясь признаться в этом. Оба работали на железной дороге. Работа была тяжёлой.
 По возможности Григорий старался помогать девушке.  Пытался неуклюже, по-своему, несмело ухаживать за Марией: летом дарил полевые цветы охапками. А зимой, в лютый мороз однажды он принёс ей валенки.  Одному богу известно, откуда он их взял.  Морозы в зимний период в поселке доходили до минус сорока двух. Зимы были снежные. В кирзовых сапогах ноги замерзали, становились как стекло, не спасали даже носки, связанные своими руками из собачьей шерсти, поэтому валенки – это королевский подарок. Мария Максимовна вышла замуж за Григория Еремеевича. Им выделили комнату в бараке, но молодой человек не хотел жить в таких условиях, озвучив своё решение: «Будем строиться! Нужен свой дом! Что за семья без уединенного пространства и семейного уюта!» Сказал и точка. Мало кто строил свой дом, тяжёлая это работа. Руководство разрешало: «Вокруг лес.  Пили, строгай, строй! Самостоятельно. Вручную».
«И началось всё заново,- вспоминала Мария Максимовна, Машка- держи, Машка - пили!" Григорий с помощниками после работы выкорчевывали лес, потом с Марией отпиливали ветки ручной пилой, убирали кору, готовили бревна для строительства дома.  Несмотря на то, что очень тяжело и долго продвигалась работа, на душе было светло и радостно от того, что будет свой дом, новый и красивый. Фундамент закладывали на века, чтобы дом радовал не одно поколение.
Так и вышло. Дом построили красивый, высокий с большой верандой, чтобы вся семья собиралась вечером за круглым столом, покрытым белой скатертью. Дед был хозяином во дворе, бабушка в доме. Забор был резной, дощечка к дощечке, произведение искусств. В сараях, где находились животные было чисто и всегда постелена свежая солома. Все были сытые и гладкие. «Молочко у коровки на язычке», - любила говорить бабушка. Огромный огород радовал овощами. Вокруг дома благоухали цветы, а на подоконниках стояли цветущие герани, Мария Максимовна их очень любила.
На окнах красовались красивые с выбитым рисунком занавески, на кроватях из-под покрывала выглядывали узорные вывязанные крючком украшения, которые называли подзором. Кровати были из металла, на спинках металлические перекладины, на концах которых прикручены шары. Вместо матраца была перина, во время сна как будто проваливаешься в пушистое облако. На красиво застеленной кровати большое сооружение из подушек в красивых наволочках, накрытых тюлем. Кровать выглядела, как на параде и садиться на неё не разрешалось ни при каких обстоятельствах. Заправленная кровать была неприкосновенна. Бабушка приучала: кровать только для сна.
Сама Мария Максимовна выглядела так, как будто каждый день праздник. Она очень любила жизнь, любила свою семью. Всегда была улыбчивая, от неё исходил невидимый глазом свет. Чистенькая, красивая и когда всё успевала! И нас, внучат -девчонок приучала к порядку: встали раненько, первым делом привели себя в порядок, чтобы все проснулись, а ты уже красавица и завтрак на столе»-, говорила бабушка. Учила радоваться всему и за всё благодарить вселенную. На мой вопрос: есть ли Бог? Всегда отвечала: сила свыше точно есть, а как эта сила называется, кто его знает. Икон у неё не было, время было такое. Она всегда говорила: «Бог, он, спрятан в душе каждого». Лечила нас народными  средствами:  температуру сбивала отравами трав, малиной и мёдом, а иногда обтирала тело кисленькой водичкой с уксусом. Как только температура падала, бабушка, растопив печку, приносила маленький толстенький бочонок, сделанный из дубовых дощечек (в таких она обычно засаливала летом грузди) наливала в него горячей воды, но «терпимой» для тела, насыпала сухой горчицы и садила меня так, чтобы ноги были полностью в воде. Постепенно подливала воду погорячей. Когда та остывала сверху укутывала шубой. Из бочонка у меня только голова торчала. Как только лоб покрывался испариной, доставала меня из бочонка, вытирала, растирала всё тело от головы до пяток, заранее приготовленным раствором (растопленное нутряное свиное сало с одеколоном, который назывался «Тройной», такой одеколон продавался раньше в магазинах в больших флаконах. Запах был сильный, невозможно дышать. «Задыхаюсь!» - кричала я, в надежде, что процедуры закончатся. Ну не тут-то было!  После всей этой «экзекуции» она одевала на меня ночную рубашку, повязывала на голову платок, укутывала одеялом и следила за мной, чтобы я «не дай Бог» не раскрылась, а то не будет пользы от лечения. Отвернётся бабушка, я попытаюсь чуть-чуть вынуть руку из-под одеяла. «Куда?!» Ничего не оставалось делать, как смириться и терпеть бабушкино лечение. А чтобы мне было не так обидно, она рассказывала мне разные истории, читала книги, и я засыпала под её мелодичный голос. Ночью, сонную, она переодевала меня в сухую ночную рубашку, меняла постель, так как я пропотела, как говорил мой врач-бабушка. И утром, по её словам, я была «как огурчик» - здоровенькая и сияющая. «Вместе с потом ушла и твоя болезнь», - говорила она.
 На все болезни у неё были свои чудодейственные средства лечения. От сильных ожогов помогали желтки яиц. Пережигала их на сковороде без всяких жиров до состояния углей, из желтков будет выделяться жидкость, вот это и будет лекарство. Жидкости очень мало, её нужно слить и обрабатывать поражённые места. Лучше мазать пёрышком, не больно и экономично. Хранить в холодильнике. Поражённые ожогом места заживают быстро, без зуда и шрамов. Одно неудобство – при пережигании яиц запах очень резкий и неприятный, но зато лекарство хорошее.
 Дед, Григорий Еремеевич, очень любил читать, он выписывал много газет и журналов и хотел, чтобы у всех внуков было хорошее образование. Он видел меня учителем. «Учитель- уважаемый человек», - говорил он.  Мечта моего деда, Григория Еремеевича воплотилась в жизнь.
В поселке Григория Еремеевича очень уважали: кому-то он помог советом, кому-то деньгами, с кем-то работал, с кем-то заготавливал дрова, а кого-то спас от смерти, было и такое. Очень запомнился дедушкин урок доверия людям.
Мне было лет пять, когда совершенно незнакомый молодой человек   пришёл к нам в дом, кто- то ему посоветовали обратиться к деду Грише за помощью. У него сгорел дом, а на покупку нового не было денег. Нужно было три тысячи, это были очень огромные деньги, столько стоила машина в то время. У деда Гриши деньги были, отложенные на глубокую старость. Он очень много трудился, а также  сдавал  излишки овощей, скот, откладывал по маленькой копеечке долгие годы, когда была возможность, для того, чтобы потом жить, когда тяжело будет работать, пенсия   была маленькая, всего двадцать восемь рублей.
 Григорий Еремеевич выслушал пришедшего за помощью человека, достал все свои сбережения, по копейке, собранные за долгие годы и отдал совсем незнакомому человеку, не спросил ни имени, ни фамилии, ни в каком посёлке он живёт. Просто отдал и всё.  Помог.
 Баба Маша, конечно, расстроилась, ведь лёгкой их жизнь не назовёшь, а он отдал неизвестно кому, на что дед ответил: «Людям нужно доверять. У человека семья, дети и он остался без крова, а ты про деньги. Как же ему теперь быть?»
 Я была маленькая тогда, ещё даже в школу не ходила, но очень была поражена ситуацией, помню до сих пор во всех подробностях, эта ситуация, как картинка перед глазами.
 Прошел ни один год. Про деньги в семье не вспоминали. Через несколько лет мужчина принес долг, он ездил на заработки, работал где-то в артели, и очень был благодарен деду.
 Нам, внукам дед Гриша  повторял постоянно: «Без веры людям и помощи друг другу жить нельзя! Нужно помогать, если есть возможность,  и верить в лучшее».
Бабушка Маша и дед Гриша несмотря на жизненные испытания и душевные страдания не потеряли интерес к жизни, от них исходил какой-то внутренний невидимый свет, согретый теплотой души, и эти детские воспоминания до сих пор хранятся в моей памяти и помогают в жизни.