Напасть

В той восточной стране, северная часть которой имела благодатный проход к тёплому морю до сих пор ходят рассказы о страшной трагедии, произошедшей с султаном Айбеком из династии Бахритдинов и его женой, прекрасной, но коварной наложницей, ставшей после того, как она вышла замуж за правителя и родила ему сына, Мукантагарой-султан («рожденная во время войны»). Те разговоры, что пользовались особой популярностью на площадях и базарах столицы султаната с несметными богатствами, смешивали вместе и любовь, и ревность, и дворцовые интриги. Однако всё было и проще, и сложнее… в одно и то же время.

Ко времени, описываемых событий, народ султана уже давно прекрасно овладел арифметическими действиями, изучил циклы планет Марса и Венеры, а также и многих других небесных светил. Народ обладал знаниями, позволившими ему составить полноценный календарь, создание которого позже наперебой приписывали себе Римские императоры. Наместники всевышнего на земле, врачеватели, уже научились проникать в мозг человека, а их глубочайшие познания в том, как человек был скроен позволяли им совершать такие медицинские манипуляции, как, например, сращивание костей конечностей. Они даже операции на глазном яблоке умели совершать, и тогда человек снова становился зрячим; в ту же самую пору лекари той же самой чудесной страны догадались прикладывать плесень к воспаленным ранам и даровали тем самым закономерное облегчение больному или раненому; и к тому же времени жители долины великой бурной реки изобрели способ фиксации всех событий, которые происходили в их государстве при помощи замысловато соединяемых друг с другом палочек и чёрточек, позволяющих красочно и полно передавать информацию в письменном виде потомкам, чтобы те всегда помнили о славных победах, а то и горьких поражениях достопочтенного султана Айбека и на ошибках учились. Многими другими знаниями и умениями овладели жители древнего султаната к тому времени. И лишь одной единственной напастью никак не могли научиться управлять и властвовать над нею люди той сказочной и загадочной страны.  Напастью той была – любовь, всеобъемлющая и затмевающая разум, как Луна, иногда бывает, затмевает свет самого Солнца.

После восемнадцати лет счастливой совместной жизни с Мукантагарой, уже стареющий Айбек влюбился в совсем еще юную наложницу из соседнего царства - четырнадцатилетнюю Анику. Мало ли наложниц Айбека жило в его дворце: все рядом, дружно, без всплесков какой бы то ни было ревности, но эту девушку он полюбил по-настоящему и ни на минуту не отпускал её от себя.
Мукантагара, хотя и хорошо исполняла обязанности главной жены султана в течение многих лет, была вынуждена потесниться и отойти на второй план, но не роптала. За время её жизни с мужем часто такое случалось, и тогда она проявляла терпение, оставалась ласковой, точно уверенная в том, что скоро всё вернётся в своё русло, всё будет так, как и прежде. Айбек снова призовёт её сказки на ночь рассказывать и о всех слухах, которые ходят о нём по базару поведывать.

Но не в этот раз. Сейчас всё пошло не так. Получившая отставку у султана Мукантагара, сама влюбилась до безумия, и её невольным избранником стал мамлюк по имени Абдуззагир, новый телохранитель султана, который и доставил ту самую, приносящую с собой зло Анику, во дворец Айбека и сгрузил её в той части роскошного дворца, где содержались все невольницы султана (гарем).

Мукантагара, как увидела мамлюка сразу недвусмысленно дала ему понять, что больше не хочет оставаться на положении одной из ряда прочих утех своего мужа-султана, которых он менял каждую ночь по своей прихоти.

И далее женщине пришлось прибегать к разным уловкам, чтобы хотя бы изредка покидать дворец и встречаться с обожаемым ею рабом своего мужа, пользуясь тем, что тот пока ещё не насытился обществом новой страсти - юной Аникой и не мог замечать очевидного - то, что происходило прямо перед самым его носом.

Никому не известно, как долго подобное положение дел у Мукантагары и Абдуззагира  могло продолжаться, но Мукантагара-султан тяготилась этим несказанно сильно: она как никто другой понимала, что та двойная жизнь, которую она начала вести с момента встречи с Абдуззагиром продолжаться вечно не могла и необходимо было на что-то решаться, что-то менять быстро и кардинально.

Все больше воспламеняющая страсть любовь Мукантагары подтолкнула её на последний перед трагедией разговор с Айбеком, начавшим уже замечать, что в его доме происходят странноватые события: жена куда-то исчезает посреди бела дня или, что ещё более странно, - глухой ночью, а потом возвращается и, как ни в чём не бывало, сославшись на головную боль или бессонницу и желание прогуляться, чтобы сон нагулять, отправляется в свою комнату, в постель.

Необходимо было переходить к серьёзным действиям, и Мукантагара начала теребить Абдуззагира:
- Мой милый, ты должен убить Айбека и стать султаном, - шептала коварная жена своему возлюбленному рабу взволнованно и настойчиво. – Сделай это в лесу во время охоты на кабана – промахнись, когда будешь стрелять из ружья или в море при ловле тюленя – зацепи Айбека случайно гарпуном и стащи его в воду…

Абдуззагир медлил с ответом или совсем не желал отвечать, но, подумав, всё же произнёс однажды:

- Луноликая моя, я слишком далеко нахожусь от моего хозяина, когда мы оказываемся на охоте и не вхожу в первый круг его приближённых. На охоте мне лишь позволено гнать зверя в сторону моего господина и ухитряться это делать так, чтобы тот наверняка попал в жертву из мушкета. Во время же добычи тюленя я всего лишь допущен в корзину наверху главной мачты, чтобы оттуда обнаруживать и отслеживать направление продвижения стаек тюленей в море, указывая траекторию перемещения парусника в море… Мне никак невозможно зацепить твоего мужа гарпуном. Тебе проще дать ему глоток отравленного мускатного вина: его сладкий медовый вкус отобьёт горьковатый привкус  яда, а богатый аромат перебродившего винограда отвлечёт от запаха используемого зелья…

Женщина всплеснула руками:

- Я так и знала: мне опять придётся всё делать самой, - с долей горького разочарования, но с полуулыбкой на устах обречённо произнесла влюблённая женщина.

Она понимала, что затеянное ею дело – крайне рискованное предприятие: малейшая оплошность или просчёт могут привести к тому, что Абдуззагир снова будет отдан на рынок рабов, а там -  на невольничьем базаре, ему опять придётся стоять нагим и скованным, оставляющими язвы на теле, цепями, ожидая, когда его кто-нибудь купит и потом пошлёт копать оросительные каналы под палящим солнцем — а это, уж вы поверьте, пожалуй, - хуже смерти в бою. Мукантагара же в случае, если станет известно о её измене, будет незамедлительно казнена.

И вот – как это чаще всего бывает: у любой самой сложной задачи появляется самое простое, совершенно неожиданное и внезапное решение. Но это совершенно не означает, что оно самое верное.

Всё случилось тогда, как рассказывают, когда якобы султанша однажды, по уже устоявшемуся обычаю, который никогда не нарушался, прислуживала своему супругу в хаммане. Она, пользуясь моментом расслабленности и интима, упрекнула султана в том, что тот, взяв себе в наложницы прелестную четырнадцатилетнюю рабыню, в неё влюбился. «Неужели я тебе больше не нравлюсь?» — спросила она его ласково. Но Айбек грубо ответил: «Она молода, а ты уже старая».

Мукантагару затрясло от обиды и ярости, где-то там – внутри неё, но она не подала вида, лишь фривольно и деланно непринуждённо захохотав, обратив всё в шутку. Продолжая смеяться, она, опять как бы шутя, залепила супругу глаза мыльной пеной и елейным тоном сказала несколько примирительных фраз, чтобы усыпить его бдительность, а затем неожиданно схватила кинжал и вонзила его ему в бок. Лицо Мукантагары исказилось злобой, а Айбек рухнул на пол.

Султанша несколько мгновений оставалась неподвижной, в полном оцепенении - судорожно решала, как быть и что делать дальше. Быстро наметив план дальнейших действий, она выскочила из хаммана, чтобы позвать верных, проверенных рабов и убрать истекающий кровью труп. Но, к её несчастью, один из сыновей Айбека, которому было уже пятнадцать, случайно проходя мимо, заметил, как мачеха выбежала из хаммана и помчалась в сторону помещения для рабов, а потом его глаз зацепил, как вода, вытекавшая из бани наружу, окрашивается в красный цвет. Он бросился внутрь и увидел за дверью, истекающего кровью отца.

Юноша побежал за убегающей султаншей, а она бежала и бежала прочь по коридорам дворца, преследуемая своим пасынком, который в конце концов поднял на ноги всю стражу дворца. Султанша чуть было не ускользнула от них, но в последний момент оступилась, поскользнулась и упала, сильно ударившись головой о мраморную плиту. Когда к ней подбежали, она уже не дышала.

Точно ли так все было на самом деле, мы доподлинно знать не можем, но, по всей видимости, на улицах столицы в тот период по этому поводу велись разговоры именно такого толка.

Как бы то ни было, после гибели двух, не сумевших совладать со своими страстями  суверенов, трон был занят сначала одним из самых достойных сыновей султана Айбека. Но тот был слишком юн и досадно неудачлив для того, чтобы смочь долго удерживать власть в своих руках.

С Востока в то время неотвратимо надвигалась угроза нападения несметной и непобедимой орды гиксосов беспощадного хана из далёкой страны, выпускающей солнце на небо по утрам. Отважные командиры армии убитого Айбека понимали, что юноша не сможет встать во главе армии, которая должна была дать достойный отпор невероятно сильному противнику.

Тогда перед самым приходом орды беспощадных воителей во дворце нового правителя произошёл государственный переворот. К власти пришёл зрелый и энергичный человек. Он сразу заговорил языком священной войны и призвал всех молодых мужчин страны к всеобщей мобилизации против врагов священной веры. Страна перешла на военный лад.  И уже через месяц для противостояния нашествию несметных полчищ грозных и свирепых ратников выступила сильная и умелая армия. Страной стали править совершенно другие люди.

А для гарема было возведено другое здание с отдельным хамманом и открытым проходом ко дворцу султана. Он сам иногда наведывался к своим наложницам.