ПРАВОСЛАВНОЕ СЛОВО.
ПЕРИОДИЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ
БРАТСТВА ПРЕПОДОБНОГО ГЕРМАНА АЛЯСКИНСКОГО, ВЫХОДЯЩЕЕ РАЗ В ДВА МЕСЯЦА.
Учрежден по благословению приснопамятного Высокопреосвященнейшего Иоанна (Максимовича), архиепископа Западно-Американского и Сан-Францисского, Русской Православной Церкви Заграницей.
ПЛАТИНА, КАЛИФОРНИЯ 96076
[Русский текст Вячеслава Марченко.]
1974, т. 10, № 4 (57)
Июль – август.
СОДЕРЖАНИЕ:
1. Детство во Христе.
2. Юные святые. Детство преподобного Сергия Радонежского.
3. Святые Отцы православной духовности. Поучения преподобного Макария Великого. И. М. Концевич.
4. Богослужебный Типикон Православной Церкви. Глава четвертая. Традиционная нотация русского пения.
5. Житие и подвиги старца Паисия (Величковского). Часть девятая: Письмо старца Паисия из Драгомирны о монашеской жизни.
6. Мартиролог коммунистического ига. Игумения София Киевская. Е. Ю. Концевич.
7. Православная библиография [Монастыри и храмы Святой Руси.].
ОБЛОЖКА: Игумения София, когда она была игуменией монастыря Пресвятой Богородицы «Отрада и Утешение». Эта и иные иллюстрации в статье о ней взяты из готовящейся к изданию книги Елены Юрьевны Концевич. В материале о преподобном Сергии: иллюстрации из оригинальной рукописи «Житие преподобного Сергия» Епифания Премудрого.
МИКРОФИЛЬМЫ всех предыдущих выпусков и отдельных статей можно приобрести в компании Микрофильмы университета Ксерокс по адресу: 300 Нортон Зееб Роуд, Энн-Арбор, Мэриленд, 48106.
Авторское право 1974 г. принадлежит Братству преподобного Германа Аляскинского. Издается раз в два месяца Братством преподобного Германа Аляскинского.
Оплата почтового отправления второго класса в Платине, Калифорния.
Годовая подписка — 5 долларов США, двухгодичная — 9 долларов США. трехгодичная — 12 долларов.
Издательский адрес: Бигам Гордж Роуд, Платина, Калифорния.
Все запросы следует направлять по адресу:
ПРАВОСЛАВНОЕ СЛОВО, ПЛАТИНА, КАЛИФОРНИЯ 96076
Радонеж, место детства преподобного Сергия.
1. Детство во Христе.
Аромат истинного православного благочестия наиболее полно впитывается в детские годы формирования, прежде чем душа ожесточится в неверном понимании жизни или погрузится в атмосферу обмана и лжи, столь характерную для современного мира по обе стороны железного занавеса. Ничто так не важно для обретения и сохранения этого аромата, как правдивость, ибо Бог есть Истина, а сатана — отец лжи. Ложь, нечестность, обман — уродуют и ранят ребенка и приносят ему потерю этого аромата.
Ребенок, воспитанный в привычке правдивости, может сохранить драгоценный аромат Православия на всю жизнь и принести обильные духовные плоды к вечному спасению.
2. ЮНЫЕ СВЯТЫЕ.
Детство преподобного Сергия Радонежского.
АВВА СЕВЕРНОЙ ФИВАИДЫ.1
___
1 Сокращенный текст из жития, составленного учеником Преподобного, Епифанием Премудрым.
Самая ранняя известная икона Преподобного.
ПРЕПОДОБНЫЙ СЕРГИЙ РАДОНЕЖСКИЙ.
ТРОПАРЬ, ГЛАС 4.
И;же доброде;телей подви;жник,/ я;ко и;стинный во;ин Христа; Бо;га,/ на стра;сти вельми; подвиза;лся еси; в жи;зни вре;менней,/ в пе;ниих, бде;ниих же и поще;ниих о;браз быв твои;м ученико;м;/ те;мже и всели;ся в тя Пресвяты;й Дух,/ Его;же де;йствием све;тло укра;шен еси;./ Но я;ко име;я дерзнове;ние ко Святе;й Тро;ице,/ помина;й ста;до, е;же собра;л еси;, му;дре,/ и не забу;ди, я;коже обеща;лся еси;,/ посеща;я чад твои;х,// Се;ргие преподо;бне, о;тче наш.
ПРЕПОДОБНЫЙ И БОГОНОСНЫЙ ОТЕЦ НАШ СЕРГИЙ родился в 1314 году в Ростовской области от благочестивых и знатных родителей — бояр Кирилла и Марии. Ребенок был крещен с именем Варфоломей. Он был вторым из трех братьев, старшего из которых звали Стефаном, а младшего Петром. Дети воспитывались в строгости, благочестии и чистоте.
Стефан и Петр учились хорошо и делали большие успехи, а Варфоломей далеко отставал от них. Он сильно оттого печалился, горячо и со слезами молился Богу втайне: «Господи! Дай мне выучить грамоту, научи и вразуми меня».
И уразумел будущий великий Святой грамоту, но уразумел ее не от людей, а от Бога. Однажды отец послал Варфоломея за лошадьми. По дороге отрок встретил инока-старца, или скорее посланного Богом ангела в иноческом образе; старец стоял под дубом посреди поля и творил молитву. Варфоломей приблизился к нему и, поклонившись, стал ожидать, пока тот окончит свою молитву. По окончании ее старец благословил отрока, облобызал его и спросил, что ему нужно. Варфоломей отвечал:
–Всею душою моею я желаю научиться грамоте. Отдали меня учиться, но ученье не дается мне; и вот я сокрушаюсь теперь о том. Отче святый! Помолись за меня Богу, чтобы Он помог мне уразуметь грамоту.
Инок исполнил просьбу Варфоломея. Окончив молитву, он благословил отрока и сказал:
–Отныне Бог даст тебе, дитя мое, уразуметь грамоту.
При этом старец достал сосудец и дал Варфоломею как бы некоторую частицу от просфоры; он велел ему вкусить, говоря:
–Возьми, чадо, и съешь; сие дается тебе в знамение благодати Божией и для разумения Святого Писания. Не смотри на то, что сия частичка так мала, велика будет сладость, когда вкусишь от нее.
Мальчик съел, ощущая медовую сладость, и спросил: Не об этом ли сказано: "Как сладки гортани моей слова Твои! лучше меда устам моим"? и: "Душа моя хранит откровения Твои, и я люблю их крепко"? (Пс.118:103 и 167)
Инок ответил:
–Ты веришь, дитя мое, и поэтому тебе откроется и более, чем это. Начиная с этого времени, благодаря Господу, превзойдешь братьев твоих и сверстников.
Затем инок наставил его о пользе душевной. Отрок впитывал те поучения, словно почва плодородная, принимающая плодоносные семена, радуясь душой и сердцем тому, что удостоился встретить сего святого старца.
После того старец хотел было удалиться, но обрадованный отрок усердно просил его посетить дом родителей. Уважавшие иноков, родители Варфоломея с честью встретили гостя. Они стали предлагать ему пищу, но старец отвечал, что следует прежде вкусить пищи духовной; и когда все начали молиться, он велел Варфоломею читать псалмы.
–Я не умею, отче, – отвечал отрок.
Но инок пророчески произнес:
–Отныне Господь дарует тебе знание грамоты.
И действительно, Варфоломей тотчас же начал стройно читать псалмы. Родители его сильно дивились такой перемене, совершившейся с их сыном.
Инок вкусил предложенную ему трапезу и успокоил родителей, бывших в страхе. А страх тот был вызван тем, что, как они рассказали ему, сын их, пребывая еще во чреве матери, когда та была в церкви на Литургии трижды громко воскрикнул, и голос его слышали стоявшие в храме.
–О, благословенная пара! — произнес старец. Зачем же вы боитесь, когда бояться не нужно? Лучше возликуйте, что родили такое дитя. И вот доказательства того, что слова мои верны: когда я уйду, вы увидите, что ребенок умеет превосходно читать и писать и понимает все священные книги. Отрок этот станет великим светильником миру и служителем Пресвятой Троицы и многих приведет к уразумению Божественных заповедей.
Монаха проводили до дверей, и он внезапно исчез. Удивленные родители размышляли, не ангел ли то был, посланный научить мальчика грамоте. С того времени святой отрок без всякого затруднения читал книги и понимал все написанное в них, пребывал в послушании у родителей, ежедневно был в храме на службе, изучал Священное Писание, соблюдал душу свою и тело в чистоте. Благочестивый отрок наложил на себя строгий пост: по средам и пятницам он ничего не вкушал, а в прочие дни питался только хлебом и водою. Сначала мать, беспокоясь за здоровье своего сына, уговаривала его, чтобы он оставил столь суровый образ жизни. Но Варфоломей смиренно ответствовал своей матери:
–Разве не надлежит мне изо всех сил моих стремиться ко Господу, чтобы Он освободил меня от грехов моих?
И продолжил он смирять воздержанием плоть свою, и Божия помощь сопутствовала ему в его добром устремлении.
Между тем Кирилл и Мария переселились из древнего славного города Ростова, где жить тогда было очень не спокойно, в скромный городок Радонеж и там поселились у церкви Рождества Христова. Стефан и Петр женились, а Варфоломей, проводивший жизнь в воздержании, покаянии и молитве, мечтал об иноческом пострижении: он давно уже стремился посвятить себя Господу. Хотя родители его и ставили выше всего иноческую жизнь, однако просили сына подождать некоторое время, так как они состарились, жили в скудости и болезни и некому было послужить им. Варфоломей, покорный и любящий сын, повиновался воле родителей своих и усердно старался успокоить их старость, чтобы заслужить их молитвы и благословение, пока они сами не приняли монашество в Покровском Хотьковском монастыре, где и прожили несколько лет до кончины.
Сюда же пришел овдовевший около того времени старший брат Варфоломея — Стефан и вступил в число иноков. Братья после смерти родителей провели в монастыре сорок дней, вознося усердные молитвы Господу о упокоении новопреставленных рабов Божиих. Дом и скудное свое имущество Кирилл и Мария оставили Варфоломею. Но он часть наследства истратил на помин души на милостыню и кормление нищих, а остальное отдал младшему брату Петру. Ничего не взял он себе.
Стремясь к отшельничеству, Варфоломей умолял старшего брата Стефана оставить Хотьков монастырь и идти для подвигов в пустыню. Стефан согласился, и братья отправились отыскивать пустынное место, удобное для отшельнической жизни.
Долго они ходили по окрестным лесам, пока не пришли на место, называемое Маковец, которое было покрыто густым дремучим лесом. И далеко во все стороны простирался лес и пустыня. Устроив хижину, братья стали ревностно подвизаться молиться Богу. Потом воздвигли небольшую церковь. Варфоломей спросил своего брата, которого считал за духовного отца, какому празднику посвятить ее. Стефан же напомнил ему о тех знамениях, которые были даны ему еще в утробе матери, что станет он служителем Пресвятой Троицы и многих обратит к Ней. Потом они пошли в Москву и просили у митрополита Феогноста благословения и освящения церкви. Святитель ласково их встретил и послал с ними священнослужителей освятить церковь.
Но Стефан тяготился жизнью в таком пустынном месте. Вокруг не было ни дорог, ни тропинок, ни деревень, ни отдельных домов, никто их не навещал, негде было добыть пропитание и воду. Оказав Варфоломею только небольшую помощь в трудах, он оставил юношу одного в пустынном лесу, переселился в Московский Богоявленский монастырь. Там он преуспел в добродетельной жизни и аскетизме. В этом же самом монастыре подвизался в те годы Алексий, будущий митрополит и святитель. Стефан пел с ним на клиросе. О Стефане и его праведной жизни узнал Великий князь Симеон и повелел его рукоположить, а позднее сделал его игуменом монастыря. Стефан был также и духовником самого Великого князя. Оставшись в совершенном одиночестве, Варфоломей еще усерднее стал приготовляться к иноческой жизни; лишь только тогда, когда укрепился он в трудах и подвигах и приучил себя к строгому исполнению правил монашеских, он решил принять пострижение.
Кто сможет описать труды и борения Святого в его отшельничестве? Кто может постичь любовь его к Богу, его молитвенные воздыхания и слезы? Кто сможет понять бесстрашие души, которым он должен был обладать, чтобы противостоять многочисленным козням вражиим? Много диких зверей подходили к его жилью не только ночью, но и среди дня; бывали там и медведи, завывали волки. Сначала он, как всякий человек, боялся, но обратился к молитве, и сила молитвы, милостью Божией, спасала пустынника.
Однажды преподобный Сергий заметил перед своей келлией медведя; видя, что он очень голоден, подвижник сжалился над зверем, вынес ему кусок хлеба и положил на пень. С тех пор медведь стал часто приходить к келлии Сергия, ожидая обычного подаяния. В то время у Святого не было никакой еды, кроме хлеба и воды из ручья, и хлеба было крайне мало. Преподобный радостно делился с ним хлебом, часто даже отдавал ему последний кусок. И дикий зверь в продолжение целого года каждодневно навещал его.
Да не удивляет это никого, ибо известно, что когда Святой Дух обитает в человеке, то твари подчиняются тому человеку, подобно тому как подчинялись они первозданному Адаму до грехопадения, когда жил он в пустыне и звери подчинялись ему.
Ангел явился святому отроку Варфоломею и даровал ему дар книжного знания.
Святые родители преподобного Сергия приносят младенца в церковь.
Еще будучи в миру, юный преподобный Сергий молится в своей комнате, блюдя свою чистоту перед Богом.
Преподобный Сергий, живущий в одиночестве в лесу, кормит огромного медведя.
3. ПОУЧЕНИЯ ПРЕПОДОБНОГО МАКАРИЯ ВЕЛИКОГО.
И. М. Концевич.
СВЯТЫЕ ОТЦЫ православной духовности: Преподобные, фреска в трапезной Свято-Троицкого монастыря, Джорданвилль, Нью-Йорк. Слева направо: преподобные Афанасий Афонский, Симеон Мироточивый Сербский, Феодор Студит, Онуфрий Великий, Макарий Великий, Иоанн Рыльский и Иоанн Кассиан.
Преподобный МАКАРИЙ ВЕЛИКИЙ («Египетский») был учеником преподобного Антония Великого; его отношение к нему было отношением ученика к старцу. В его трудах часто встречаются наставления, которые находятся также в трудах преподобного Антония. Можно предположить, что он записывал или запоминал многое из того, что слышал от своего аввы.
Подобно тому как святой Иоанн Богослов, возносясь в старости на недосягаемые духовные высоты, мог тем самым воспроизвести в письмах духовное учение Христа Спасителя, так и преподобный Макарий, достигнув той же меры, что и преподобный Антоний, не только усвоил глубины его учения, но и, будучи сам тайнозрителем, передал свои собственные видения.
Его учение — это запись небожителя, небесного человека. Ему, достигшему высшего совершенства, были открыты духовный мир и его законы. Он так же созерцал душу и видел все, что в ней происходит. Он указывает ей путь к совершенству. Он целиком находится в Боговедении и восхищении. Ему открыты великие тайны вышнего мира. Его труды говорят нам по большей части об обожении. Он развертывает философию общения с Богом, хотя и не устанавливает никакой философской системы. «Греческие философы учат мастерству слов», — пишет он; — «но есть и другие философы, неученые в словах, которые радуются и наслаждаются Благодатью Божией». Подлинное любомудрие — это аскетическая борьба, стяжание Духа.
Палладий говорит о преподобном Макарии («Лавсаик», гл. 17), что он жил именно как странник на этой земле, будучи мертв для мира и земных забот, целиком захваченный видением и беседой с Богом.
Поскольку «Духовные беседы» преподобного Макария являются описанием духовных состояний, основанных на личном опыте, их язык ясен и выразителен и достигает замечательной образности и силы. В них чувствуется глубокое знание Писания, и всегда раскрывается именно его глубочайший духовный смысл.
ДУХОВНЫЕ БЕСЕДЫ.
I. Светлое первобытное состояние.
БЛИЗОСТЬ К БОГУ. Нет иной такой близости и взаимности, какая есть у души с Богом и у Бога с душой.
Он вложил в нее разумение, волю и владычественный ум. И воцарил в ней и иную великую утонченность, соделал ее удобоподвижной, легкокрылой, неутомимой... даровал ей мыслью служить Ему, когда хочет дух. Создал ее такой, чтобы соделаться ей невестой и сообщницей Его, чтобы и Ему быть в единении с ней, и ей быть с Ним в единый дух, как сказано: «Прилепляяйся же Господеви единый дух есть с Господом» (1Кор.;6:17).
ЦАРСТВЕННОСТЬ. СЛАВА И ВЛАСТЬ. «Поэтому человек драгоценнее всех тварей, даже, осмелюсь сказать, не только видимых, но и невидимых, то есть служебных духов, ибо об архангелах Михаиле и Гаврииле не сказал Бог: «Сотворим по образу и подобию Нашему», но сказал об умной человеческой сущности, разумею бессмертную душу!»
Ум первоначально чистый, пребывая в чине своем, созерцал Владыку своего; и Адам, пребывая в чистоте, царствовал над своими помыслами и блаженствовал, покрываемый Божественной славой. Итак, в Раю Адама осиявала изначальная слава подобно лицу Моисея. Образ Моисея с покрывалом – излюбленный образ преподобного Макария.
Адам был наделен по преимуществу властью, в том числе и над стихиями и зверями. Обманув Адама, «враг лишил его власти и сам провозгласил себя князем этого мира; тогда как от начала, по установлению Господню, князем этого мира и владыкой видимых вещей был человек: его и огонь не одолевал, и вода не потопляла, и зверь не вредил ему, и яд на него не действовал».
СВОБОДА ВОЛИ. Кроме власти, другой особый величайший дар это – свобода. Эта свобода выбора, свобода воли, «самовластие», дарованная человеку, и есть его неотъемлемое свойство. Благодать только побуждает, но не принуждает. Она также, как и грех, никогда не может окончательно угасить свободу:
«Видимая тварь связана каким-то неподвижным естеством», она не имеет воли и не может выйти из своего состояния: «а ты создан по образу и подобию Божию, потому что, как Бог свободен и творит, что хочет, так свободен и ты. И если захочешь погибнуть, то природа твоя удобопреклоняема. Если захочешь изрыгнуть хулу, составить отраву, или убить кого, никто тебе не противится и не возбраняет».
II. Состояние грехопадения.
ВЛАСТЬ ТЬМЫ. Подлинная жизнь человека только в Боге. Отпав от Бога в грехопадении, человек стал жить мнимой жизнью – «жизнью смерти».
Змей становится при душе как бы «второй душой», оскверняет ее «греховным словом»; он вливает в душу некую темную сокровенную силу тьмы и опутывает «порфирой тьмы», пурпуром мглы. «Сатанинская тьма» это не только символ или сравнение, образ, метафора, но она так же реальна, как и Божественный свет, и есть некий вещественный покров, мгла и туман. Зло, проникая в душу сквозь сердце, течет там, как вода в трубе, проникая во все человеческое естество.
Овладев душой, сатана опустошает ее и кладет на нее свою печать и, наконец, восседает в уме, сердце и теле, как на престоле. И такое состояние есть одержимость, изъязвленность.
ЗАЛОГ СПАСЕНИЯ В СВОБОДЕ. Но несмотря на это, человеческая природа не обращается в нечто злое, зло не смешивается с душой, оно остается ей внешним и чуждым, и человек никогда до конца не лишается своей свободы.
Итак, свобода не утеряна после грехопадения: «Осталась в человеке свобода, какую Бог дал ему вначале». Хотя в нас действует зло со всей силой и ощутительностью, внушая все нечистые пожелания, однако же оно срастворено с нами не так, как иные говорят сие о смешении вина с водой, но как на одном поле растут и пшеница сама по себе и плевелы сами по себе или как в одном доме находится особо разбойник и особо владелец дома». «Так и грех примешался к душе, но и у греха и у души своя особая природа».
Отсюда возможность возрождения: как бы ни пал человек. Но лишь одними своими силами душа освободиться от власти диавола и смерти не может.
ДОМОСТРОИТЕЛЬСТВО. И для этого Христос нисходит на землю, чтобы освободить душу человека от этой власти. Господь приходит к смерти, нисходит во ад, повелевает смерти изрыгнуть души из ада и возвратить Ему для оживления. «И лукавые силы в трепете отдают заключенного Адама»... «Мертвое Тело победило живого змия».
Господь однажды нисшел во ад, но Он постоянно нисходит наподобие этого в «темные глубины каждого сердца» и возделывает его древом креста и исторгает плевелы. Власть сатаны сокрушена, но вход в душу ему не закрыт: предстоит борьба с ним, но борцу споборает Христос, «Помощник и Покровитель».
Господь приходил, чтобы вновь начертать в человеческом сердце Небесный Образ и вернуть душе крылья духа, чтобы сделать нас причастниками Божественного естества, «соделать верующих в Него новым умом, новой душой, новыми очами, новым слухом, новым духовным языком, и сделать людей новыми мехами, чтобы влить в них новое вино – Дух Свой».
НАЧАЛО ВОЗРОЖДЕНИЯ. Для этого надо, чтобы человек сперва понял и затем возлюбил и стремился волей. «Если кто по собственной воле от всего произволения не приступит ко Господу и не будет просить Его с полной верой, тот не получит исцеления». «И если кто не устремлен к Нему непрестанно и не презрел все прочее, не пишет в том Господь «Образа Своего Светом Своим». Итак, «сердце подвижника являет зрелище: там лукавый дух борется с душой, а Бог и ангелы взирают на подвиг».
РЕШИМОСТЬ И УПОВАНИЕ. В душе должна образоваться решимость все претерпевать и среди тысячи искушений говорить: если и умру, не оставлю Его (Господа в угоду греху и врагу).
«Должно также христианину иметь упование и радость будущего Царства и избавления и говорить: если не избавлен я сегодня, буду избавлен на утро»... [(Здесь приводится сравнение с тем, кто насаждает виноградник, с домостроителем и земледельцем, которые ожидают в будущем награды за свои труды.) «Так и здесь: если человек не будет иметь перед своими глазами радости и надежды, что он получит избавление и жизнь, он не сможет перенести скорби и принять бремя и идти узким путем».]
СМИРЕНИЕ. Смирение должно быть положено в основу всего, и великая опасность почувствовать себя преуспевшим. [Спасение должно совершаться в великом смирении. Если кто не имеет этого, «он отдается сатане и обнажается от уже дарованной ему Благодати Божией, и его самолюбие обнаруживается, ибо он наг и беден». Великий соблазн и опасность — чувствовать себя преуспевшим, вошедшим в безопасную гавань — тогда внезапно волны поднимутся снова, и человек снова увидит себя посреди моря, где только вода и небо и неминуемая смерть.]
НЕПРЕСТАННОСТЬ БРАНИ. КОЗНИ ВРАГА. Подвиг должен быть непрерывным и никогда не прекращаться. Иначе душа снова впадет во власть сатаны. Начинается с того, что, потеряв бдительность, душа привязывается к земным заботам и впечатлениям. Это влечет за собою рассечение духа, а, благодаря этому притупляется зоркость, и душа перестает видеть свои язвы и тайные страсти, становится неосмотрительной и забывает, что должна вести «битву и брань». А сатана начинает с того, что внушает добрые помыслы и вовлекает в предприятия «тонкие и благовидные», и душа незаметно для себя попадает «в сети гибели диавольские».
ПОСТЕПЕННОСТЬ ДУХОВНОГО РОСТА. Духовная жизнь есть органический процесс, подобный физическому росту и созреванию. В период возрастания, когда уже действует благодать, еще сопутствует и грех. «И не думай, что озарилась вся душа: внутри ее еще остается большая пажить порока, и требуется еще великий труд и усилие, согласующиеся с действующей на душу благодатью».
ИСПОЛНЕНИЕ ВСЕХ ЗАПОВЕДЕЙ ГОСПОДНИХ. И должно напрягать усилия на приобретение всех добродетелей, а не ограничиваться какой-либо одной. Если, например, кто-либо не имея молитвы, принуждает себя к одной только молитве, чтобы иметь ему молитвенную благодать, но не принуждает себя к кротости, к смиренномудрию, к любви, к исполнению прочих заповедей Господних и не заботится, не прилагает труда и усилия преуспевать в них, то по мере его произволения и свободной воли, согласно с прошением его, дается ему иногда отчасти благодать молитвенная. Но остается он таким, каким был прежде: не имеет он кротости, потому что не взыскал ее, не имеет смиренномудрия, не имеет любви ко всем, потому что прося молитвы, не позаботился о сем и не приложил труда. Но скоро утрачивает и благодать молитвы, потому что не предал себя от всего произволения исполнению и других заповедей Господних. Если кто не предастся всецело исканию любви Христовой и не сосредоточит всех своих усилий на этой единой цели, для того невозможно стяжание Духа. Для этого нужно самоотречение. Надо возненавидеть самого себя, отречься от своей души, противиться своим желаниям, препираться с помыслами, бороться с самим собой.
ВОСХОЖДЕНИЕ К СТЯЖАНИЮ ДУХА. Духовная жизнь начинается с подвига веры; вера переходит в надежду. Тогда человек уже не может быть увлечен этим миром ничем, и он «переносится и восхищается в другой мир и пребывает мыслью в высшем мире Божества». Но если кто не отдаст себя целиком поиску любви Христовой и не сосредоточит все свои усилия на этой единственной цели, он не сможет стяжать Духа.
Для этого нужно САМООТРЕЧЕНИЕ. Важнейшее оружие для подвижника — возненавидеть себя, отречься от собственной души, разгневаться на нее, укорять ее, противиться своим привычным желаниям, бороться с помыслами, сражаться с самим собой.
ТРЕЗВЕНИЕ. Надо прекратить доступ лукавым помыслам, не столько противлением, как противопоставлением добрых помышлений, воспитанием в себе бесстрастия, равнодушия к грехам. Это и есть умирание для плотской жизни. При этом нужно волевое усилие, чтобы не слушаться порока и не услаждаться помыслами. (Ср. более позднее учение о стадиях диавольской атаки посредством помыслов.)
ГОСПОДНЯ ПЕЧАТЬ ЛЮБВИ. Надо укрепляться в добре твердостью и постоянством в подвиге всецелой преданности Богу и любви к ближнему, т. к. «невозможно спастись иначе, как только через ближнего».
Такая любовь привлекает Божие благоволение и претворяется в таинственную Богообразную любовь, в которой переплавляется естество души. Тогда душа воспламеняется «Божественной любовью ко Христу» и соединяется с Ним таинственным соединением.
Кто не рожден от Царственного Духа, тот не усыновлен Богу и тот не получит «знамения и печати Господней» и не имеет упования. В день последний Господь узнает Своих по Своей печати, и если душа еще в этом мире не примет святыни Духа и не сорастворится благодати, негодна она для Небесного Царства.
III. Обожение.
БОЖЕСТВЕННЫЙ ОГОНЬ. Божественный огонь в меру подвига озаряет и освящает души. Христиане, подобно светильникам, горящим одним и тем же огнем, воспламеняются и светят Божественным огнем Сына Божия.
Невещественный и Божественный огонь освещает и искушает души. Сей огонь действовал в апостолах, когда возглаголали огненными языками. Сей огонь облистал Павла гласом и просветил его ум, омрачил же у него чувство зрения, ибо не без плоти видел он силу оного света. Сей огонь видел Моисей в купине; сей огонь в виде колесницы восхитил Илию от земли... Сей огонь прогоняет бесов, истребляет грех; он есть сила воскресения, действительность бессмертия, просвещение святых душ, утверждение умных сил».
ЯВЛЕНИЕ БОГА. «Беспредельный и недоступный Бог по неизреченной благости Своей и снисхождению является разумной твари в свете и огне для того, чтобы войти в общение с ней, то есть ангелами и душами святых». Бог умаляет Себя в неприступной славе и, преображаясь, «плототворит» Себя, чтобы соединиться с ними и стать одним духом, чтобы душа, достойная Бога, могла ощутить бессмертную жизнь и стать причастницей нетленной славы. «И когда хочет бывает Он огнем, и когда хочет – неизреченным и несказанным упокоением... ибо все, что ни захочет, бывает удобно Ему.
УСЫНОВЛЕНИЕ И ОБОЖЕНИЕ (Theosis). Человек должен стремиться к обожению, иными словами, нынешнее униженное естество свое изменить в естество иное, Божественное. И становится тогда человек сыном Божиим, становится «большим себя» и выше меры первого Адама, так как не только возвращается к первоначальной чистоте своей, но становится обоженным, хотя в безграничном удалении от Бога остается он, и нет и не может быть ничего общего в естестве человеческом с естеством Божиим. «И только по бесконечной, неизреченной и недомыслимой любви Своей и по благоутробию благоволит Он (Творец) вселиться в этом создании, в этой разумной твари».
ДЕЙСТВИЕ БОЖЕСТВЕННОГО ОГНЯ. Благодать постепенно разгорается в душе: сначала иссушает и пожигает естественные и лукавые пожелания. От этого Божественного огня демоны тают, как воск. Затем воспламеняется и сама душа, и она горит, насквозь пронизанная Небесным огнем. Огонь возгорается в меру подвига и преданности и упования на Господа.
БЛАГОДАТНОЕ СОСТОЯНИЕ СОВЕРШЕННЫХ весьма различно: «Иногда бывают они возвеселены, как бы на вечери Царской, и радуются радостью и весельем неизреченным. Иногда бывают они, как невеста в Божественном покое, упокоеваемая с женихом своим. Иногда еще, будучи в теле, точно ангелы Божии чувствуют такую же окрыленность и легкость. Иногда же бывают как бы в упоении питием, возвеселяемые и упокоеваемые Духом, в упоении Божественными тайнами. Но иногда как бы плачут и сетуют о роде человеческом, молясь за целого Адама, проливают слезы и плачут, воспламеняемые духовной любовью к человечеству. Иногда такой радостью и любовью разжигает их Дух, что если бы было возможно, вместили бы всякого человека в сердце своем, доброго и злого...»
ДАРЫ ДУХА. И получает рожденный от царственного Духа «знамение и печать Господню. И узнает Господь Своих по Своей печати» в день последний. Если душа еще в этом мире не причастится святыни Духа, непригодна она для Небесного Царства. В мире и радости открывается благодать в сердце и мудростью в разуме, и открываются сокровенные тайны.
И в духовном свете открывается человеку природа его собственной души, и видит он образ души, как глазами видит солнце, и этот образ ангелоподобен... Самопознание рождает прозорливость. Духовный человек о каждом знает, а о нем никто судить и знать не может. И получает он власть руководства. Взор его проникает в Горний мир, и становится он пророком Небесных тайн, «восходит на Небо и с несомненной уверенностью наслаждается тамошними чудесами». И распознает и видит он внутренними очами своего «истинного Друга, сладчайшего и многовожделенного Жениха – Господа». И восторгается ум в восхищении... «и ветер Божественного Духа проникает всю сущность души». Полноты восхищения на земле достигают немногие и то только на мгновения.
ВОСХОЖДЕНИЕ (восторг). И он различает и видит этими внутренними очами своего «истинного Друга, сладчайшего и многожеланного Жениха, Господа». Ему открываются многие обители, и он обогащается: «И по мере того как он обогащается, ему показывются новые чудеса. И ум переносится в восторге, и душа отделяется от мира и становится безумной для него по причине сокровенных тайн». Душа как бы «растворяется с Богом». И Господь облекает борца в «животворящие одежды света». И ветер Божественного Духа проникает во все существо души.
И Господь принимает душу, «постепенно изменяет ее Своей собственной силой, пока не возведет ее в Свой собственный образ. И тогда она восседает с Ним на престоле в бесконечные века».
ВОСКРЕСЕНИЕ МЕРТВЫХ. Лишь немногие достигают такой полноты восторга, обожения здесь на земле, и то лишь на мгновение. Полнота же преображения будет достигнута лишь в день воскресения. Тогда сокровенная слава Духа просияет в телах праведников. Они облекутся Духом и восхитятся на Небеса, чтобы и «самому телу царствовать вместе с душой». Духовное воскресение души предшествует воскресению тела: «Тот Небесный огонь Божества, который христиане уже ныне, в веке сем, приемлют внутрь себя, в сердце, где он и действует: этот огонь тогда, когда разрушится тело, будет действовать и вовне, и снова сопряжет члены и совершит воскрешение разрушенных тел.... Небесный огонь воспроизведет и обновит и воскресит истлевшие тела». «Прообраз этого воскресения уже явлен на Фаворском Преображении».
Притча о десяти девах.
Дважды в трудах преподобного Макария встречается толкование притчи о десяти девах (Мф. 25:1-13). Преподобный Макарий объясняет, что «елей радости», которым запаслись мудрые девы, — это Благодать Святого Духа, которую каждый человек должен стремиться стяжать еще в этой жизни. Преподобный Серафим Саровский подробно разворачивает это учение в своей известной «Беседе» с Мотовиловым.
Некоторые понимают под «елеем» добрые дела. Но дела сами по себе не имеют ценности. Это враг наставляет нас творить добро ради добра, не обращая внимания на Благодать, которая ими приобретается. Только то, что делается во имя Христа, имеет духовную ценность.
И так, как учит преподобный Серафим: «Елей – не дела, но получаемая через них во внутрь нашего естества благодать Святого Духа Божия, претворяющего оное из сего в сие, то есть из тления в нетление, от смерти душевной в жизнь духовную, от тьмы во свет и от бывшего некогда вертепа существа нашего, где страсти иногда, как скоты и звери были привязаны к яслям вертепа, то есть вожделениям нашим, претворяет все существо наше в храм Божества».
Это православное учение прямо противоположно учению римского католицизма о «делах». Преподобный Серафим знал учение святых Отцов и в «Беседе» цитирует, в частности, преподобного Антония Великого и преподобного Макария Великого.
ЗАМЕТКА О «ПСЕВДО-МАКАРИИ» И «МЕССАЛИАНСКОМ ПРОИСХОЖДЕНИИ» ДУХОВНЫХ БЕСЕД.
Приведенная выше статья проф. И. М. Концевича (+1965) была написана в лучших традициях православного святоотеческого Богословия с целью выяснения духовного и Богословского смысла основного православного текста. В последние столетия инославные ученые на Западе (и те православные ученые, которые попали под их влияние) сместили центр интереса в святоотеческих исследованиях на совершенно второстепенный вопрос — сравнение текстов, установление авторства, «влияний» и тому подобное. Само по себе в таком исследовании нет ничего предосудительного, пока смысл самого текста остается первичным, а самостоятельный ученый обладает достаточными знаниями, чтобы доверять суждению православной традиции больше, чем своим личным мнениям и прихотям, и помещать любые сделанные им «новые открытия» в контекст этой традиции. Увы, в наше время очень мало специалистов по патрологии такого уровня зрелости, как профессор Концевич, который, будучи знаком с наукой текстологии, умел подчинять ее высшей науке о смысле святоотеческих текстов.
Изредка текстологи действительно делают открытие, которое заставляет пересмотреть какое-то давнее мнение относительно того или иного текста; однако редко, в силу односторонности своего интереса, они способны правильно интерпретировать полное значение своих собственных открытий — то, что может сделать только истинный ученый-патролог: тот, кто живет в традиции Отцов и потому может понимать святоотеческие тексты изнутри, а не как внешнее академическое упражнение. В случае с «текстологической критикой» святого Макария Великого «новые открытия» заставили односторонних ученых прийти к совершенно абсурдным выводам, которые могут быть отвергнуты только здравым научным суждением.
Авторство преподобного Макария в отношении «Духовных бесед» никогда не подвергалось сомнению на Востоке, и даже среди современных западных ученых оно не оспаривалось до нынешнего столетия. Но некоторые ученые начали считать его авторство «сомнительным», потому что его современники, писавшие о его жизни (Палладий и Руфин), не упоминают о каких-либо его сочинениях, а также потому, что нет известных ассоциаций его имени с текстом «Духовных бесед» на протяжении более чем столетия после его смерти. Однако, учитывая фрагментарность прямых литературных свидетельств того периода, отсутствие, особенно среди таких великих духовных делателей, как преподобный Макарий, всякого чувства «публикации» или «авторского права» на духовное учение, которое он не «изобрел», а только получил от Святого Духа и от других святых Отцов; тот факт, что писатель V века Геннадий действительно упоминает «послание» преподобного Макария, а некоторые рукописи называют «Беседы» «посланием», и полное отсутствие каких-либо прямых доказательств против традиционного приписывания — этот аргумент можно считать не имеющим никакого веса.
Однако во втором десятилетии XX века некий римско-католический ученый, Дом Л. Виллекур, обнаружил в «Духовных беседах» «следы мессалианства» — ереси, осужденной в 431 году на Эфесском Соборе. Этот Собор перечислил ряд еретических положений, взятых из мессалианской книги «Аскетикон»; этот или подобный список сохранился в книге «О ересях» св. Иоанна Дамаскина, и Виллекур обнаружил, что «следы» всех, кроме двух, из этих 18 предложений находятся в «Духовных беседах», а в нескольких случаях формулировки даже идентичны. Этого было достаточно, чтобы ряд западных ученых согласились с тем, что об авторстве преподобного Макария «не может быть и речи», начали долгие (и по сей день бесплодные) поиски «настоящего автора», который должен был быть мессалианином, и стали спекулировать (без каких-либо доказательств) на тему того, как труд был позже «исправлен», сделан «православным» и затем помещен под «защиту» великого имени преподобного Макария — то есть как был совершен преднамеренный подлог.
Примечательно, однако, что эти ученые не знают и даже не интересуются истинным духовным и Богословским учением «Духовных бесед». Они «играют» (как это называется на академическом жаргоне) несколькими словами (18 коротких предложений из 300 страниц текста!), не зная смысла и контекста даже этих нескольких слов, не говоря уже о всей книге и богатой духовной традиции, неотъемлемой частью которой она является. Так далеко заходит это «ученое невежество» некоторых исследователей, что стандартная римско-католическая патрология (Johannes Quasten, Patrology, Spectrum Publishers, Utrecht/Antwerp, 1966, vol. III, pp. 162-166) посвящает четыре страницы этим «текстологическим» аргументам и ни одного слова самому учению книги. Достаточно слепо повторять «Псевдо-Макарий», чтобы иметь хорошую репутацию в таких «научных» кругах.
Каково мнение здравой православной науки по вопросу о «мессалианстве» «Духовных бесед»? Очевидно, что 18 предложений должны пониматься в контексте 300 страниц всего текста, а не наоборот. Из описания этой ереси преподобным Иоанном Дамаскиным («О ересях», книга 3, гл. 80) ясно, что мессалиане (также известные как евхиты) были сектой, основанной на «энтузиазме», родственной древним монтанистам и современному «харизматическому движению», требующей от своих приверженцев «чувственного» принятия Святого Духа и того, чтобы они доверяли своей собственной молитве больше, чем церковным таинствам. Большинство этих сектантов находились в монастырях, и их учение — это учение одной группы неуравновешенных монахов, которых было много в то время, когда «уход в пустыню» стал модным. Их учение явно не имело ничего общего со здравым православным духовным учением преподобного Макария.
Возьмем пример: второе из осужденных положений мессалиан гласит, «что сатана и демоны владеют умами людей, и человеческая природа способна к общению с духами зла». Когда мы знаем, что согласно мессалианскому верованию человек находится в состоянии такого абсолютного рабства у демонов, что даже крещение не избавляет его от них, и что приверженец этой секты не должен заниматься никаким трудом вообще, кроме постоянной молитвы, пока он не почувствует, как грех изгоняется из него, как дым — тогда мы, безусловно, согласимся, что это утверждение еретическое. Но вот соответствующий отрывок из «Духовных бесед» (Беседа 27:19): «Конечно, лукавые духи, сатана и демоны удерживают ум и запинают душу. Изворотливый диавол, у которого есть запоры, тройные двери и много ухищрений, занимает душевные пажити и помыслы, и не дозволяет правильно молиться и приближаться к Богу; потому что самая природа может быть в общении с демонами и лукавыми духами, равно как в общении с Ангелами и с Духом Святым, бывает храмом сатаны и храмом Святого Духа. Поэтому, обращайте внимание на ум ваш, братия, с кем он в общении, с Ангелами, или с демонами?» Это совершенно православное учение, известное на опыте каждому православному христианину, трудящемуся ради своего спасения; его можно найти в Новом Завете. Кто у кого заимствовал? Мессалианское учение — это явно искаженная версия православного учения, вырванная из контекста и принужденная служить дуалистической философии.
То же самое верно и в отношении других осужденных положений мессалиан (за исключением тех, которые вообще не имеют эквивалента в «Духовных беседах»). Ни один трезвый ученый не мог бы найти «следов мессалианства» в писаниях преподобного Макария. Более того, не является ли сам факт того, что мессалианские положения появились в письменном виде именно между 390 и 431 годами (см. Quasten, т. III, стр. 164), убедительным доказательством того, что «Духовные беседы», из которых они были взяты, находились в обращении вскоре после смерти преподобного Макария в 390 году? Для ученого совершенно невозможно правильно понять даже самый элементарный вопрос текстового сравнения, если он не может должным образом отличить Православие от инославия и если он сам не придерживается православных взглядов. Вся история этой академической моды — попытка связать имя преподобного Макария с ересью мессалианства — является лишь еще одним доказательством безнадежной односторонности, преобладающей в современной науке и, в действительности, вопиющей некомпетентности инославных ученых в деле полного и зрелого рассмотрения православных текстов.
Поскольку академические моды таковы, каковы они есть, следует отметить, что в связи с последним «открытием» «вся гипотеза о мессалианском происхождении бесед была поставлена под сомнение» (Quasten, III, 164). Подлинная православная наука не должна смущаться взлетами и падениями таких причудливых «исследований», и профессор Концевич справедливо полностью их проигнорировал.
4. Богослужебный ТИПИКОН Православной Церкви.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.
ТРАДИЦИОННАЯ НОТАЦИЯ РУССКОГО ПЕСНОПЕНИЯ.
САМАЯ РАННЯЯ НОТАЦИЯ Знаменного пения использовалась с помощью «знамен», в честь которых и было названо это древнее пение, которые располагались над текстом пения без использования линий. В XVI веке это было заменено квадратными нотами, расположенными на пятилинейной шкале, и эта нотация использовалась вплоть до «русской» революции в нотных сборниках, издаваемых Священным Синодом Русской Православной Церкви. В середине XVIII века стали использоваться круглые (итальянские) ноты европейской музыкальной нотации, которые распространились вместе с четырехголосной гармонией, наиболее удобно выражаемой этой нотацией.
Те, кто до революции работал над более широким распространением традиционного русского песнопения, предпочитали использовать квадратную систему нотации, во-первых, потому что это более старая система, которая официально использовалась для традиционного пения, а во-вторых, потому что они считали уместным печатать мелодии Богослужений в специальной «церковной нотации», отличающейся от обычной нотации светской музыки (а также европеизированной церковной музыки). И есть еще одна причина, по которой квадратная нотация уместна и сегодня: она гораздо проще для понимания тем, кто не имеет хорошего музыкального образования. Большинство современных православных приходов, желающих петь традиционные песнопения, — это музыкальные «любители», которых тональности и размеры лишь сбивают с толку, а диезы и бемоли неизменно вызывают у них затруднения. Квадратная нотация, в которой нет диезов или бемолей (за исключением одного редко используемого бемоля), а также других музыкальных знаков, и которая имеет только одну тональность, легко понятна любому, кто умеет хотя бы пропеть мажорную гамму.
В приведенных ниже пояснениях не предпринимается попыток углубиться в музыкальную теорию, лежащую в основе различных форм нотации; цель состоит лишь в том, чтобы дать максимально простое практическое объяснение, которое позволит читателю читать и петь по квадратным нотам.
Разница между квадратными и круглыми нотами настолько мала, что любой, кто знает одни, может выучить другие за несколько минут изучения.
Все мелодии в квадратной нотации записываются в одной «тональности» – тональности до мажор (без диезов и бемолей). Тональность всегда одна и та же и лишь указывает на то, что средняя до мажор всегда располагается на средней линии (как в альтовом ключе круглой нотации). Таким образом, средняя до мажор в квадратном ключе, в отличие от скрипичного ключа круглой нотации, обозначается следующим образом:
Однако для чтения квадратной нотации нет необходимости начинать с какой-либо ноты абсолютного тона, например, с до первой октавы. Средняя линия квадратного ключа просто равна «до» в мажорной гамме («до, ре, ми, фа, соль, ля, си, до»), и, таким образом, «до» может быть до первой октавой или любой другой нотой, удобной для певцов. Чтобы петь по квадратной ноте, достаточно начать мелодию с той ноты гаммы, которая указана первой в нотации (с «до», если первая нота мелодии находится на средней линии и т. д.), а затем просто двигаться вверх или вниз по мажорной гамме в соответствии с последовательностью следующих нот.
Однако главное различие между квадратной и круглой нотацией заключается в вопросе темпа: в квадратной нотации нет никаких указаний на темп, нет «тактов» или «долей», и, по сути, сами ноты даже не имеют точной длительности. Это свидетельствует о совершенно иной философии музыки и музыкальной нотации, которая хорошо изложена ведущим современным исследователем русской церковной музыки И. Гарднером:1
___
1 «О синодальных Богослужебных певческих книгах и о пении по ним», в «Православном пути» за 1971 год, Джорданвилль, Нью-Йорк, стр. 110-111; на русском языке.
«Другая ошибка, часто делаемая при пении по квадратной ноте — это «метрономичность» пения. То есть, точно выдерживается длительность нот, при строго равномерном движении. Это понятно для тех, кто привык к обычной круглой (итальянской) ноте и к тактированной музыке с ее симметричным ритмом.
Но нельзя забывать, что квадратной нотой переписаны те напевы, которые были первоначально записаны безлинейным знаменем («крюками»). Безлинейная же («крюковая», невматическая) система звукописания была специально выработана для пения слов, тогда как линейная система (квадратная ли, или круглая) — системы, приспособленные для инструментальной музыки. Поэтому линейная система неспособна точно передать все исполнительские особенности безлинейной системы.
Вот что пишет основатель русского литургического музыковедения, протоиерей Д. В. Разумовский: «Хотя квадратные ноты объяснены здесь нотами общедоступными круглыми, но это объяснение не точное, а только приблизительное. Круглые ноты означают неизменную продолжительность звука: целая, или полная нота по продолжительности своей всегда равняется двум белым или половинным, — белая нота в свою очередь по продолжительности своей равняется двум черным или четвертям. Между тем в практике Богослужебного пения квадратные ноты никогда не означали, равно как и доселе не означают такой строго размеренной продолжительности. О квадратных нотах можно сказать только, что целая или полная нота (такт) означает большую, — черная нота (чвартка) — малую, а белая нота (полтакта) — среднюю продолжительность звука. Продолжительность звука в церковном пении зависит от значения слов в тексте и от их просодических ударений. Допустив строгий (музыкальный) размер квадратных нот и применив его к тексту священных песнопений, тотчас заметим, что многие слова при равномерном выговаривании их утратят свои просодические ударения, свою силу и свое значение».
Другими словами, относительная продолжительность каких-либо одинакового начертания нот (например, половинных), не всегда бывает строго одинакова: в одном слове она может точно равняться половинной ноте, в другом же случае может быть на какую-то долю времени или короче, или продолжительнее метрономно-размеренной половинной ноты. Колебания эти зависят от смысла текста в связи с мелодией. Они, вместе с динамическими оттенками, создают выразительность пения. Если в отношении светской музыки можно сказать, что «ритм — душа музыки», то в отношении церковного пения правильным будет сказать: «слово — душа церковного пения». И выразительность этого пения пропадает, если исполнять квадратную ноту метрономически точно, строго размеренно, ровно, и притом еще без легких динамических оттенков, вытекающих из смысла текста. Такое пение будет бездушным и однообразным».
В церковном пении слова настолько важны, а музыкальная нотация настолько приблизительна, что всякий раз, когда необходимо спеть несколько последовательных слов на одной и той же высоте, квадратная нотация не предоставляет ноту для каждого слога, а лишь знак «произвольной длительности», оставляя певцам возможность самостоятельно определять длительность отдельных слогов в соответствии с ударением в словах. Таким образом, в следующем примере:
Единственная функция половинных нот, используемых над слогами «СЛАВА» и «ДУХУ», заключается в указании на то, что эти слоги ударные, в то время как слоги, выраженные четвертными нотами, безударные; и сам певец должен различать слова, которые помещены под знаком «произвольной длительности», в зависимости от того, ударные они или безударные. (Слоги «ОТЦУ» и «СЫНУ» будут звучать немного дольше, чем другие, относительно безударные слоги, но не так долго, как слоги «СЛАВА» в начале и «ДУХУ» в конце, которые получают максимальное ударение во фразе.)
Еще один момент, на который указывает профессор Гарднер в той же статье, заключается в том, что целая нота квадратной системы фактически (приблизительно) равна половинной ноте итальянской системы. Песнопения в квадратной нотации исполняются в два раза быстрее ожидаемого темпа, тем самым развеивая иллюзию «тяжести» древнего песнопения, которая сложилась у некоторых людей.
Влияние Запада на русскую церковную музыку, особенно в XVIII и XIX веках, привело к моде и вкусу к преимущественно европеизированной музыке, которые преобладают в Русской Церкви и по сей день. Однако церковная власть в России всегда боролась против этой моды; в XIX веке, в частности, митрополит Филарет Московский указал Священному Синоду на нововведения в церковном пении, содержащиеся в печатных антологиях Львова, известного хормейстера. Эти популярные сборники «переработанных» песнопений, аранжированных в четырехголосной гармонии и переложенных на итальянский язык, были разрешены Священным Синодом, как отмечает профессор Гарднер, но никогда не были предписаны. Единственными песнопениями, фактически предписанными Священным Синодом Русской Православной Церкви для использования в Богослужениях, были древние песнопения, записанные в квадратной нотации; и книги, содержащие эти песнопения, изданные с благословения Синода начиная с 1772 года, являются единственными книгами с нотами, обладающими авторитетом подлинных Богослужебных книг, которые занимают свое место рядом с минеями и другими Богослужебными книгами, содержащими тексты Богослужений без нот. «Спутник псаломщика», упомянутый в предыдущей главе, представляет собой сборник наиболее важных подлинных древних песнопений из старых синодальных книг с нотами.
Профессор Гарднер справедливо отмечает (на стр. 116 своей статьи): «В наши дни оскудения церковно-певческой культуры квадратнотонные синодальные издания приобретают опять большое значение». Не превращая эти стандартные сборники русского традиционного пения в объект фарисейского чрезмерного рвения (что легко может произойти в наше несбалансированное время), мы, тем не менее, можем обращаться к ним за вдохновением и руководством – как к образцу истинного церковного певческого искусства, передаваемого из поколения в поколение.
Следующий выпуск: Праздничные дни и «обычные» дни.
5. Житие и подвиги Отца нашего старца Паисия, архимандрита молдавских святых монастырей Нямецкого и Секула. Часть седьмая.
ПИСЬМО СТАРЦА ПАИСИЯ ИЗ ДРАГОМИРНЫ О МОНАШЕСКОЙ ЖИЗНИ.
4. Иерею Димитрию.;
___
1 Славянский текст в Оптинском издании Жития старца Паисия, стр. 220-236.
В этом письме к своему бывшему соученику блаженный Паисий трогательно излагает монашеский идеал и практику, которые вдохновили его стать в новое время подражателем великих преподобных отцов древности.
БЛАЖЕННЫЙ ПАИСИЙ.
МОНАСТЫРЬ ДРАГОМИРНА.
Авраамских дел подражателю, Заповедей Божиих усердному делателю, моему вседражайшему другу, Господину отцу Димитрию Иерею:
О Господе радоватися!
О имени Господа нашего Иисуса Христа (подобает бо, якоже рече святый Иоанн Лествичник, от Бога к Божиему угоднику начати), умыслих к тебе вседражайшему моему другу, истинному рабу Христову, его Божественную благодать в помощь немощи ума моего призвавши, – без Него бо по неложному Его словеси, не можем творити ничесоже, – поне мало нечто написати, кратчайшим моим словом, о общем житии, и треблаженном послушании, еже общему житию, паче же и всему монашеству есть корень и основание, рассуждая, яко таковое мое к тебе писание, паче всего будет благоприятнейше вселюбезной ми и всесвященней твоей душе, имеющей даже и доселе огнь от Бога вверженный любве к монашескому житию в себе неугасаем и хранящей его Богоугодне.
Да веси убо, всевозлюбленный мой друже, яко Дух Святый, чрез святых Отец, все монашеское житие на три чины определи и устави: на отшельническое уединенное пребывание, и на со единем или двема вкупе сожитие, и на общее житие. Отшельническое убо житие сие есть: еже далече кому от человек на пустыни единому пребывати, и о души своей, о пище же и одежде, и прочих телесных потребах на единого Бога точию надежду имети, во бранех своих и немощех душевных и телесных, его точию единого имущу помощника и утешение, всякого утешения мира сего чужду и странну бывшу любве ради Божия.
Со единем же или двема житие сей разум имать: да будет старец искусен во Святем Писании седяй в безмолвии, и да имать единого ученика или двоих седящих с собою в послушании и повиновении душею и телом.
Общее же житие, еже начинается, по святому Василию Великому, по подобию Господня со ученики жития, от дванадесяти братии, а не менее, таже, елико Бог поспешает, растущи бывает многочеловечное собрание, от единого или от многих наипаче языков состоящееся, – сей содержит разум: да вси обще собравшиися во имя Христово братия едину душу, едино сердце, едину мысль имут, и едино произволение, еже работати Христови деланием Божественных Его заповедей: и друг друга тяготы носити, повинующеся друг другу в любви Божией, на сие имеюще Отца своего и наставника, настоятеля обители, искусна суща в разуме Божественного Писания, словом и делом наставляюща, и во всем ему, аки самому Господеви повинующеся крайним и совершенным своея воли и рассуждения отсечением и умерщвлением: сиречь, заповедем его и учению, аще согласна будут заповедем Божиим и учению Отцев, отнюд не сопротивляющееся, но всеусердно тщащеся повеленная от него со страхом Божиим верою и любовию исполняти. Вся к телесней потребе служащая нужныя потребы имуще общи: своего же особного имения движимого и недвижимого никако же имети ни по единому образу.
Во всех убо сих трех чинах, занеже от Духа Свята суть уставлени, многи от Святых Отец явишася совершенно угождшии Богу, и просияша в дарованиях духовных аки солнце.
И о всех сих трех чинах и устроениях монашескаго жииия приводят святии Отцы свидетельства от Божественного Писания.
О первом чине, сиречь уединенном житии, ово рассуждающе высоту такового жития, которое совершенным и бесстрастным едином приличествует, и тем, которые чудесно, по смотронию Божию, нарочно были позвани к таковому житию: ово же разсмотревающе и нашу немощь новоначальных и страстных, и многоразличныя прелести вражия самочинному житию последующия, приводят свидетельство от Писания: горе единому (Еккл. 4:10): аще впадет во уныние, или сон, или разленение, или отчаяние, несть воздвизаяй его в человецех.
Со единем же или двема житие похваляют Святии Отцы, называюще прехвальным Ангельским пребыванием, и Царским путем, приводяще от Писания свидетельство Господне: «идеже еста два или три собрана о имени Моем, тамо есмь посреде их» (Мф. 18:20).
О общем же житии приводят свидетельство от Святого Писания: «се что добро, или что красно, но еже жити братии вкупе» (Пс. 132:1).
На три чины убо сице распределену сущу монашескому житию, совет преподает преподобный Иоанн Лествичник исходящим из мира в монашество, не уклонятися ни на десно, ни на шуее, но Царским путем идти, сиречь, не отходити ниже на пустыню, занеже уединенное пустынное житие Ангельския крепости требует, и новоначальный, а наипаче душевными побеждаемый страстьми, сиречь, гневом, яростью, тщеславием, завистью, мнением и прочими, ниже след такового пустынного жития, рече, да не дерзает видети, да не како изступление ума постраждет. Ниже во общее жите входити, не аки не полезное, что бо и полезнейшее паче такового жития? Еже похваляя святый Василий Великий, недовольну, глаголет, себе имети силу словес, к похвале высоты и величества такового жития: но яко великого требующее терения.
Царскими же путем ходити советует Святый: сиречь, со единем или двема имети пребывание: понеже таковое житие удобнейшее есть многим, яко не толико великого терпения, якоже во общежительстве требующее, но есть мало отраднейшее. Еже бо повинутися во всем, единому своему отцу, или и с ним живущему брату, не толико есть чудно, и меншаго терпения треба.
Во общежительстве же со многою братиею не точию отцу своему, но и всей братии, и самым последним повинутися, и терпети от них досаду, безчестие и поругание, и всякий вид искушения: и имети себе прах и пепел под ногами всех, и аки раб куплен послужити всем со смиренномудрием и страхом Божиим: и всегдашнюю последнюю нищету во общем сущую житии, и скудость телесных в пищи и одежде потреб претерпевати с разумом: коликого дело сие есть великого и крайняго и страдательного терпения, и претерпевающийдо конца в таковом Богоугодном общежительстве коликия мзды в будущем блаженстве от Подвигоположника Христа Бога нашего сподобляются, умом человеческим постигнути и словом сказати невозможно.
И сего ради, по разсуждению Святых Отец, два сии чини монашеского жития, сиречь: со единем или двема пребывание, и общее житие, предлежат исходящим из мира в монашество ко избранию, в коем кто соизволит, отрекшися мира, работати Христови: в первом ли, яко отраднейшем, яко же речеся, или во втором страстотерпческом общежитии да и сугубый венец, по Лествичника слову, от Бога в день праведного по делом воздаяния восприимет.
Третьяго же чина, сиречь пустыни, отнюдь не повелевают, ниже советуют святии Отцы исходящим из мира новоначальным к пребыванию себе избирати, сея ради вины, яко пустынное житие уподобляют Христову на кресте распятию: общее же житие страстем Христовым, яже прежде креста, нашего ради спасения, претерпе.
Яко же убо Христос Спаситель наш и Подвигоположник нашего спасения, иже во всем Сам Себе пречистым Своим в мире житием образ и прописание нам представи к Своему благоугождению, не прежде на кресте распятие, таже пречистыя Своя страсти претерпе, но прежде страсти, таже крест: таковым образом, по подобдию Господню, повелевают святии Отцы, хотящему во иночестве Богу угодити: первее начинати вкупе свое от общего жития, еже сообразно есть страстем Христовым, и вкупе страдати в нем со Христом в совершенном воли своея и разсуждения отсечении: безчестие, поругание, укоризну, и всякий вид искушения с велиею и неизреченною радостию претерпевати, дондеже непорочен явится в смирении: сиречь, да вся сия искушения с велиею и неизреченною радостью претерпевает, и аки пития небесного да желает на всяк час, и искушающих его да имать аки велиих своих благодетелей и ходатаев своего спасения, себе имуще под ногами всех, аки прах и пепел, недостойна себе от всея души мня сожития с ними и на лице кому воззрения.
И от такового долговременного и глубокого своего смирения, еже во общем житии царицею добродетелей треблаженным послушанием стяжал есть, возгоревшуся в блаженной души его пламени неизреченныя любве Божия, не может прочее, по святому Арсению, быти с Богом и со человеки, и таковый, с советом Отец, может и на пустыню изыти, яже сообразна есть распятию на кресте Христову, во еже совершенна уже умертвитися миру сему, а Христу сораспятися.
Таковому убо искусному истинному воину Христову, прежде обучившемуся со множеством Христовых воин, с невидимыми враги своими художне духовными оружии ратоватися, изшедшему на единоборство, Бог поспешает, преславную над враги воспиряти победу: и венчает такового неизреченными Своими Божественными даровании, яко совершенного своего угодника и страдальца законно подвизающегося. И сицевому пустыня бывает прилог Божественныя любве, яко весь сподобляется быти в Бозе, и Бог в нем.
Сим убо сице чудне от Духа Святого чрез Святых Отец уставленным и расположенным, аще кто, изшед из мира в монашество, и презрев таковое Духа Святого законоположение, вместо еже бы предати себе во общем житии во святое и блаженное, по слову, сиречь, по разуму Писания послушание, имже бы возмогл благодатию христовою истинное стяжати смирение, которым бы могл избавитися страстей своих, наипаче же душевных, – сущи страстен и немощен душею, и в подвиге духовном неискусен, от презорива усердия начнет гонити пустыню и избирати себе житие безмолвное и уединенное, желая, вместо еже бы подражати страстем Христовым во общежительстве, абие безвременно на крест Христов взыти удалением на пустыню, на такового гнев Божий приходит за его презорство, и аки неискусен воин, не научивыйся в общежительстве искуса мысленныя брани, и не умеяй еще ниже оружия духовного в руках держати, а дерзнувый себе от искусных воин Христовых ко единоборству отлучити, да наедине, борется со враги своими бесы, – таковый, вместо победы, Божиим за презорство свое попущением, побеждается и падает пред враги своими, и вскоре от них уморяем бывает.
Сильных бо есть и совершенных, глаголют отцы, еже на едине борствовати с бесы, и мочь, еже есть глагол Божий, на них исторзати дерзый же таковый и прозорливый, прежде времене погнавый пустыню, вместо пшеницы терние пожнет, и вместо спасения погибель обрящет. Почто? Понеже презритель и разрушитель таковый Богопреданного чина устрояется, который чин, яко же прежде речеся, Христос Бог наш пренепорочным и пречистым Своим во плоти житием нам устави, и вместо еже сострадати со Христом во общежительстве, дерзну гордынею своею на крест Его взыти, избрав себе прежде общежительства пустыню: и таковый несть пустынник, но самочинник, и житие такового несть пустыня и уединенное безмолвное пребывание, но самочиние. И таковому самочинному житию никое же благо, но точию едина прелесть диаволя последовати обыче: и сицевым самочинным и безчинным житием и пребыванием множество многое от инок, и в древняя времена и в нынешняя погибоша, прельстившеся от диавола, и изступивше умом, и различными и страшными смертми сами себе уморивше, от которыя прелести да избавит всех нас Христос Спаситель наш Своею благодатию.
Что же реку и что возглаголю о земном небеси – общем житии, и о древе жизни, от Бога в нем насажденном, треблаженном послушании, в неже немощнии и новоначальнии прибегающе, прежде времени наедине братися со враги своими не смеюще, и вкушающе от безсмертного оного плода, крайним и страстотерпческим своея воли и разсуждения отсечением смерти убегают и всякия прелести диаволи, самочинником последующия?
Ограда и покров таковому житию есть Дух Пресвятый: и житие таковое пристанище есть благоотишное и необуреваемое всем хотящим треволнения суетнаго сего мира избавится. Корабль есть, благоокормляемый Духом Святым, безбедне в пристанище Царствия Небесного вшедших в он и таковому благоокормлению несумненно повинующихся чрез славое море жития сего преводящий, не боящийся мысленного страстей потопа. Общая есть врачебница и известное врачевание всем, душевными и телесными страстьми одержимым, и поистине хотящим сих исцелитися. Законное обучение есть мысленныя на мысленнаго врага брани воином Христовым, хотящим над ним присланную и душеспасительную поставити победу, имже оружие на него непобедимое есть сам Пресвятый и Поклоняемый Дух.
Общее житие, и святое в нем послушание, Сам Собою Христос Спаситель наш на земли человеком устави, и во образ предложи, в совершеннейшее себе Богоугождение, общежительне со святыми Своими Ученики и Апостолы, во всем Божественным его заповедем повинувшимися пожив. Прежде бо сего, корень и основание общему житию Божественное послушание на Небесех во Ангелех, и в Раи в человецех, яко главнейшую всех добродетелей добродетель и себе любимейшую, насадив, разоренную же завистию диаволею, и немощию нашею, крайним и неизреченным Своим человеколюбием и благоутробием Сам Собою в Себе возобнови и возстави, послушлив быв Отцу своему даже до смерти: и послушанием своим наше исцелив преслушание, отверзе всем, право в Него верующим и Божественных Его послушающим заповедей, двери Царствия Небесного.
Сему образу Христову последующе в первенствующей Церкви Христиане осмь тысящ пожиша общежительне, ничтоже свое, но вся обща имуще: сего ради жития сподобльшеся стяжати сердце и душу едину.
Сим общежительным житием, и древнии преподобнии отцы, по всей вселенной в лаврах и монастырех приемше законоположение, писанию преданное усты Христовыми – святым Василием Великим, живяху, и просияша паче солнца. Зане ни единое иное житие тако, якоже общее с блаженным послушанием проходимо в разуме, приносит человеку успеяние, избавляя его в скором времени от всех душевных и телесных страстей, смирения ради, еже от блаженнаго рождается послушания, и на первообразное устроение приводит, да будет поистине по образу Божию и по подобиюо человек, якоже исперва создан бысть, и дарованию Божию, приятому на Божественном крещении, творит в человеце возсиявати, паче прочиих дарований духовных, имже причастник, благодати ради Божия, истинный послушник чрез истинное свое смирение сподобляется быти, яко многажды и вам чувством душевным мысленно может то ощущати.
Таковое общежительное житие всех братий, в нем о имени Христове собранных, аще бы и от различных народов и стран были, к толикой любви связует, яко всем быти едино тело, друг другу же уди: всем обще едину имущим главу – Христа, всем горящим любовью к Богу и к своему по Бозе отцу и друг ко другу, едино сие всем единодушно и единомысленно имущим предложение, усердно Божии делати и хранити заповеди, друг друга на сие поощряюще, друг другу в таковом разуме повинующеся, друг друга тяготы носяще, друг другу бывающе господине, и друг другу раби. И за таковую свою истинную, духовную и единомысленную любовь, Господню и Апостольскому и Ангельскому житию подражателие бывают, отцу своему по Бозе и наставнику, аки самому Богу, верою и любовию повинующеся во всем, вся тайная сердца своего ему исповедающе, ничто же никакожо утаевающе, слово и заповедь от него, аки от уст Божиих, со извещением приемлюще: волю свою и разсуждение противное отцу своему, аки скверную ризу, оплевающе, проклинающе и вне далече от себе отмещуще, и аки прелести диаволи, бегающе, и аки геенны огненныя, трепещуще, и Бога о сем непрестанно моляще, еже избавитися им от тяготы таковыя, того благодатию: и еже прилепитися отцу своему, аки отроча матери, и аки овцы пастырю своему, во всем последовати, и аки орудие хитрецу, и аки скот господину своему, сице отцу своему во всем повиноватися тщащеся, кроме всякого своего противнаго ему разсуждения. Сие бо, то есть Божественное послушание, корень и основание сущи общему житию и всему монашеству, еже со общим житием толико есть связано и совокуплено, аки душа с телом, и едино без другого не составляется.
Се есть сокращенная лествица к Небеси, едине точию степень отсечения воли имущи: нань же возступивший послушник быстрее на Небеса восходит. И готовый к Богу восход есть послушание, имже до конца жизни своея право и неуклонно шествовавый сын по благодати Божий, наследник Божий, и снаследник Христов в Царствии его Небеснем сподобляется быти. Общее бо житие есть небо, послушание же святое небо небесе: тем же аще кто от послушания отпадает, от Бога и от Небес извержен есть, якоже уставляют, Богоноснии Отцы, глаголет великий Григорий Синаит.
Таковому общему житию и всеблаженному послушанию в древняя времена были наставницы велики Богоноснии Отцы, иже, якоже сами чистоты ради душ своих и совершенного в заповедех Божиих благоугождения, сподобишася жилище быти Святому Духу, и от него, аки солнце, просиявающе в дарованиих духовных, в крайнее безстрастие приидоша и в любовь Божию совершенную, Духом Святым окормляеми: тако и Богособранному своему стаду словом и делом и образом своего Богоугодного жития истинный путь показоваша ко спасению, ко опасному заповедей Божиих хранению окормляюще. Того ради и ученицы их, аки на столп одушевленный и светозарное солнце, на святыя своя оныя наставники взирающе, наставляхуся и просвещахуся и сами во всех добродетелех светом учения и дел их добрых, и к крайнему Богоугождению прихождаху, и множество многое неизчетное и безчисленное от них спасеся.
В нынешняя же лютая времена, еже многому плачу и рыданию достойно, до зела таковым наставником оскудевшим, аще кий ревнителие от инок восхотели бы таковым житием общежительным Богу угождати, сам Бог и Божественное чтение Преподобных Отец онех, общежительных наставников, Божиим промыслом даже и доселе соблюденное, есть учитель и наставник: на неже, аки на онех самех, взирающе внимательно, со страхом Божиим и разумом чтущии могут отчасти, Божиим поспешеством, и житию их Богоугодному подражатели быти, окормляеми и вразумляема суще отцем своим, о имени Христовом их собравшим, или от них единомысленне избранным, иже не от себе, но от Писания Святого и от тогожде Святых Отец учения чад своих духовных поучающем.
В древняя бо времена мнози от Святых Отец, от просвещения благодати Божия, ученики своя поучаху, и не книжни суще. В ньшешняя же времена отнюд не повелевают Святии Отцы от себе кому братии поучати, но от Писания Святого, и от учения преподобных Отец, которые Духом Святым уведевше тайны и силу Писания Святого, и благодатию его предуразумевше в последняя сия времена во иноцех здравому учению и истннным наставником не малое оскудение, темже Духом Святым возбуждаеми, написаша святое свое и душеполезное учение, за нашу вечную пользу и окормление, утверждение же и на путь спасения руковождение: его же и в нынешняя времена наставницы монахов и сами их ученицы, со смиренномудрием и страхом Божиим держащеся, и сами не погрешат своего спасения, и послушающии их.
Сим убо всем трием монашеского жития чиновом и устроениям, и их свойством, и сущей от них пользе, пред твоим Боголюбием кратчайшими моим и малоумным словом продставленным сущим, ведящи твою крайнюю ко мне по Бозе любовь и верное дружество, хощу и о себе, и о нашем бедном житии, поне кратчайшим моим словом, аще и не не ведящу, известити.
[Примечание переводчиков: Здесь следуют несколько страниц, которые уже были включены в повествование выше, касающиеся начала монашеской жизни блаженного Паисия и его жизни на Горе Афон. Затем он продолжает:]
Темже, возложшеся на Бога вездесущаго, и вся исполняюща, и на всяком месте своего влачества благословима, преселихомся вси обще из Святыя Горы в православную молдовлахийскую землю, идеже благодатию Христовою, в данною нам от благочестивого Господаря и Преосвященного Митрополита, монастырь Драгомирне, паче еще, нежели и во Святей Горе, утвердися сие житие наше, до коего времене Господь восхощет, земли сей к таковому житию руку отчасти подающей. И собрася уже в сем общежительстве нашем братий, единодушно во святом послушании Господеви работати произволивших, мало не более ста монахов, кроме мирских послушников: едино сие благое вси общее предложение имуще, Богу работати усердным Его Божественных заповедей хранением.
Во-первых, имения своего особного ниже до тончайшей вещи имеюще: се бо есть первый чин общаго жития, по святому Василию Великому, иже в нашем общежительстве зело опасно наблюдается, и толико, яко уже ни в ум кому от братии приити может, еще пожелати что во общежитии стяжати особно: ведяще, се быти путь Иуды предателя. Всяк бо приемлем бывая в наше сожительство, имение свое, аще бы случилося кому что имети, и вещи, даже до тончайшей вещицы, вся пред ногама моима и братии полагая, предает я Господеви, вкупе же и сам себе душею и телом во святое послушание даже до смерти: инако же кому в общество наше прияти быту отнюд невозможно.
Второе: нудящеся свою волю свою и разсуждение имети, но благоразумное послушание опасно хранити. Се бо есть вторый чин общаго жития, корень же и основание, яко уже и множицею речеся: и сей чин, благодатию Божиею, поскольку есть возможно немощи нашей человеческой в сие время, и в нашем общежительстве опасно хранится. Ниже бо возможно есть кому и во общество наше прияту быти, аще не с таковым намерением, еже душею и телом, и всем своим произволением предати себе во святое и блаженное, и во Святем Писании свидетельствуемое послушание, во еже уже ктому не творити свою волю, ниже держати свое разсуждение, и себе окормляти, но окормляему быти и пасому учением преподобных Отец наших, еже есть житию нашему по Бозе окормление, наставник и руковождь ко спасению, еже коемуждо обще и особне усты своими грешными предлагати дерзаю, на осуждение моей окаянной души в день судный: глаголю бо и предлагаю братии совет душеполезный, сам не творя ни единаго благого дела.
Таковое убо основание, сиречь, нестяжание и послушание, житию нашему имеющу, и прочия вся чины общежительныя, о них же несть настоящего времене писати к тебе подробне, во общежительстве нашем, благодатию Христовою, хранятся, поскольку есть возможно, и нудятся братия истинную и нелицемерную любовь Божию друг ко другу стяжати. Ибо во-первых, возлюбивше Господа, и Его ради любве вся красная и сладкая мира сего во уметы вменивше, оставиша я, и в след Господа своего, крест свой вземше, поидоша: таже и друг друга тяготы нудятся носити, сердце и душу едину имети, друг друга на добрая дела подвизающе, друг друга верою и любовью ко мне недостойному превзыти тщащеся, аки чада Божия: яко мне, видящу их сице подвизающихся, радоватися душею, и со слезами прославляти Бога, яко сподобил мя Господь таковых своих рабов видети, и с ними жительство имети, и их лицезрением тешитися. Якоже бо Ангелов Божьих зря братий, на святое нудящихся послушание, недостойна себе мню ниже в след их вступити, видя себе лишенна таковыя Божия благодати, сиречь, святого послушания.
И аще и не во единой суть мере вси в нашем общежительстве, сие бо ниже есть возможно: но овии убо от братий, иже суть и множайшии, до конца свою волю и разсуждение умертвиша, во всем мне же и братии повинующеся, и аки самому Господеви, братии во страсе Божием и реши мнозе послушание приносяще, претерпевающе безчестие, поругание, укоризну и всякий вид искушения, с толикою радостию, яко же бы кто сподобивыйся велия некия Божия благодати, и сего всегда несытно желающе, всегда и непрестанно себе пред Богом в тайне сердца своего укоряюще, и имуще себе малейша под всеми и последнейша всех: овии же суть, паки не мала числом, падающе и востающе, согрешающе и кающеся, претерпевающе укоризну и искушение, аще и со трудом, обаче нудящеся вседушне первых постигнути, и о сем усердне Бога моляще со слезами.
Овии же суть, не мнози числом, слабии и немощнии, аки младенцы, не могуще еще пищи твердыя прияти, сиречь, укоризны и искушения претерпевати: требующии еще млеком милости, человеколюбия и снисхождения немощем их воспитоватися, дондеже в духовный терпения приидут возраст, единым благим произволением, и всегдашним самоукорением скудость свою восполняюще. Многажды же и выше силы своея нудящеся претерпевати безчесие, и волю свою оставляти, с кровию: сиречь, труд велий о сем, аки кровь, пред Богом изливающе, и со слезами о еже помощи им Бога моляще, и таковии же, ащеи немощнейшии суть, обаче, аки нуждницы Царствия Небесного, вменятся пред Богом.
Еси же таковии аще и не во единой, яко же речеся, суть мере, обаче обще вси нудятся Божия и святых Отец хранити заповеди, нерешимым союзом любве Божия связани суще друг с другом, и любве ради Божия и спасения своего претерпевают всегдашнюю скудость телесных потреб с великодушием и всегдашним к Богу благодарением, на единого Бога, якоже спасения своего, тако и в телесных к состоянию жития нужных потребах окормления, возлагающе надежду.
Сие тебе многожелаемое, якоже мню, извещение о трех устроениях монашеского жития, вкупе же и о нашем многонищетном и убогом общежительстве, еже аще и елико небо от земли отстоит от общаго жития, еже во дни святых Отец наших бяше, но елико возможно есть, наипаче в пребедная сии времена, благодати Божией поспешившей составися, и содержится, чрез сие писания принесши, и о себе извещаю: яко щедротами Божиими, еще в жизни сей обретаюся, аще и при немощи телесной: непрестанную скорбь и болезнь душевную имея, яковым лицем Страшному Судии предстану, на страшном Его и неумытном судилищи, и слово воздам о толиких душах братии, предавших себе в послушание мне: не могий ниже и о единой моей окаянной души отвещати, видя во всем слабость свою душенную и неможение, и не могий ни в едином добром деле браз себе братии представити, якоже должность такового жития истязует. Точию по Бозе и Богородице, на молитвы братии, со мною живущих, несомненную имею спасения моего надежду, аще и недостоин: и не отчаяваюся, аще неизреченное и непостижимое Божие и на мою грешную душу излиется милосердие: аще ли же ни, но праведне правосудием Божиим в вечную осужден буду, по моим злым делом, муку, благословен да будет Бог: достоин бо есмь сего, за мое о заповедех Его Божественных нерадение. Точию о сем всегда молю Его благоутробие, да милостию Своею за премалейший мой, егоже о общем сем о имени Его Пресвятом Собрании и житии имех когда труд, или имею, поне сея милости Своея мене да сподобит, да сподоблюся, якоже богатый он Лазаря на лоне Авраамли, чад своих духовных, истинных рабов и страдальцев Христовых, в Царстнии Его Небеснем зрети, за свое ныне маловременное в послушании злострадание Божественного Его со Ангелы и святыми, в послушании Ему угодившими, насыщающихся лицезрения. И сие бы мне довлело вместо всякия мзды: обаче их ради святых молитв, надеюся окаянный и спастися: о чем и святыню твою молити о мне Бога моля, всесмиренно пребываю искренний твой и спасения желающий друг.
Превожделенного лицезрения твоего искренний желатель и всегдашний друг, о имени Христове собранного братства недостойный предстоятель, иеромонах Паисий.
1766 года, мая 16 числа.
Общежительная Обитель Молдовлахийская Драгомирна
Писание сие послано со отцем Гавриилом и Спиридоном.
В следующем выпуске: Молдавский монастырь Секул.
6. МАРТИРОЛОГ
КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИГА.
Игумения София Киевская.
КАТАКОМБНАЯ ИГУМЕНИЯ ПОКРОВСКОЙ ОБИТЕЛИ.
СОКРАЩЕННЫЕ ОТРЫВКИ ИЗ ГОТОВЯЩЕЙСЯ К ПЕЧАТИ КНИГИ
ЕЛЕНЫ ЮРЬЕВНЫ КОНЦЕВИЧ.
ИГУМЕНИЯ СОФИЯ В ПОЗДНИЕ ГОДЫ.
БЕССТРАШНОЕ СТОЯНИЕ ЗА ИСТИНУ ХРИСТОВУ новомучеников российских имеет неоценимое духовное значение. Особенно мужественный акт утверждения, где нужно искать Истину, в то время когда многие этого не видели; исповедники в 1927 году и позднее сохранили для последующих поколений вкус Православия. Сейчас, когда прошло много лет, история показала, что эти "упрямые мятежники", последователи митрополита Иосифа Петроградского, были абсолютно правы, и теперь их значение стало равным тому, какое было у великих исповедников Православия в древние времена.
К таким исповедникам принадлежит и игумения София, чья смелость была прямым результатом ее высокой духовности и истинного православного мировоззрения. Она достигла духовной зрелости во время подъема святости в России, когда Русская Земля готовилась принести себя в жертву Богу, ввергнутая в кровавые руки коммунистов – богоненавистников.
Будущая игумения София (Гринева) родилась в 1873 году в семье богатого землевладельца. Район Тулы и Калуги, освященный Оптиной пустынью и его дивным влиянием на все стороны религиозной жизни, был тем местом, где юная София воспитывалась и духовно формировалась. Когда умер ее отец, дети какое-то время оставались в обители ее родного города Белева, находившейся под прямым духовным влиянием оптинских старцев, а тамошняя игумения была прежде гувернанткой в их семье. Они часто бывали в Оптиной пустыни, где когда-то старец Анатолий пророчески назвал 12-летнюю Соню "игуменией". Но обнаружилось, что у нее очень хороший голос, и ее послали в консерваторию готовиться к карьере оперной певицы. Однако это не удовлетворяло сердце Божией избранницы, стремившейся к высшему, душа же ее жаждала монашеской брани.
Недалеко от имения Гриневых жила богатая помещица Знаменская, дочь которой Анна только что окончила высшее образование, даже не помышляла о жизни в высшем обществе, а, полная религиозного рвения, стала учительницей в сельской школе. Воспламененная стремлением к монашеству, она часто устраивала духовные беседы с пением акафиста, заканчивающиеся поздно ночью. Их посещали более четырехсот человек. Анна и София стали близкими подругами. Однажды идя поздним зимним вечером, спеша, одна через лес на беседу Анны, София встретила волка, и смерть ее казалась неминуемой, поскольку волки, наполнившие эти места, убивали не только скот, но некоторое время назад убили даже вооруженного офицера. София мысленно поклялась в эту минуту стать монахиней, если останется в живых. Она сотворила над волком крестное знамение, и тот сразу же бросился в чащу. Вскоре София сильно простудилась и потеряла голос. На этом закончились ее жизнь и дела в миру. К этому времени Анна попросила и получила свою долю земли из отцовского наследства и вместе с десятью другими молодыми женщинами обосновалась в отдаленной и пустынной лесной местности и стала вести строгую монашескую жизнь с благословения сразу нескольких святых – праведного Иоанна Кронштадтского, старца Амвросия Оптинского, старца Варнавы Гефсиманского и других. Из досок и веток они построили себе хижины, спали на земляном полу, подкладывая под голову камень вместо подушки, ели сухари и лишь в праздничные дни съедали немного теплого жидкого ячменного супа. Скоро об этой истинно монашеской жизни в скиту стало известно, и София присоединилась к Анне. Анна со своими духовными дочерьми заготавливала дрова, выкопала колодец, рубила деревья и построила прекрасную церковь, посвященную Святой Троице, где они совершали весь дневной круг молебных чтений. Жизнь была трудной, но труды их щедро вознаграждались. Община процветала, в ней было вскоре более шестисот сестер, сиротский приют, дом для престарелых, большой огород и фруктовый сад, кирпичный завод и подворья в Москве и Петербурге. Но Анна, достигнув такого успеха, потерпела духовную катастрофу: увлеклась спиритизмом и покинула обитель. В обители начались разногласия, и некоторые сестры ушли к святому старцу Герасиму Калужскому, который только что открыл Свято-Николаевскую обитель для своих духовных дочерей.
Отец Герасим, сам духовный сын старца Амвросия Оптинского, тоже имел духовного сына – Мишу, который позднее получил имя своего старца – Герасим. Позже он стал таким же прозорливым, как его старец, и основал Свято-Сергиевский скит, где нес духовное исцеление многим страждущим. Его и Софию связывала духовная дружба, которая продолжалась всю жизнь. Позднее они посылали друг другу для исцеления духовного страждущих людей. Следуя его совету, София еще с одной сестрой оставила обитель и отправилась основывать свою самостоятельную общину. На берегу прекрасной реки Оки стояла заброшенная церковь святого Иоанна Милостивого. Там молодые сестры обосновались, чтобы продолжать свой "узкий путь" в бедности, ежедневных церковных службах и трудах. Их жизнь вдохновила последователей, и новая община, посвященная иконе Пресвятой Богородицы "Отрада и Утешение", быстро росла и скоро стала источником духовного просвещения и для работников местной фабрики, которые были, в основном, бывшими заключенными.
Когда церковные власти заметили успешные труды игумении Софии, в 1913 году ее поставили во главе одной из крупнейших обителей в России, Покровской обители в Киеве. Она приняла это послушание в надежде помочь финансово собственной нуждающейся обители. Городская обитель в Киеве была настолько большой, что содержала большую больницу для города вдобавок к другим благотворительным учреждениям. Но матушка София оставалась такой же простой и доступной, как и прежде. Там ее и застала революция.
Будучи истинной воспитанницей оптинских старцев, с которыми она постоянно поддерживала связь, она трезво оценивала сущность революции и знала, чего от нее ожидать. Так, когда начались нападки со стороны "Живой Церкви", ее обитель была одной из первых, которые выступили против нее, хотя сама она уже была арестована. Агентами ГПУ в обитель был насильно назначен новый епископ для служения литургии. Когда женщины, посещавшие ее, в конце службы подходили целовать крест, то одна за другой они плевали на руку епископа, державшую крест, и таким образом был положен конец "инновациям" в Покровской обители, а епископ осознал и покаялся. Услышав об этом, епископ Дамаскин (Цедрик) с горечью воскликнул: "Если бы не женщины, кто бы еще защитил Церковь? Так пусть защищают ее, как умеют!"
Игумения София несколько раз арестовывалась и освобождалась в период до 1927 года, до декларации митрополита Сергия, предавшего этой декларацией Церковь. Мать София и ее священники, во главе с молодым отцом Димитрием Ивановым, были первыми в Киеве, которые открыто ее отвергли. К несчастью, немногие из других священников ее поддержали, а большинство местных епископов вообще отмолчались, фактически приняв декларацию. Из-за этого и в обители начались разногласия, и игумения София решила, что лучше будет оставить обитель и сделала это с двадцатью сестрами-единомышленницами и отцом Димитрием. Одна богатая женщина по фамилии Бабенко предложила ей свой летний дом в пригороде Киева Ирпени в качестве убежища для них. Как раз в это время поблизости обнаружился чудотворный источник. Жить там, конечно, было нелегко, поскольку все иосифляне подвергались активным преследованиям. В доме, где жили монахини, был зал, украшенный картинами. Ночью их снимали и заменяли иконами, и всю ночь перед ними горячо молились. Утром картины возвращали на место, и никто из посторонних не знал, что это была катакомбная церковь, служившая духовным центром истинно православных христиан всего Киева и окрестностей.
Существует противосергианский документ – письмо, написанное кем-то из окружения игумении Софии своей подруге за границу в 1933 году. Чтобы обмануть советскую цензуру, ситуация в Церкви описывается как дискуссии "докторов". Человек, получивший письмо, конечно, сразу же понимал, что "доктор Сергиев" – это митрополит Сергий, "старики Петров и Кириллов" – пожилые иерархи, митрополиты Петр и Кирилл, отказавшиеся принять декларацию. "Клиники и аптеки" – церкви, а "лечение" – Святое Причастие и другие святые таинства. Вот этот документ.
"У нас никто из наших не имеет ничего общего с докторами Сергиева и в его лечебницах не лечимся. Он совершенно незаконно действовал, так как старик доктор Петров его только назначил своим заместителем для текущих дел, когда должен был уехать, а он незаконно без пленума всех докторов выбрал управление, которое всеми делами правит. Старики Петров и Кириллов это управление не признают, и оба в гонениях и скорбях. Муж мой был сильно возмущен действиями доктора Сергиева, так как все ревнители истинной гомеопатии лишены возможности лечиться, ибо все аптеки в руках тех, которые все захватили. Трудно тебе объяснить, но если все знаешь, то неприемлемо. Одно тебе скажу: я все время в Чернигове была без доктора и ездила в Киев [к матушке Софии], когда нужно было, то есть раз или два в год. Здесь тоже: дети не лечились".
Ведущим иерархом-исповедником против сергианства в Киеве был владыка Дамаскин (Цедрик), светлая личность, человек, духовно очень близкий игумении Софии. Он писал пламенные призывы, показывающие разрушительность политики митрополита Сергия во всех направлениях. Эти призывы тайно переписывались православными, и некоторые из них попали в свободный мир, где их распространили, и они были напечатаны.1 Епископа Дамаскина глубоко заботило будущее истинного, незамутненного Православия в России. Эту озабоченность разделял с ним его друг митрополит Кирилл2 и, конечно, игумения София. Единственным ответом на церковную ситуацию, как он думал, было готовиться к концу мира и прекратить думать о церковной "организации". Его часто арестовывали, освобождали на короткое время, а потом снова и снова ссылали. Однажды, когда и владыка Дамаскин, и матушка София – оба на короткое время оказались на свободе, он постриг ее в великую схиму. Есть редкая фотография его и матушки Софии с ее паствой, снятая, вероятно, в 1934 году, между двумя его последними арестами; он сидит в центре, а Матушка – слева от него.
____
1 Елена Лопушанская "Епископы-исповедники". Сан-Франциско, 1971.
2 О его жизни см.: «Православное Слово», март-апрель 1973 г.
Священник игумении Софии отец Димитрий Иванов был подлинный исповедник. Его героическое стояние за Православие и его пламенные проповеди дорого ему обошлись. Он долгое время был в тюрьме, потом его освободили и арестовали во второй раз. Его сильно избивали. Наконец, после того как почти до смерти замучили, отправили в ссылку на север, в Архангельск. Его супруге удалось поехать вместе с ним; он был так слаб, что не мог держаться на ногах. Они приехали в Архангельск, не зная ни одной души в этом городе. Отец Димитрий упал посреди улицы и просто лежал, не в силах двинуться. Доктор, проходивший мимо, взял его в свой дом и ухаживал за ним, и у него на руках отец Димитрий отдал Богу душу. Матушка его позднее рассказывала об этом. Все члены ирпенской общины были арестованы, все в один день, и сосланы на Камчатку, в оленеводческий колхоз. Бабенко, ставшая монахиней, прислала оттуда весточку, и больше о них ничего не было слышно. Так пришел конец Ирпенской гавани истинного Православия.
Игумения София была арестована прежде других членов своей общины и поэтому не была сослана с другими сестрами на Дальний Восток, ее переводили из одной тюрьмы в другую, в основном, в европейской части России. Ее сестрам здесь и там удавалось следить за ее передвижениями, пока, наконец, из-за нечеловеческих условий в тюрьме она заболела очень серьезно – астмой и другими болезнями – и была отпущена из тюрьмы на волю умирать. Даже когда она была в тюрьме, она была опасна для Советов – богоненавистников. Судя по одной более ранней встрече, которая у нее была с одним убежденным атеистом, она, должно быть, бросала вызов верованиям и предрассудкам материалистов в тюрьмах, развенчивая их философскую несостоятельность и приводя таким образом их души к Богу. Однажды до революции женщина, которая знала о глубоко укорененном православном мировоззрении матушки Софии, умоляла ее повлиять на своего сына, убежденного атеиста. Исключительно умный и талантливый, он делал завидную карьеру в своей инженерной специальности и не поддавался ни на какие увещевания принять Православие. Мать София говорила с ним о религии, но он отвергал ее слова, хотя ей удалось уговорить его поехать в Саровский монастырь, куда она как раз собиралась. Спор между святой монахиней и атеистом был нелегким, но ее святыми молитвами совершилось чудо, которое до глубины души потрясло инженера. Он не только стал верующим, но буквально переродился духовно. Его прежняя жизнь совершенно опротивела ему, и он не мог больше продолжать ее. Он оставил работу, бросил все, что имел, надел простую крестьянскую одежду и пешком отправился в Соловецкий монастырь. Бывший атеист стал паломником с молитвой Иисусовой на устах.
Последнее утро многострадальной жизни игумении Софии наступило тогда, когда она была среди своих духовных дочерей в колхозе в селе Покров рядом с Серпуховом, где была катакомбная обитель. Она была в состоянии крайнего истощения, не принимала никакую пищу в течение нескольких дней. После утренних молитв, когда ее комнату привели в порядок, мать София попросила, чтобы ее оставили одну, и начала читать свою любимую книгу – Евангелие, и тут сестры услышали, как она кашляет и задыхается. Агония продолжалась три часа, но она была в полном сознании, и глаза ее были ясными. Потом она обратила взор на икону, в последний раз закрыла глаза и отошла ко Господу. Это было 22 марта (4 апреля) 1941 года.
Перед моим мысленным взором навсегда останется одна картина: игумения София сидит на диване, на полу по-турецки сидит молодой отец Димитрий Иванов. Они счастливы, они шутят и смеются. Она рассказывает о бесхитростности детей, ее приютских сирот... Несмотря на свое веселое настроение, они хорошо знают, что завтра коммунисты не пощадят их и они должны быть готовы ко всему. Но их вера в Бога не позволяет им впадать в отчаяние, поэтому они такие радостные и счастливые.
Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Аминь.
Первоначальные хижины пустынниц Свято-Троицкого монастыря, где юная София положила свое монашеское начало.
Старец Герасим Калужский († 16 июня 1898 г.), основатель Свято-Николаевского монастыря.
Его ученик отец Герасим, основатель Сергиевского скита, друг игумении Софии.
ПОКРОВСКИЙ МОНАСТЫРЬ В КИЕВЕ НА РУБЕЖЕ ВЕКОВ.
Входные ворота монастыря иконы Божией Матери «Отрада и Утешение». Слева внутри: главный храм св. Иоанна Милостивого. Справа: дети из монастырского приюта.
ИГУМЕНИЯ СОФИЯ (первая слева в белом) с сестрами во время духовной беседы в монастырской трапезной, около 1913 г.
ИРПЕНСКАЯ ГРУППА КАТАКОМБНЫХ ВЕРУЮЩИХ. Епископ Дамаскин в центре, сидит, матушка София слева от него.
ОТЕЦ ДИМИТРИЙ ИВАНОВ с друзьями и монахинями Покровского монастыря в 1919 г.
7. ПРАВОСЛАВНАЯ БИБЛИОГРАФИЯ.
МОНАСТЫРИ И ХРАМЫ СВЯТОЙ РУСИ (АРХИТЕКТУРА РОССИИ ОТ ДРЕВНОСТИ ДО СОВРЕМЕННОСТИ, Том 1). Комитет православной русской молодежи Русской Православной Церкви Заграницей, А/я 370, Болдуин Плейс, Нью-Йорк, 10505. 296 стр., большой формат (20х30 сантиметров), 348 иллюстраций.
ТОН настоящего тома задается вдохновляющей вступительной проповедью о Новомучениках Российских архиепископа Иоанна (Максимовича). Книга уникальна среди «художественных альбомов» о России тем, что это не работа бездушной «академической» науки, а живое свидетельство духа, создавшего искусство и архитектуру, иллюстрированные в ней. И текст, и фотографии являются делом рук молодых русских иммигрантов, которые недавно посетили Советский Союз и стали «очевидцами страданий нашего Отечества». Большие фотографии (276 цветных) дают точное представление о современном облике храмов в тех частях России, которые открыты для туристов. Двуязычный текст на русском и английском языках дает историческую справку о церквях на иллюстрациях и соответственно отмечает, какие из них являются «действующими» (открытыми для Богослужений), а какие — музеями или просто закрыты. Ряд черно-белых фотографий дореволюционных церквей резко контрастирует с цветными фотографиями их нынешнего состояния — будь то руины, как в случае с храмами Киево-Печерской лавры, или еще более печальные зрелища, такие как огромный плавательный бассейн, недавно построенный на месте храма Христа Спасителя в Москве, разрушенного Советами более сорока лет назад.
Самые большие разделы книги посвящены храмам Москвы и Киева, более короткие разделы — Владимиру-Суздалю, Новгороду, Пскову, Кижам и Санкт-Петербургу. В заключительном разделе приведены черно-белые фотографии нескольких московских церквей, которые были разрушены или изуродованы.
Можно только с радостью рекомендовать такую книгу, которая в своем роде является отражением в свободном русском зарубежье духа открытого исповедничества, существующего сегодня в порабощенной Советской России.
Троице-Сергиева Лавра — из книги «Храмы и монастыри Святой Руси».
СВЯТО-ГЕРМАНОВСКИЙ КАЛЕНДАРЬ
Яна 1975 год.
Цена: $3.00. Заказывать по адресу:
ПРАВОСЛАВНОЕ СЛОВО.
ПЛАТИНА, КАЛИФОРНИЯ 96076 США
Православное Слово 57
© Copyright: Публикации Сборники, 2026
Свидетельство о публикации №226013002114
Свидетельство о публикации №226013002114
Рецензии