Как же... Из прошлого века - пусть так

               


                Няксимволь…
                1984 гг.
 
     … Занимаю одну из свободных кроватей в четырёхместном гостиничном номере железнодорожного вокзала. Я – в столице Алтайского края. Здесь – пересадка; поезд в Алма-Ату идёт поздно вечером…
     Еду в гости к сестре Наде и крестнице-племяннице Насте.

     Ну вот… Похоже, я разбудила её – женщину, лежащую на кровати у окна.
     - Нет-нет, - я не спала…

     … Верой зовут. Живёт в селе; в барнаульской больнице проходила обследование - по направлению. Сын учится здесь. Вечером, после занятий и подработки, придёт навестить мать; рано утром она уезжает домой.
     Телефоны кнопочные у нас, - потому и не может интернет помешать общению.

     Простая, добродушная соседка рассказывала о своей жизни, о том, как переживают они с мужем за сына. Три года назад он женился, - да не заладилась жизнь семейная… Была работа в совхозе, - да зарплата маленькая… Вот и уехал в Барнаул.
     Пояснила:
     - Изучает лабораторную диагностику в медицинском колледже.
     - Как интересно…

     Ну, а что… - сама-то я оказалась в геологии, на Крайнем Севере, - после… курятника.)
;
     - Как интересно! - Расскажите.

     Расскажу) ... Сначала - про Няксимволь...

     … Шесть лет прожила я в северном поселении – Няксимволе. Тайгой, болотами окружена деревенька. До районного центра - как в песне, - «...только самолётом» - «кукурузником», или вертолётом, - за два часа доставят…

     В те далёкие годы зимника не было…
     - Не представляете себе, что это за дорога такая - зимник?
     - ... Правильно, - только зимой, когда замерзают речки, болота.

     Электричество «подавали» в шесть часов утра, отключали в двенадцать вечера… Керосиновые лампы, свечки – на всякий случай, были в каждом доме.
     Зато появилась возможность смотреть, в чёрно-белом изображении, Первую программу Центрального телевидения Советского Союза. Окна многих деревенских домов теперь светились голубыми огоньками.

     … Зимы - всегда снежные: сугробы – выше заборов; волки частенько заходили в деревню – обследовали дворы няксимвольцев.
     Ну, конечно, страшно было. Так и «виделись» из-за каждого дерева сверкающие волчьи глаза, когда шла с работы на другой конец деревни, - к бабушке, у которой экспедиция снимала для меня комнату, - как молодой специалистке.
     И темно… Лампочки горели только над крылечками двух магазинчиков – продуктового и хозяйственного, они немного освещали дорогу. От светящихся окошек деревенских домиков… как-то веселее было.
     Сколько же улиц было в деревне? – три? Или четыре? - вот же! - забыла... Одна – вдоль речки, одна ведёт на аэродром…

     Была в Няксимволе и легковая машинка - единственная, - «Запорожец» зелёного цвета. Потому и помню, что стоял он под навесом – рядом с загоном коровы Марты, – во дворе дома, в котором я жила. Получил её от государства муж бабушки – ветеран Отечественной войны; его уже не было в живых.
     Мне рассказали, что один из сыновей хозяйки моей решил прокатиться по Няксимволю. ... Объехать столб не получилось...
     И парковался с тех пор «внедорожник» «под тёплым боком» коровы Марты.
 
     Грузы на лошадях перевозили: продукты со склада - по магазинам, хлеб - из пекарни… И воду - в бочке, из проруби, – тоже на лошадях. Одного коня-труженика звали Орлик. И его мне не забыть…

     В Няксимволе оставалось несколько семей работников геофизической партии. Часть уже перевезли в Саранпауль - на базу геологоразведочной экспедиции – на Приполярный Урал, - ещё севернее - на двести километров.
     В числе оставшихся - и наша маленькая семья. Она состояла из мужа моего и меня. Жили мы в двухквартирном экспедиционном домике; соседи – семья геофизиков.
     Партия проводила поисковые работы круглый год. Муж работал в полевом отряде.
     - Ну да... Можно и так сказать - вахтовым методом работали полевики: два - три месяца в тайге, две - три недели - дома.
     Отопление, конечно, было печное. Кочегарила я свою печку утром и вечером. Проблем с дровами не было - их заготавливали рабочие нашей партии.
     Вот с водой...

     Нужно было пройти по деревне, найти возчика Валентина, который работал с Орликом. Если кто-то заказывал воду, то устанавливали на сани большую бочку.
Валентин зачерпывал воду из проруби ведром…
     Бочка воды стоила шестьдесят копеек. Я платила ему рубль. У возчика было пятеро детей, или... семеро... Как они размещались в своём маленьком домике... Спали, говорят, на полу… Бедненько жили.
     Он привозил мне воду, вставал у входной двери и открывал её, чтобы я быстрее проходила с ведром, - не выпускала тепло.
     А потом двери открывала я... Когда беременность стала заметной.
     ... Валентин заносил последнее ведро, выливал воду в двухсотлитровую бочку, установленную в кухне, - у порога. Я закрывала её деревянной крышкой и усаживала его за стол; подавала обед. Борщ, пельмени… - что было.
     Валентин был худенький... Я помнила, какая большая у него семья…

     - … Нет, - почему же… Больница есть в Няксимволе. И очень хороший фельдшер тогда работал – опытный и внимательный. И медсестра была, конечно. Но беременных женщин отправляли в районный центр – в Берёзово.
     Пройти медосмотр и оформить документы на декретный отпуск - это один перелёт... Появляться на свет Божий няксимвольские малыши должны были в березовском роддоме – это второй …
     И второй мой перелёт должен был состояться в конце февраля.

     Каждый день я гуляла по Няксимволю. Заходила в камералку, где работали наши геофизики: Люба, Таня, Леонид, Люба, Капа, Надя, Володя - попить чайку, обсудить новости – экспедиционные и деревенские…)

     - ... Ночью?! Проснулась мокрая?! И днём ходила по деревне?! - потрясённая Капа выронила из рук спицы...
     У неё трое детей, и всё свободное время она вязала рукавицы, носки, свитера. Вот и сегодня вечером пришла ко мне с вязанием...
     - Одевайся! Скорей в больницу!

     Конечно, у меня весь день тревожно было на душе...
     - Почему сразу-то в больницу не пошла?!
     - Потому и не пошла... - чего людей беспокоить… Ничего не болело… Да и родить должна только через три недели...

     До больницы - метров двести от нашего дома.
... Дежурная медсестра действовала оперативно.
     Капе сказала:
     - Иди домой к акушерке - пусть придёт.

     ... Капа пыталась меня остановить, но я не хотела, чтобы она пошла одна:
     - Поздно уже - темень такая, вместе пойдём...

     Полноватую, в очках, акушерку Ольгу Петровну я хорошо помню...
     Мы с Капой благополучно добрели до её дома. В окошке свет горел.
Поднялись на крылечко, постучали.
     - Родить, значит, собралась... - вместо приветствия сказала Ольга Петровна... и распорядилась:
     - Идите в больницу. Приду... Корову подою и приду...
     Поплелись мы назад по заснеженной деревенской улице.

     ... Хлопот у акушерки было много. Когда она управилась со своим хозяйством, и пришла, - сразу отправила Капу к нашему геофизику Леониду:
     - Пусть идёт на дизельную и скажет, чтобы свет гоняли до утра!

     Наутро няксимвольцы удивлялись – чего это в деревне свет горел всю ночь ...
Да только зря дизелисты солярку жгли...

     ... Ольга Петровна очень старалась. Хотела помочь моему организму - ввести глюкозу внутривенно. Ничего не получалось - не могла найти вены... - может, темновато...
     Притащила табуретку, взгромоздилась на неё, лампочку большую вкрутила...
 ... Не помогло.

     У меня по-прежнему ничего не болело - ни поясница, ни живот...
О том, что может быть со мной, - не думала... Страх охватывал за ребёнка.

     Бессонной, длинной и тревожной была ночь. Утром Ольга Петровна побежала в сельсовет. Кроме администрации, там располагалась и рация, по которой осуществлялась связь деревни с внешним миром.
     Надо было вызвать санборт из Берёзово...

     ... А связи не было. Такое случалось нередко, особенно в снегопад.
Снег в Няксимволе шёл с утра - крупными хлопьями.
     За окном стояли женщины - мои коллеги - пришли поддержать. От их сочувствующих лиц было ещё тяжелее...
     Капа сходила к нам домой за документами и сумкой с детскими вещами, и тёплым одеялком...

     Время шло. Связи не было...

     Клавдия Павловна, мать моей соседки, принесла тёплую, широкую шубу своей младшей дочери:
     - Вот, наденешь, - в самолёте будет холодно, а твоя куртка лёгкая...

     Наша партийная радистка, которая работала с полевыми отрядами, сумела передать в Саранпауль - на радиостанцию экспедиции - радиограмму с просьбой вызвать из Берёзово для меня санборт. Он вылетел сразу.

     Ну, конечно... Кто бы это ещё мог быть... Перед больницей - Валентин с Орликом. Вместо бочки на санях - оленьи шкуры... Моя «карета».
 
     Вот и самолёт - делает круг над Няксимволем.
     Вся деревня знает, что это - санборт. Ну, а что ещё? - день-то - не рейсовый.
     И вся деревня знает - для кого.

     Берёзовские врачи сразу нашли мои вены...
     Через несколько часов ребёнок благополучно родился.

     ... На четвёртый день больничная «таблетка» высадила нас с сыночком у здания аэропорта.

     Сколько же народу... Заняла очередь в кассу. Тревожно - вдруг билетов нет. И куда я тогда с ребёнком... Самолёт летает в Няксимволь только два раза в неделю...
     Есть ли гостиница, где она... Как добраться до неё - автобусов здесь нет...
На улице так холодно… Ветер - февраль начался...

     Малышок родился маленьким - два килограмма и пятьсот пятьдесят граммов. Но закутанный в два одеяла... Тяжёленький... Пассажиры бросают на меня неодобрительные взгляды: из роддома… а рядом - никого...
     Сочувствующих не было.

     Меня охватывал ужас от мысли, что ребёнок проснётся и заплачет... Что делать буду… где накормить его, перепеленать... Я видела объявление, приклеенное на двери «комнаты матери и ребёнка». Там был «санитарный день» - травили тараканов.

     - Нет билетов! - почему-то сердито прозвучал голос кассирши.
     До меня не сразу дошло, что случилось то, чего так боялась... С непонятной надеждой я продолжала смотреть на красивую кассиршу с модной причёской... За моей спиной - нетерпеливые пассажиры...
     Присела на скамейку. Малышок молодец - спал.
     Я ... боялась расплакаться.

     - Женщина с ребёнком!
     - Женщина с ребёнком! Вас зовут!..
     - Меня?
     - Подойдите к кассе!
     Подхожу.

     Этот момент я помню всю свою жизнь.
     - Ты не видишь? - она же из роддома! Быстро выписывай билет по командирской брони!
     Наша спасительница - кассир из соседней кассы.

     Вот и сейчас... Слёзы - градом. Сорок лет прошло.
     Они и тогда бежали по моему лицу, когда она подхватила ребёнка и проводила нас к самолёту...
     … Добродушная соседка по гостиничному номеру смотрела на меня и молчала. Потом сказала:
     - Если вы напишете книгу, - я обязательно её куплю.
                2024г.