Мнимый фокус

 Эта история одного моего давнего друга.
Всю жизнь он посвятил оптике: ещё подростком протирал фару своего велосипеда "Сура" до блеска, с большим интересом глядел на микроорганизмы в микроскоп во время уроков биологии, на физике с удовольствием слушал о свойствах линз, увлечённо проводил лабороторные работы по теме "оптика". Когда он вырос и стал работать в астрономической академии, наблюдая за вселенной через телескоп, то первым делом купил себе фотоаппарат. Мой друг с упоением смотрел на звёзды, планеты и галактики. Его будоражил тот факт, что он видит незримое с помощью мощных линз. Даже, когда он купил себе Газ-24 в антрацитовом цвете, то начищал ей фары до яркого сияния. Друг умел делать замечательные снимки, но жил он в мнимом мире. Ведь почти всегда смотрел на него через линзы разных приборов: телескопа, фотоаппарата, стёкол машины, солнцезащитных очков. Он смотрел на мир сквозь толстую искажающую линзу.
  Однажды мы с ним сиделн берегу озера во время заката. Солнце своим сочным красным плодом падало в сиренивую воду, утопая в ней. Небо пестрело розовыми тонами, истекало якрими золотыми линиями, извивашимися средь рыжеватых кучерявых облаков. А он, мой друг, стоял возле треноги со своим фотоаппаратом "Зенит" и всё никак не мог подобрать нужный ракурс.
– Слушай, может отвлечёшься и насладишься красотой, пока она не закатилась за горизонт? – Спросил я.
– Нет, ты что? Как я могу отвлечься? Я же упущу это чудо из кадра. – Проговрил он весело.
– Ты его же ведь в живую упускаешь, не думал об этом?
– Ничего, этих закатов, я ещё много увижу. Ты не волнуйся. – Сказал он, задержав дыхание и щёлкнув чудесный пейзаж.
– Но нельзя же жить всё время в мнимом мире искажающих призм? Или..
– Можно, конечно можно. – Произнёс он, отпустив выдох.
– Как скажешь... – Ответил я вдохнув свежего воздуха в грудь.
   Посидев ещё немного и дождавшись, пока друг наделает интересных снимков, я помахал солнцу рукой и поглядел на восходившую из под деревьев луну. Мы собрались и поехали домой. Я отправился спать, а он, по обычаю, отправился проявлять плёнку в свою каморку, обустроенную для фотографий. Его дело было замечательным, но никто не знал, что у него есть предрасположенность к близорукости, а его постоянное сидение в кромешной темноте, лишь немного освещаемой красным кровожадным светом, только способствовало порче его драгоценного зрения.
  Теперь он носит очки. И недавно, мы снова отправились на это озеро. Он сидел вместе со мной на берегу, без фотоаппарата. Мы глядели на красный круг, беззаботно укатывающий сам себя в бездну спокойной, словно оплавленное стекло, воды, и тут он начал.
– Знаешь, ты был прав. Ведь, я всю жизнь смотрел на мир через разные линзы, они делали его красочным, но не истинным, не таким, каким он представляется простому человеку, я не умел насладиться тем прекрасным, что видят люди. – Говорил он с некой тоской.
– Ну почему же, сейчас ты без фотоаппарата, что мешает наслаждаться? – Спросил я его улыбнувшись.
– К сожалению, друг мой, в моих очках стоят рассеивающие линзы, их суть в том, чтобы продолжать луч видимого света. Они создают так называемый мнимый фокус, если не вдавться в подробности, то я вижу не настоящий свет, а лишь мнимую его копию. А значит, я так никогда и не увижу настоящую красоту этого чудесного мира. – Сказал он с небольшой грустью и проступавшими слёзами, но при том искренне улыбаясь. Он радовался тому, что смог разрушить обман, может и не зрительный, но хотя бы душевный.
  Солнце село за горизонт, а мы отправились к его уже седой, антрацитовой Волге и, глядя на исхудавшую месяцем луну, отправились к нему домой, где нас ждала стена полная ярких фотографий его счастливой, хоть и мнимой жизни...