Цена независимости. Кристаллы и контракты

Холодный, немигающий свет люминесцентных ламп в потолке не грел, а лишь подчеркивал бесконечную длину и безжизненность коридора. Стены из отполированного синтетического камня были совершенно гладкими, отражая тусклый свет и создавая ощущение, что Лиара движется внутри монолитного, бездушного айсберга.

Её крепкая фигура двигалась быстро, но нерешительно. Холод, пронизывающий помещение, был физически агрессивен — он кололся сквозь защитный слой кожи, тормозил кровоток и словно замедлял само время. Каждое её быстрое, почти бегущее движение было обманом; внутри она ощущала себя пойманной.

В мыслях крутилась одна и та же тревожная петля: «Почему сейчас? Почему здесь?» До сих пор мать, Матриарх Бенезия, оберегала её от своей темной, могущественной стороны. Ощущение запретности щекотало нервы, как электрический разряд, но одновременно с этим возбуждало. Она должна была помочь. Долг дочери перевешивал опасения исследователя, хотя последний кричал, что что-то очень сильно не так. Но что именно творится, Лиара боялась узнать, словно страшилась разрушить магию власти, которой обладала её мать.

Тревожное предчувствие — тяжелое и липкое, как масло, — не отпускало с тех пор, как она ступила на Новерию. Явно готовилась крупная игра, и Лиаре предстояло стать в ней пешкой.

Наконец, коридор закончился, упираясь в массивную дверь. Она открылась с тихим шипением. Лиаре ничего не оставалось, кроме как войти.

Первое, что она увидела, было безумие белизны за панорамным окном. Казалось, за стеклом не было ничего, кроме этого молочного, непроницаемого цвета, который, присмотревшись, оказался густым, бесконечным снегопадом. Снег падал бесшумно и неизменно, создавая ощущение застывшего, замороженного мира.

Почему-то именно этот вид вызвал нахлынувшую, внезапную грусть, которая была почти физической болью. Вдруг она подумала о том, как хрупка природа, загнанная в рамки этой ледяной корпоративной базы. Снежинки казались ей лепестками заледеневшего цветка, который вот-вот, от малейшего сквозняка или толчка, грозится сломаться и рассыпаться.

— Я должна была догадаться, что ты отвлечешься, — раздался чуть насмешливый голос.

Лиара медленно перевела взгляд на мать, чувствуя, как с плеч сваливается всё напряжение последних минут, но только для того, чтобы быть заменённым усталостью. Она любила маму. Сильно. Обтягивающее синее платье, демонстрировавшее большую грудь, говорило о том, что матриарху этот здешний мороз совершенно нипочем. Скрестив руки на груди, с улыбкой, полной уверенности, Бенезия ждала.

Лиара вздрогнула от тона матери, отчасти по-детски, отчасти от внезапности. Она сделала шаг вперед, приближаясь к матриарху, чьё лицо оставалось безупречно гладким и красивым, несмотря на возраст и очевидный груз ответственности.

— Мама, — Лиара старалась, чтобы её голос звучал ровно, но нотка тревоги всё же пробивалась, — я здесь. Что случилось? Ты никогда раньше не просила меня... не вмешивала в это.

Бенезия опустила руки, не теряя при этом своей царственной позы. Её улыбка чуть потеплела, но глаза, казалось, по-прежнему излучали холодную решимость, более опасную, чем мороз за стеклом.

— Моя дорогая Лиара. Твои исследования — это твой дар, и я всегда уважала твою свободу. Но наступил момент, когда мне нужна не дочь, а эксперт. Ты знаешь о Протеанах больше, чем любой другой азари твоего возраста.

От похвалы матери, от этих слов о её даре и уникальных знаниях, Лиара смутилась. По щекам азари пробежал легкий румянец, что всегда случалось с ней, когда дело касалось академического признания. Это было приятное, теплое чувство, но сейчас эмоции ничего не значили, они были неуместным излишеством. Куда важнее было собраться и понять, что за зловещая игра разворачивается вокруг.

— Хочу тебя кое-кому представить.

С этими словами Бенезия сделала легкий жест рукой, и Лиара резко обернулась. Взгляд тут же уперся в незнакомого турианеца, который до этого момента стоял в тени, сливаясь с серыми оттенками комнаты. Лиару прошибло мурашками от его вида — не от страха, а от осознания его невероятной, хищной энергии. Его движения были скупы, но каждое из них говорило о выверенной силе и уверенности. Он был как идеально заточенное оружие.

— Меня зовут Сарен Артериус, — представился он, а его голос прозвучал как сухой, резкий шелест. — У нас с твоей мамой общие дела. «Байнери Хеликс».

Название корпорации Бенезии — «Байнери Хеликс» — прозвучало из его уст как приговор. Лиара невольно сжала губы в тонкую линию. Ей было сложно дышать. Всё это выглядело по меньшей мере странно и неправильно. Сарен Артериус был известен как один из самых жестких и спорных Спектров в истории Совета. Его присутствие здесь, в сговоре с её матерью, кричало о катастрофе.

Лиара пыталась отчаянно убедить себя: «Мама ни к чему подставлять меня, она любит меня. Значит, это нужно для высшей цели». Но эта внутренняя попытка самообмана была слабой и хрупкой.

— Но зачем вам я? — спросила Лиара, изо всех сил стараясь, чтобы в её голосе звучала лишь профессиональная заинтересованность, а не паника. Она посмотрела на Сарена, а затем быстро перевела взгляд на Бенезию. — При чём здесь протеане? Мои исследования никак не связаны с корпоративными активами. И тем более, с вашей текущей ситуацией.

Бенезия подошла к массивному столу, на котором лежало несколько толстых датападов. Она взяла один и провела по нему пальцем.

— Это то, что они думают. Но в последнее время здесь происходят... необычные вещи. Мы обнаружили аномалию, Лиара. Что-то, что не должно существовать. Это не просто артефакт. Это ключ. Ключ, который может изменить баланс сил в Галактике. И он не должен попасть в руки... не тех людей.

Она сделала паузу, и этот момент молчания показался Лиаре бесконечно долгим.

— Ты должна изучить этот объект. Официально — ты мой консультант по безопасности проекта.

Лиара кивнула, ощущая, как у неё пересохло во рту. Она была готова помочь, но теперь понимала, что дело намного серьезнее, чем она могла представить.

Бенезия протянула ей датапад. Его тонкий корпус был холодным, гладким под пальцами Лиары. Глаза Лиары расширились в резком, внезапном испуге, когда перед ней предстало изображение протеанского города. Это было невозможное видение, пойманное и застывшее на экране.

Здания выглядели практически неповрежденными, словно время, этот неумолимый гранитный молот, лишь скользнуло по ним, не коснувшись. Их формы были идеально острыми, чуждыми износу. Город казался не мертвым, а глубоко спящим, заключённым в герметичной капсуле тишины. Казалось, что вот-вот по этим холодным, идеально ровным улицам начнут ходить гордые представители расы, которая некогда правила Галактикой, и воздух наполнится их высокомерным, мелодичным говором. Для Лиары это было соприкосновение с чистой, незамутнённой историей, завёрнутой в ледяную тишину.

— Мама, что это? — Лиара перевела взгляд на Бенезию.

Матриарх улыбнулась, явно довольная собой. Лиара видела эту улыбку сотни раз, но сегодня она казалась ей особенно фальшивой и холодной, словно ледяная корка на поверхности пруда. Сама Лиара, в своем непрактичном рабочем комбинезоне, выглядела неуместно на фоне безупречной, сияющей, как статуя, Бенезии. Матриарх, казалось, не чувствовала ни пыли, ни холода, ни веса атмосферы этой затерянной планеты. Ее одеяния струились, а био-скульптурные гребни на голове были безукоризненно гладкими, отражая тусклый свет. Лиара ощущала напряжение, которое всегда возникало между ними — это была смесь детского обожания и профессиональной враждебности, не дающая ей просто отвернуться.

— Видишь ли, — заговорил Сарен. — Мы, хм, решаем одну задачку. И так получается, что нам для нее нужны фрагменты. Предположительно, они могут находиться здесь.

Это была не просто находка, это был вызов всей её академической карьере. Изображение спящего города протеан, не тронутого временем, было слишком чистым, слишком идеальным, чтобы быть правдой. Оно кричало о небывалых технологиях, о том, что древняя цивилизация не просто исчезла, а была заморожена в момент своего величия. И это было в руках Сарэна Артериуса.

Лиара сглотнула, силясь сосредоточиться. Она держала в руках ключ к самой масштабной загадке Галактики, и её мать, которую она любила и которой боялась, отдавала этот ключ в руки Спектру, известному своей безжалостностью.

— Фрагменты? — переспросила Лиара, обращаясь напрямую к Сарэну, игнорируя теплоту и одновременно опасность присутствия матери. — Спектр, вы говорите о технологических образцах? Или о данных? И что это за «задачка»? Вы говорите о городе, который, судя по всему, находится в... идеальном состоянии. Если это не просто руины, как вы собираетесь получить оттуда «фрагменты»? Любое несанкционированное вмешательство в герметичную среду такой сложности может привести к его полной деградации.

Её голос звучал отточенно, профессиональная маска археолога была надета прочно. Страх никуда не делся, но был заперт внутри, уступая место холодной, научной одержимости.

Бенезия мягко засмеялась, подходя ближе. Её рука легла на плечо дочери, но прикосновение было скорее контролирующим, чем утешающим.

— Твои опасения понятны, дорогая. Но тебе не стоит думать о деградации. Думай о доступе. Сарэну не нужен весь город, ему нужен лишь один вход, одна точка данных. Мы знаем, что в этом месте содержится информация, которая позволит ему продвинуться в его... расследовании.

Сарэн сделал шаг вперёд, его жесткое лицо было совершенно нечитаемым.

— Верно. Наш первый объект не сам город. Это небольшая аванпост-руина в зоне доступа. Я дам тебе координаты и описание того, что мы уже обнаружили. Там есть структура, которая реагирует на шифр-ключ. Я хочу, чтобы ты поехала туда и использовала свои знания, чтобы вскрыть этот объект. Сделать его доступным. Это наш первый «фрагмент».

Он протянул ей ещё один, более тонкий датапад.

— Если ты это сделаешь, ты обеспечишь своей матери доступ к мощнейшим ресурсам, которые ей очень скоро понадобятся. И ты сама получишь то, о чем мечтала всю жизнь: прямой доступ к нетронутой протеанской информации.

Лиара взяла датапад. Холод корпуса отражал холодную решимость, которая только что появилась в ней. Её продали. Её купили. Но за это ей заплатили её мечтой. Она должна была согласиться.

— Хорошо, — тихо сказала Лиара. — Что именно вы ожидаете найти?

— Протеанские диски, кристаллы, обломки технологий.. Все, что сможешь донести.

В душе Лиары вспыхнуло множество чувств: раздражение, удивление, страх. Её научный мозг моментально оценил: Сарэн требовал не исследования, а бездумного грабежа. Это было так варварски, так примитивно.

У неё на языке застрял гневный, почти истеричный вопрос: "Вы что, считаете меня кварианкой на Паломничестве?!" Сравнение, которое она тут же подавила. Кварианки, отправленные на поиски ресурсов для Флота, делали то же самое — собирали обломки. Но она не кварианка, она — доктор Т’Сони, специалист по протеанским циклам.

Лиара сглотнула этот крик вместе со своей гордостью и страхом. Сейчас, в присутствии Сарэна и, что гораздо важнее, её матери, она не могла позволить себе ни малейшего проявления слабости или протеста. Она поняла, что будет слушаться. Её собственный дар, её знания, стали её цепью. Если она хочет получить доступ к протеанским тайнам, ей придется пройти этот путь позора. Она примет роль мародера, чтобы в итоге стать хранителем.

Лиара встряхнула головой, чтобы вернуть себе самообладание. Она посмотрела сначала на Сарэна, а затем на Бенезию, чьё безупречное лицо не выражало ничего, кроме холодной поддержки Спектра.

— Вы говорите о протеанских артефактах, Спектр Артериус. Они часто обладают непредсказуемой энергией. Некоторые могут быть активными или самозащищающимися. Мне потребуется специализированное оборудование для их извлечения и, главное, для безопасной транспортировки. Иначе вы рискуете, что ценный груз попросту распадётся на атомы или убьёт меня.

Бенезия мягко засмеялась, подходя ближе. Её рука легла на плечо дочери.

— Ты талантлива, моя дорогая, — ответила Бенезия. — Используй то, что у тебя есть. Мы не можем позволить себе... открытые корпоративные поставки на этой стадии. Сарэн даст тебе доступ к старому исследовательскому судну и необходимый минимум для выживания.

Сарэн сделал последний, резкий вывод, отбивая у Лиары всякую надежду на цивилизованную миссию.

— Ты не на экскурсии, доктор Т’Сони. Считай это полевым извлечением. Если артефакт слишком велик или опасен для транспортировки, сделай детальные копии и отчёты. Но моя главная цель — физический образец. Ты улетаешь сегодня же.