Долой цифровой феодализм!

Есть такое понятие: “Цифровой феодализм". В отличие от эпохи Средневековья, когда лендлорды безраздельно распоряжались землёй,  а им служили вассалы и  крепостные, в наше время место лендлордов заняли  технологические «сеньоры», владеющие такими платформами как Google, Meta, Amazon, Apple и далее по списку.

Платформа позволяет цифровым феодалам  владеть инфраструктурой (поиск, соцсети, маркетплейсы, облака, алгоритмы). Свой доход они получают не за счёт рынка (о каком рынке может идти речь. когда технологический сеньор монопольно владеет всем перечисленным), а за счёт ренты: платформа не столько производит, сколько взимает комиссию, контролирует доступ и правила.

При этом малые бизнесы и рядовые пользователи  оказались в роли вассалов и крепостных. Создавая контент, данные, трафик и доходы, обучая нейросети, рядовые пользователи, в основном,  ничего  при этом не получают. Прибыль же забирает себе узкий круг лиц.

То есть, создатель контента  не владеет тем, что создаёт. Посты, аудитория, рейтинг, даже бизнес — всё существует, пока платформа разрешает.

Технологические сеньоры монопольно владеют алгоритмами, посредством которых решают, кого из создателей контента  увидят, кто заработает, а кто исчезнет из ленты.

Казалось бы, чего проще: не нравится тебе платформа - уходи. Но вот беда: альтернативы у тебя нет. Ты можешь поменять одну платформу на другую, как в своё время крепостной переходил от одного феодала к другому, у которого условия казались лучше. Но принцип везде один: тебе не принадлежит то, что ты создаёшь. Кроме того, существует такая вещь как зависимость в виде сформировавшейся аудитории, данных, связей.

За всё это, как аналог средневековой дани, за  право работать на земле феодала, ты платишь комиссии и оформляешь подписки.

В классическом капитализме есть ( по крайней мере, должны быть)  рынок, конкуренция, ты владеешь результатом своего труда.

В цифровом феодализме пользователь и создатель контента в одном лице – не предприниматель. Он существует как  арендатор в цифровом поместье.

Справедлива ли такая система взаимоотношений в социуме?

Думаю, что вопрос риторический.

Однако время цифровых феодалов подходит к концу. И не потому, что пользователи-создатели контента  вдруг дружно потребовали справедливости.

Дело в том, что мы живём в эпоху перехода от общества приказов к обществу обратных связей.

Проще говоря, мы находимся на переходном этапе от министерств, комитетов, ведомств и прочих иерархий, к сетям и экосистемам.

Данный переход необратим, поскольку диктуется неумолимо и стремительно растущей  скоростью передачи информации.

Централизованные иерархии в виде монархий и раздутой бюрократии были возможны в эпоху фараонов, Карла Великого и ещё в период промышленной революции, когда информация передавалась гораздо медленнее, а её объёмы были не столь значительны.

Ещё во времена крупных фабрик и производственных объединений, существующая иерархия была оправдана.

Сегодня все прежние принципы и структуры производственных отношений уже непригодны.

Главным же индексатором пригодности или непригодности прежних методов и принципов управления является война.

Ещё в конце 50-х годов прошлого века наличие ядерного оружия и средств его доставки у сверхдержав поставило перед военными  вопрос о переходе с централизованного управления к децентрализации. В США этот переход состоялся в виде сети командных пунктов, каждый из которых наделён широкой автономией принятия решений и связан с остальными посредством сети, известной сегодня как интернет.

С этого времени в военном деле произошла революция, аналогичная той, которая была связана с появлением огнестрельного оружия, сделавшего прежние средства обороны: кольчуги, доспехи, крепостные стены, бесполезными.

Нынешняя революция связана с изменением средств связи и управления.

Раньше война строилась как фабрика: штаб думает и принимает решения, подразделения  исполняют приказы. При этом информация  медленно идёт вверх, а приказы по цепочке спускаются вниз

Сегодня войну ведут малые автономные группы, решения принимаются на месте, постоянная обратная связь осуществляется через сеть. При этом инициатива снизу важнее приказа сверху.

Иными словами, современная война создала самоорганизующуюся систему в реальном времени.Здесь нет места большим структурам. Они  изжили себя потому, что информация устаревает за минуты, а условия меняются быстрее, чем реагирует центр. Кроме того, централизованное управление создаёт задержки и ошибки

Как писал Фридрих Август фон Хайек: "Центр всегда знает меньше, чем участники на местах". Поэтому, настоящее и будущее - за самоорганизующимися системами.

Здесь возникает естественный вопрос: зачем такой самоорганизующейся системе лендлорд или технологический сеньор? Самоорганизующаяся система может успешно функционировать и развиваться без них. Ведь мы живём в эпоху, когда вертикали проигрывают динамике, а сети выигрывают у иерархий, когда человечество переходит от управляемых машин к самоорганизующимся экосистемам. Порядок в условиях экосистем не проектируется целиком. Он возникает из взаимодействий, подобно языку,  рынку, интернету, научной революции. Лучшие системы «вырастают», а не строятся по чертежу.

Тем не менее, владельцы существующих цифровых платформ будут сопротивляться до последнего так же, как в своё время сопротивлялись феодалы рынкам, монархии — парламентам, а монополии —  антимонопольным законам.

Но технологически, современные феодалы обречены, поскольку сложные системы развиваются лучше, когда знание распределено, решения принимаются локально, обратные связи заменяют приказы, малые автономные единицы конкурируют и кооперируются, а структура эволюционирует через реальные результаты, формируя спонтанный порядок без централизованного контроля.

Поэтому, с большой долей уверенности можно утверждать, что уже в обозримом будущем центры власти будут заменены правилами взаимодействия,  владельцы сетей — архитектурой обратных связей, а на смену цензуре придут репутационные фильтры, хотя бы в виде тех же алгоритмов-протоколов.

Этот процесс уже происходит. Мы можем наблюдать его по тому, что происходит в блокчейн-протоколах, по формированию DAO (децентрализованные организации) и open-source экосистемам, децентрализованным соцсетям, распределённым научным платформам.
Всё это пока только формируется. Но логика данного процесса, необратима.
Подобно тому, как  интернет убил монополию газет, а стриминг — видеопрокат, так и протоколы (алгоритм-протокол, формирующий самоорганизующуюся среду) будут, в ближайшем будущем, вытеснять платформы (иерархические центры).

Главный вопрос заключается в том, как всё это осуществить на практике уже сейчас?

Для начала, создатели контента должны объединиться и выработать единые требования. Проще говоря, создать свой цифровой профсоюз.

Первым требованием такого профсоюза должна стать замена платформы, которая навязывает правила, протоколом,  создающим условия.

Более конкретно, как у большевиков — без лирики:

1. Данные — пользователям. Это означает, что  создаваемые данные должны принадлежать тем, кто их создаёт, а не платформам

2. Управление — всем участникам. Это означает, что алгоритмы должны быть открытыми, а правила — формироваться сообществом, а не советом директоров.

3. Вознаграждение — создателям ценности. Данный пункт означает, что рента корпораций должна быть заменена прямым вознаграждением авторам качественного контента.

Важно сразу прояснить: речь не о том, чтобы “отобрать и поделить”, а о том, чтобы сделать саму фигуру владельца платформы технологически ненужной.

Исторически это уже происходило много раз: короли стали не нужны, когда появились социальные и политические институты. Феодалы стали не нужны, когда появились рынки. В цифровой экономике монополии посредников становятся ненужными, когда появляются протоколы. Сегодня мы как раз в этой точке.

В чём корень проблемы сегодня?
Дело в том, что такие корпорации как Meta? YouTube, Uber, Google, научные базы данных — все они делают одно и то же: приватизируют инфраструктуру взаимодействия людей.

Они не создают ценность напрямую.
Они контролируют: доступ, правила, данные, алгоритмы видимости, монетизацию и берут ренту просто за то, что стоят в центре сети.

Это и есть цифровой феодализм.

Заменить платформу алгоритмом означает заменить управление экосистемой, а корпорацию —  прозрачным протоколом правил и системой обратной связи
То есть, если сегодня Meta  решает, что видят или не видят пользователи, в перспективе этот вопрос будет решаться прозрачным алгоритмом ранжирования, который  открыт, для сообщества, меняется сообществом и подчинён целям системы

Не менее важен вопрос о владении данными пользователей. Сегодня этими данными владеет платформа . Точнее - её владельцы .

Данные должны принадлежать пользователям и подключаться по их разрешению

Наконец, рента, которой сегодня безраздельно владеет компания, должна распределяться самой системой в виде распределения вознаграждения участникам напрямую.

И это не просто перераспределение. Не просто переход от:централизованной платформы к  децентрализованному протоколу взаимодействия.

Мы наблюдаем не техническое изменение, а философский перелом, суть которого в том, что цивилизация переходит от управляемых механизмов к живым системам.

Старый мир держался на вере в разумный центр. Новый мир строится на распределённом интеллекте.

Это не означает хаос. Напротив — самоорганизующиеся системы демонстрируют более высокий уровень устойчивости, инновационности и приспособляемости. Попытки вернуть вертикальный контроль в условиях сетевой реальности всё чаще приводят к кризисам: научным застойным структурам, экономическим перекосам, политической неэффективности, военным провалам.

Мы входим в эпоху, где ключевым ресурсом становится не власть над структурами, а способность создавать условия для самоорганизации. Не управлять процессами, а выстраивать экосистемы обратных связей. Не диктовать решения, а позволять системе находить их через взаимодействие.

Это касается науки будущего, экономики, образования, управления обществом.

Именно здесь рождается новая философия XXI века — философия распределённого разума, живых систем и спонтанного порядка.

Она не отрицает институты, но лишает их иллюзии тотального контроля.
Она не разрушает структуру, но делает её эволюционной.
Она не обещает идеальный порядок, но создаёт устойчивость через адаптацию.

Человечество медленно, через кризисы и конфликты, учится простой истине: сложный мир нельзя построить как машину. Его можно только вырастить как организм.