Птица-однокрылка

Ученик кузнеца Мустафа только что закончил выковывать щит, на котором был изображён орёл – символ храбрости и меч. Сам щит ярко блестел – так задумано, чтобы враг был ослеплён этим блеском, если сражение придётся на солнечный день, а не в уязвимом состоянии ли нужен он султану и его войску? Мустафа был уверен, что кузнец Джаффар, у которого он учится, по достоинству оценит его работу.

Но Джаффар был весьма взыскательным наставником. Сложно было ему угодить: то выкованный меч слегка повреждён, то доспехи недостаточно прочные... И если поначалу Мустафа принимал все замечания Джаффара, понимая свою неопытность, то теперь они начинали его раздражать. Да, он всего лишь ученик, которому далеко до истинного мастерства, но хотелось хотя бы раз услышать похвалу, пускай Джаффар всегда сдержанно указывал на недостатки работы Мустафы.

Юноша уже всерьёз начинал задумываться, что кузничное дело – это не его ниша, и ему следует заняться другим делом: скажем, торговлей или портновским ремеслом. Но Мустафа шить не умел, да и был слишком стеснительным, чтобы общаться с покупателями. Это в руках отца и деда торговля спорилась, а он попробовал лишь раз да и вскоре бросил. Хасан, отец Мустафы, видел это и не настаивал на этом занятии. Однако он видел, с каким рвением сын тянется к молотку, так что решил отдать его в ученики кузнецу Джаффару.

Рад был кузнец новому подмастерью и с охотой взялся обучать Мустафу. Джаффар видел, как увлечённо юноша куёт железо. Вот только он замечал, что Мустафа как будто куда-то спешит. Не раз он говорил ему:

– Торопишься слишком, Мустафа. Железо как будто горит в твоих руках, но ты загораешься вместе с ним и нередко пропускаешь детали. А спешка – враг мастера. Что же будет, если переломится твой меч? Или щит расколется надвое? А ведь это оружие для войска султана. Тщательнее надлежит выполнять свою работу.

И Мустафа покорно выполнял все указания, которые давал Джаффар. Он и сам понимал, что не годится изготовлять некачественное оружие для войска, иначе враги, у которых и мечи острее, и щиты крепче, и доспехи прочнее, завоюют страну, а это очень не понравится правителю... Поэтому юноша прикладывал всё больше и больше усилий, чтобы дело спорилось в его руках и чтобы им довольны были не только окружающие, но и он сам.

По прошествии времени Мустафа стал внимательнее относиться к изготовлению оружия и теперь уже не торопился выковать что-либо как можно скорее. Заметил это Джаффар и отметил успехи своего ученика. Правда, не всё ещё усвоил Мустафа: мелкие недочёты пока что не полностью исчезли.

– Эх, что же это такое? – вздыхал юноша, оставаясь один. – Неужели никогда не стать мне истинным мастером? Неужели не достигну совершенства?

И он начинал работать ещё усерднее. Пот катился по его чёрным волосам (особенно в жаркую погоду, когда солнце словно плавило всё вокруг, и Мустафе даже казалось, что оно и есть лучший кузнец), густые брови сильнее сдвигались к переносице, руки болели, но Мустафа не обращал на это внимания: не бывает так, чтобы мастерство падало с неба. Молоток как будто пел, а раскалённое железо отзывалось в такт ему. И теперь изделия обретали совсем другой облик: из грубо сделанных они превратились в изящно выкованные. Кузница с тех пор наполнялась особой музыкой, в которой, однако, как будто чего-то не хватало... И это не укрылось от глаз Джаффара.

– Ты стал работать лучше, Мустафа. Теперь ты более точен и внимателен. Вот только ты как будто хочешь угодить другим. Как тебя подстёгивает только это, работа идёт не так хорошо, как если бы ты был сам ей вдохновлён.
– Я снова не на высоте? – вздохнул Мустафа и грустно отложил молоток. – Может, мне не стоит быть кузнецом?
– Что ты! – воскликнул Джаффар. – Ты очень способный ученик. Но нет предела совершенству. Я и сам был когда-то таким, как ты сейчас: сомневался в себе, но не бросал работы... Остановись я тогда, разве говорил бы я сейчас с тобой? Кто знает... Поэтому иди вперёд, Мустафа, даже если трудно.

Юноша кивнул, но сейчас ему казалось, что легче пересечь безлюдную и бесплодную пустыню, чем стать настоящим мастером... Он пошёл домой.

По пути, который вёл через поле (Мустафа жил не близко к кузнице) он вдруг заметил белую птицу. Она лежала на земле и как будто силилась приподняться, но не могла. Мустафа подбежал к птице и, рассмотрев повнимательнее, ахнул: у неё не было одного крыла. Бедняжка – как же она летает?

– Какой злодей сделал с тобой такое? – воскликнул Мустафа.

Он отнёс птицу домой. Хасан, заметив, что сын пришёл не с пустыми руками, был удивлён: птица с одним крылом, но ещё живая.
– Странное дело... – сказал он, глядя на загадочную птицу. – Где ты нашёл её, Мустафа?
– На поле, отец, – ответил юноша. – Как же она существует с одним крылом?
– Этого мне не дано знать, Мустафа, – произнёс Хасан. – Сколько лет живу на свете, а никогда не видал птиц-однокрылок...

Однокрылок... Это слово глухо отдалось в голове юноши...

– Может быть, её стоит показать врачу? – сказал Мустафа.
– Это вполне разумное решение, – кивнул Хасан. – Хотя и не знаю, что скажет врач...

Мустафа с грустью смотрел на несчастную птицу, которая пыталась взлететь, но у неё ничего не получалось...
– Вот так же и я... – голос юноши был полон печали.
– О чём же ты, Мустафа? – сказал Хасан, который тоже сочувствовал однокрылке.
– Я тоже словно эта птица с одним крылом, – вздохнул Мустафа. – Сколько бы я ни старался стать хорошим кузнецом, сколько бы ни трудился, а проку-то и нет... Кузнец Джаффар никогда не бывает доволен. Не бросить ли мне это дело и заняться торговлей, как ты, отец? Я знаю, как несмел с людьми, но я научусь.
– Не торопись, Мустафа, – ответил Хасан. – Эх, до сих пор ты не избавился от своей привычки спешить... Кто внушил тебе, что ты не станешь хорошим кузнецом? Разве это говорил тебе Джаффар? Вспомни, сколько раз он направлял и наставлял тебя, ни разу при этом не осердившись и не разгневавшись... Нет ему упрёка в его наставничестве. Да и разве ты станешь счастливее, сменив работу кузнеца на работу торговца? И не будешь ли также думать, что и торговля не для тебя? Кроме того, вовсе не обязан ты быть, как я, потому что у тебя свой путь. Подумай обо всём этом, мой мальчик.
– Да, отец, – кивнул Мустафа.

Слова Хасана запали юноше в сердце. Мустафа подумал: действительно, какой толк в резкой смене деятельности? Ведь везде есть препятствия, трудности и тернии, и разве годится из-за этого бросать начатое? Да и Мустафа почти всю жизнь был неразлучен с молотком – разве можно разрывать эти узы?
 
Пока юноша решил оставить размышления об этом. Мустафа аккуратно взял птицу на руки и понёс её врачу. Он до сих пор не понимал, что такое с ней случилось, но хотел помочь ей.
– Принесу пользу хотя бы ей, – решил он.

Но, увы, в лазарете, в котором лечили животных, птице ничем не смогли помочь. Врач и его помощники даже предположить не могли, что произошло: крыло отсутствовало, но птица не истекала кровью и не кричала пронзительно.
– Никогда мы такого не видели, – отвечали они. – Простите нас, юноша, но мы бессильны здесь.

Не стал винить их Мустафа, взял однокрылку и покинул лазарет. Он не знал, куда ему идти, но ноги почему-то как будто вдруг стали настойчиво требовать, чтобы Мустафа пошёл в кузницу. Птица тем временем пригрелась на руках юноши. Мустафа посмотрел ей в глаза: она как будто немного повеселела, несмотря на своё положение. И тут он понял, что надо делать.
– Раз врачи не смогли помочь, тогда я сам тебя вылечу, – сказал Мустафа.

На следующий день он принёс птицу в кузницу. Она была открыта, но Джаффар отсутствовал – должно быть, куда-то ненадолго отлучился. Мустафа решил изготовить для птицы железное крыло.

Закипела работа: молоток запел, железо зашипело, огонь пустился в быстрый и энергичный танец... Мустафа старался не спешить – он хотел сделать для птицы добротное крыло. Она тем временем наблюдала за работой юноши, и он не заметил, как вошёл кузнец Джаффар. Поначалу он не понял, что птица делает в кузнице, и хотел спросить об этом Мустафу, но тут же забыл об этом, увидев, с каким увлечением и с какой при этом точностью юный кузнец куёт крыло для своей пернатой подруги. Джаффар смотрел, не отрываясь: такую работу мог выполнять только мастер. И он даже допустил на мгновение мысль, что ученик превзошёл своего учителя... 

Джаффар, которого Мустафа, увлечённый работой, всё также не замечал, решил удалиться и украдкой наблюдать из-за приоткрытой двери. И увидел он через какое-то время, что юноша прилаживает птице изготовленное из железа крыло. Удивительно, но оно сразу пришлось ей впору.

– Ты снова будешь летать, – улыбнулся Мустафа.

И вдруг... что за чудо? Крыло не только было удачно прилажено, но и тут же покрылось белыми перьями и затрепетало, словно живое! Птица пошевелила им и радостно запела. Легко взлетев, она села Мустафе на руки и прижалась к его груди. Джаффар не утерпел и вошёл в кузницу.

– Это самое невероятное, что я когда-либо видел! – воскликнул он. – Мустафа, ты только что сотворил великое чудо! Благодаря тебе эта однокрылка, которых я прежде никогда не видел, снова будет парить в небе, словно орёл.
– Вы наблюдали за мной? – удивился Мустафа.
– Да, – подтвердил Джаффар. – Ты ковал для неё крыло с таким вдохновением и с такой точностью, что оно сразу же срослось с птицей, чего мне тоже раньше не довелось наблюдать. Возможно, эта волшебная птица... Но твоя работа – ещё большее волшебство.

Радовался в тот день Мустафа: он и помог птице, и услышал похвалу от своего учителя, и впервые ощутил себя настоящим мастером. Душа у юноши ликовала, а однокрылка, которая к нему уже привыкла и которую он решил оставить себе, звонко пела...

Окончательно решил Мустафа: кузницы, которая стала для него вторым домом, он не оставит.