Глава 21. Тревога

"СВЕТОНОСКА" - "Нехорошее Место" часть 2
Глава 21
------------------------------

Сегодняшний день обещал быть прохладным. Солнце, бодро выпрыгнувшее с рассветом, ещё до полудня скрылось за надёжной завесой из облаков и вылезать обратно едва ли планировало. Бело-серый свет его мерцал в такт покачивающимся светодиодным лентам, закреплённым под гермокабиной ближайшей наблюдательной вышки, отражался от лопастей самопального ветряка на углу дома, бликовал в тонкой струйке конденсата, сочащейся из переполненного дренажного поддона кондиционера, – и было в этом сочетании что-то тягостное.
- Хей, бро, – сказал идущий мимо худой бородач в ярко-красных штанах, отдалённо похожий на капеллана.
- Хей, – рассеянно отозвался глядящий в небо Трейси, но затем опомнился, встряхнулся и вразвалочку побежал за ним следом. – Эстебан, погодь! Дело к тебе есть. Ты не из Гнезда часом?
- Да вот, считай, только вылетел, – дружинник притормозил, позволяя транзистору себя нагнать. – Девять часов сверхурочно, теперь выходной. Решил перед сном кружочек сделать, ноги размять. Ты насчёт нимфы опять? Её Таксим с Айжан разрабатывают, я не в курсах.
Его экзоскелетные перчатки были не только сняты, но и уже сданы на хранение, рабочий комбинезон аккуратно свёрнут рулончиком до пояса, гибкий ворот серого демилитаризованного бронежилета ослаблен, гротескную маску тэнгу сменили потёртые солнцезащитные очки, под которыми в районе правого глаза помигивал микроскопический пиксель зелёного – это означало, что дружинник запустил автодиагностику и беспокоить его не следует.
- Не, по другому вопросу, – извиняющимся тоном проговорил Трейси. – Подумал, надо бы мне записи с камер проверить. Не подскажешь, к кому с этим лучше подойти?
- А камеры-то тебе напаркуа? – не понял Эстебан. – Там нет ничего интересного, лишь куча багов, я полночи отсматривал. Вас тоже видел. Это было очень палевно, бро. Вы чего вдруг со своим особо ценным грузом через центральный досмотровый решили заехать? Могли ведь мне отзвониться, я бы вас через северные ворота по-тихому запустил, вчера весь день в одиночестве там на вышке куковал.
- О, так это ты на камерах ночью сидел? Как кстати! – обрадовался транзистор, пропустив мимо ушей все претензии. – Удели мне пять минуточек, я тебя кофе с булкой угощу.
В вынесенном за пределы соседнего дома деревянном санузле кто-то звучно испустил газы и тут же фальшиво запел, маскируя своими воплями другие неприличные звуки. Мужчины невольно оглянулись на пристройку.
- Пойдём я сам тебя лучше угощу, – предложил дружинник. – Мне кофемолку подогнали, настоящую. Заодно расскажешь, что за ерунда тут творится.
Они обогнули низкий штакетник, молча миновали две глухие стены и вышли на улицу. Там было на редкость пустынно, лишь у входа в бар мялась пара грязных забулдыг, апатично наблюдающих как прохладный ветер гоняет по асфальту рваный целлофановый пакет. Один из выпивох заприметил красный комбинезон Эстебана, толкнул приятеля в плечо, и они оба скрылись внутри здания. Очевидно, ночная возня после истории со смертельной ловушкой на задворках центрального квартала отбила у местных какое-либо желание лишний раз привлекать внимание стражей правопорядка.
- Скучный сегодня будет день, – сказал Трейси, неуклюже пытаясь завязать разговор.
- Это навряд ли, – не согласился Эстебан.
- Почему вдруг? Погода снотворная, народ затихарился…
Дружинник на ходу защёлкнул ворот жилета, прикрывая помигивающий шейный браслет, и спрятал руки в карманы.
- Имхо, впереди масса непонятной движухи, – нехотя проговорил он. – Локдаун пока не объявляли, но в Гнезде все на нервах. Лютый там сейчас за старшего, у него просто пар из ушей. Ко всему докапывается. Буквально. Стул обойдёшь не с той стороны, так он сразу лагает и начинает спамить скримерами в стену.
- Что, прям настолько плохо?
- Ну да, – дёрнул плечом Эстебан. – Я когда смену сдавал, чел едва держался. В общем, не удивляйся, если вас всех на допрос с пристрастием попросят.
- А мы-то здесь при чём? – с наигранным удивлением оглянулся на него транзистор. – Мы хороших людей спасали.
Дружинник повёл кустистыми бровями и медленно кивнул.
- Вот только ваши хорошие люди принесли нам одни проблемы. Проводница та, надеюсь, сейчас под седацией?
- Под чем? Не знаю. Она потравленная, бро. Её Юми в ускоренном режиме ремонтирует.
Мужчины свернули с основной улицы и пошли огородами. Воздух наполнился резким запахом аммиака, грибов и зелёной горечи, мимо поплыли мутные параболические арки из распиленных топливных цистерн и аэростатных платформ, скрывающие внутри себя лес из трубок, обеспечивающих жизнедеятельность трёх специализированных гидропонных ферм, выращивающих сырьё для лекарств и глушилок. Возле одной из подзон копошилась сутулая садовница в противогазе и резиновом переднике, над её головой точно настырная муха кружил тяжёлый охранный дрон с разноцветными пропеллерами, вокруг валялись пустые канистры из-под жидких удобрений.
- Сколько они ещё здесь планируют пробыть? – спросил Эстебан.
Трейси незаметно поморщился.
"Если уж этот подобные вопросы задаёт, – подумал он, – представляю, какой накал страстей сейчас среди штабных. Как бы за ворота наших странничков не попёрли. С них станется, без Иксаша-то…"
- Завтра-послезавтра отчалят, думаю, – сказал он. – А что? Они же ничем не угрожают.
- Шутишь? – всё так же безэмоционально отозвался дружинник. – У нас такого всплеска активности уже циклов пять не наблюдалось. Одна "цветная ракушка" чего стоит. Полквартала пришлось перекрыть, эвакуированных как попало ночью расселяли и неизвестно, что с остальными. Пацаны до сих пор дома обходят, переписывают местных и гостей поимённо. Визитёры лезут из всех щелей, натасчики поутру насилу своих макак собрали, ещё и одержимая нимфа вдогонку. Это уже никуда не годится, – он понизил голос. – Проводница реально телепатка? Мысли читает или что?
- Она безопасна, остынь. Не в ней дело.
Дружинник качнул головой и сделал неопределённое движение нижней челюстью, отчего его аккуратно подстриженная клинышком борода встала почти горизонтально.
- Мм, – он задумчиво пожевал губами и острый кончик его бороды комично задёргался. – А в ком ещё? В хороших людях, которых вы вместе с ней привезли?
Из-за не в меру разросшихся кустов сирени показались жилые модули дружинников – двенадцать равноудалённых матово-серых восьмиугольников, стоящих на массивных гидравлических опорах чётким полукругом. Они напоминали панцири огромных насекомых – слоистые, сегментированные, покрытые буграми фильтрационных линз и углублениями вентиляционных колодцев.
- Ты вообще чего злой-то такой? – поинтересовался Трейси. – Не позавтракал что ли?
- Да просто это какой-то всратый флешмоб, бро. Раздражён, устал. Не обессудь, – Эстебан неспеша вытащил из кармана правую руку, потёр переносицу под очками культёй указательного пальца со встроенным магнитным адаптером и покосился на вышагивающего рядом приятеля. – Ты кофе всё ещё с молоком пьёшь или нормальным чёрным обойдёшься? У меня просто молоко закончилось, но можем за ним к Фугасу заглянуть.
- Давай заглянем, если не в напряг. К нему тоже пара вопросиков имеется.
Дружинник хмыкнул и свернул на газон, чтобы срезать путь. Из-под его ног прыснули кузнечики.
- Он тебе ничего не скажет, он под подпиской со вчерашнего вечера из-за важной шампиньонской операции.
- Новости экрана! – уже абсолютно искренне удивился транзистор, однако сумел пересилить своё любопытство и просто ухмыльнулся. – Значит всё же в "клинки" заделался… Ну да и ладно, всё равно зайдём. Расскажу ему, как давеча набил шишку союзнику. Та ведь ещё хохма, согласись.
- Мой герой, – на маловыразительном лице Эстебана появилось некое подобие улыбки.
Они замедлились, обходя замаскированный зелёными насаждениями вход в подземный гараж для спецтехники, и ступили на "тропу вежливости" – извилистую ленту из композитной крошки менее метра в ширину, специально расположенную так, чтобы из любого модуля можно было заранее как следует рассмотреть приближающихся. Трейси, чиркая подошвами сапог по неровной поверхности плит, лениво завилял след в след позади дружинника.
- Так и что там за баги на записях были? – спросил он без особой надежды получить внятный ответ.
- Да так. Мыло, заикания, артефакты типа тень устрашающего вида, всё в таком роде, – Эстебан остановился на середине округлой плиты перед жилым модулем номер пять и тыкнул мизинцем в шейный браслет, активируя радиосвязь. – Фугас, это Эстебан. Вне службы. Есть вопрос без угрозы.
- Тень? – переспросил транзистор.
Дружинник вздохнул, не сводя угрюмого взгляда с вогнутого тёмного пятна на месте входа в модуль.
- Невнятная морда крупным планом, я бы сказал. Наружности малопривлекательной. Фугас, это Эстебан, проснись и выдай страждущим молока, ленивый ты упырь. Повторяю, вопрос вне службы и покамест без угрозы.
- То есть у нас тут всё-таки союзник объявился, да? – Трейси с кислой миной огляделся по сторонам, ему очень не хотелось верить в то, что причиной недавнего переполоха в лагере действительно могли оказаться привезённые втихаря странники, но иных объяснений у него пока не находилось.
- Да сто процентов, – отозвался дружинник. – И я как бы не обесцениваю твоё неутомимое желание докопаться до истины, бро, но вот за подробностями уже не ко мне.
Диафрагма входа в модуль тихо зашелестела, раздвигаясь. В проёме показалось скуластое лицо Кверти, обрамлённое ореолом растрёпанных, наспех перехваченных резинкой волос. Было видно, что одевалась она также впопыхах и случайно прихватила чужой жилет, отчего ей теперь было некомфортно.
- Он минут десять как заснул, – сквозь зубы проговорила дружинница, сдержанно кивнула транзистору, глянула на небо и поёжилась. – Какое ещё молоко?
- Обычное, коровячье. Знаешь, есть такое животное "корова", "коровка говорит му", – не меняя насупленного выражения лица ответил ей Эстебан. – Кофейку в приятной компании хочу выпить. Зачем я вообще тебе что-то объясняю? У вас есть молоко?
- Сейчас посмотрю, – Кверти выдавила из себя напряжённую улыбку, пригладила топорщащиеся волосы рукой и скрылась за схлопнувшейся диафрагмой.
Мужчины молча переглянулись. Из соседнего модуля вышли двое патрульных в полном облачении, синхронно повернули головы в сторону подошедших, чуть задержали взгляды на транзисторе, один из них поднял вверх непропорционально большую биомеханическую руку в знак приветствия.
- Хей, бро, – машинально отсалютовал ему Трейси.
Концентрические кольца диафрагмы снова зашуршали будто камень, погружающийся в густую смолу.
- Вы очень кстати! – бодрым голосом заявил выпрыгнувший наружу невысокий квадратный мужик в серых подштанниках, держащий в обеих наглухо зататуированных руках по коробке сублимированного молока. – Я тут как раз подумал, какой вообще мне смысл ложиться, если меня всё равно кто-нибудь поднимет. Опрометчивый поступок, категорически за него себя корю. Пойдёмте пить кофе, пацаны! Настоящий зерновой кофе – это смысл нашей бренной жизни. И куриная грудка ещё. Борода, у тебя есть курогрудь? Обменяю на что угодно.
- Откуда у меня курогрудь, Фугас, у меня и своей-то нету, – меланхолично отозвался Эстебан и пожевал губами.
Дружинник в подштанниках хохотнул и посмотрел на стоящего чуть поодаль транзистора.
- Слямзил мою шутку, пройдоха. Ты-то какими судьбами, Трейси? Я тебе ничего не скажу.
- Да слышал уже, – заулыбался тот, – про твой новый статус. Но как бы рассчитываю на твою неуёмную…
- Ты что ли в неглиже собрался идти? – перебил его Эстебан, разглядывая сильно выцветшую пучеглазую русалку, вытатуированную на плече соратника.
Транзистор осёкся и тоже уставился на русалку, затем едва заметно нахмурился.
- Мне нечего стесняться, я красавчик, – сказал Фугас и поиграл грудными мышцами.
- Он красавчик, – подтвердил из-за неспешно смыкающейся диафрагмы приглушённый голос Кверти.

Тесный пищевой отсек, встроенный в одно из межъячеечных пространств жилого модуля номер восемь, походил скорее на биолабораторию, чем на человеческую кухню в привычном смысле. Большую часть помещения занимал низкий и круглый как блин стол на гидравлической ноге. Слева от него виднелся вертикальный цилиндр шкафа для многоступенчатой переработки неорганики, а справа шесть гнёзд, расположенных в стене по принципу револьверного барабана – именно в них дружинники обычно разогревали свои сухпайки. Готовить здесь было негде, не на чем и не из чего, потому для своих редких кофейных священнодействий Эстебан специально приобрёл примитивный складной столик из алюминия. Теперь к нему прилагались также три очень особенных предмета – чугунная кофемолка с ручным приводом, большая кофеварка в медном корпусе со встроенным ТЭНом и термостатом и банка из матового стекла с герметичной крышкой, в которой хранились настоящие кофейные зёрна, вообще непонятно где добытые.
"А ведь Фугас его сегодня конкретно раздражает, – думал Трейси, внимательно наблюдая за тем, как бородатый дружинник сосредоточенно колдует над своей кофемолкой. – Однако ж он его всё равно позвал. И теперь не даёт мне задавать ему вопросы. Почему?"
- Восемь, – тихо произнёс Эстебан. – Хорошее число.
Он шевельнул ноздрями и, перестав вращать ручку, потянулся за заранее приготовленной водой для кофеварки.
- Не-не-не, – замотал головой сидящий позади него Фугас, сощурился и, заложив руки за голову, откинулся на стену. – Что ты делаешь? С таким ударом ты быстрее сам калекой станешь.
Метод приготовления ароматного напитка явно интересовал его сейчас куда меньше, чем дискуссия с молодым дружинником по кличке Волкмен, который совсем недавно прошёл полный курс подготовки бойца и заселился в восьмой модуль на правах рядового патрульного.
- Нокаутирующий удар проводится чем угодно – костями, тыльной стороной, ладонью, да хоть пощёчиной, – говорил Фугас, с насмешкой поглядывая на юнца. – Главное, чтобы получилось помять мозг быстрым сдвигом черепной коробки, либо попасть в челюсть, сонную артерию и самому при этом не развалиться. Потому идти нужно массой тела, а не вот так. Ты вообще что мне показал? Локоть опущен, запястье согнуто. На дальнюю дистанцию хук нельзя проводить такой вот извилистой кракозяброй. Какие бы гаджеты на тебе не висели.
- Ну а если я не кулаком? – не сдавался юнец.
- А чем? – улыбнулся Фугас. – Пиписькой?
Волкмен насупился и коротко махнул согнутой рукой, Фугас захохотал, Эстебан поморщился.
- Связку порвёшь, – раскатисто пробасил Кисон, ещё один приглашённый на кофе дружинник из числа "стражей".
- Да и хрен бы с ней, – вконец разобиделся салага. – Как показали, так и бью.
- А ты упёртый, – удивлённо приподняв брови, покивал Фугас. – Есть в этом что-то мужественное. Но лично я рекомендую тебе забыть пока про хуки и освоить батман тандю жете и гранд батман. Ноги у тебя длинные, красивые, прямые, тебе ими явно будет сподручнее в табло прописывать.
- Да хорош уже, отвяжись от парняги, он всё понял, – вступился за молодого дружинника Кисон. – Скажите лучше, чего там Лютый опять бесится? Мы же со всем ещё на рассвете разобрались.
- Не со всем, – подал голос молчавший до этого Эстебан, следя за процессом образования на поверхности напитка тонкой золотистой пенки. – Лютый по скрипту идёт, который сам же на ходу сочиняет. У нас не только гости проблемные, но ещё и союзник в лагере, такого раньше не бывало.
- Шлюха из "Свечного домика" чтоль? – оживился поникший было Волкмен. – Вот жешь драть её в рыло! По-серьёзке союзник, не гонишь? То-то я, когда вчера эту бабу увидел…
- Баба как баба, – Фугас лениво толкнул носком сапога колено Трейси под столом. – Вон, представитель погромистов не даст соврать, союзники пострашнее будут.
Эстебан повернул голову и пристально посмотрел на транзистора. Заменяющая его правый глаз непроницаемо чёрная матовая сфера, обрамлённая старым, подшитым хромированными скобами швом, и сама по себе-то выглядела не очень, а в сочетании с частичным параличом нижнего века и густыми насупленными бровями – так и вовсе угрожающе. Трейси воспринял этот взгляд как предостережение.
- Я пока только одного вживую встречал, – уклончиво ответил он.
- А чо, союзники и правда в башку с ногами залазят? – спросил Волкмен. – Прямо с галюнами и всё такое?
- Без понятия, я ведь под глушилками был. Кстати, эти новые Иксашевские, которые на оранжевых грибах, отменно работают. Сознание ясное, настроение стабильное и пищеварение норм, – Трейси заметил, как брови Эстебана сползли ещё ниже и быстро поправился. – Это не реклама, если что. Помню, у вас какие-то свои аптечки.
"Да бляха-муха, чего он меня прессует?" – силясь ничем не выдать своего недоумения, подумал он.
- Кисон, там кружечки рядом с тобой керамические, достань, – всё тем же тихим ровным голосом попросил Эстебан, ловко перемещая кофеварку на влажную тряпицу, заранее подготовленную для резкого охлаждения дна.
- О, напиток богов готов! – потёр руки Фугас. – Ну, Борода, пахнет волшебно. Робуста, как я понимаю?
- А ты знаток. Да, робуста. Ещё две минуты, пусть отстоится.
Кисон загремел металлическими протезами, шуруя позади тёплой трубы системы жизнеобеспечения, и выудил из специально прорезанных в обшивке стены пазов четыре потемневшие от кофейного осадка глиняные чашки.
- Нас это… пятеро, – как бы невзначай подметил Волкмен.
- Ты не дорос ещё до мужских напитков, – сказал Фугас. – Шпингалет.
- Фу, ну это уже грубо, – пробасил Кисон, выставляя чашки на стол. – Я тебя угощу, пацан. Ты ж всё равно с молоком небось пить будешь, разбодяжишь до нужного объёма. И Трейси от своих щедрот добавит, он вроде тоже молочный.
- Добавлю, – подтвердил транзистор.
Ему начинало казаться, что внутри этого ещё недавно дружного коллектива нарастает некий раскол. Скорей всего, катализатором послужил вчерашний инцидент, суета, зуботычины от начальства, муторное разгребание последствий, недосып и, как итог, эти четверо чего-нибудь в процессе не поделили. В целом ситуация казалась понятной и предсказуемой. Все они состояли в разных подразделениях и периодами самоутверждались ради поддержания привычной им иерархической структуры. Как минимум, эпизодические конфликты между ними уже случалось и ранее. Однако Фугас сегодня конкретно жестил, ни за что ни про что обижал новобранца и несказанно нервировал остальных.
"Почему нельзя просто как-то по-человечески друг с другом взаимодействовать? – подумал Трейси. – Ну ладно, у всех свои интересы, переживания, заморочки, триггеры, но мы ж друг другу как минимум не враги…"
Он поднял глаза на хмурого, не в меру молчаливого Эстебана.
"А с этим что творится вообще не понимаю. Хотел вроде расспросить меня о чём-то, а сам надулся и молчит как пень. Одни двусмысленные намёки да косые взгляды. Словно старый параноидальный дед, ей-богу. Сказал бы уже прямо, в чём основное затруднение, глядишь и решили бы его совместными усилиями".
Термомагистраль на стене мягко завибрировала в унисон шуршанию раздвигающейся диафрагмы и по ногам сидящих за столом скользнула струйка сырой прохлады. В овальном проёме пищеблока беззвучно точно тень возник широкий силуэт Таксима, одетого в стандартный комплект тяжёлой брони "клинков". Пустившийся было в очередные издевательские рассуждения о преимуществе балетных па в качестве "тактики противодействия толпе из нижнего яруса" Фугас осёкся и посмотрел на вошедшего.
Многослойная композитная чешуя на плечах Таксима была покрыта мелкими капельками дождя, в сочленениях под коленями виднелись обрывки травы, по забритым вискам тёк пот, зрачки казались неестественно расширенными. В левой руке он держал только что снятый шлем, правой прижимал к груди тонкую красную папку. Дружинник быстро оглядел присутствующих, чуть дольше обычного задержался на лице транзистора и остановил взгляд на Кисоне.
- Ищу тебя уже четырнадцать минут, – сказал он своим фирменным металлическим голосом.
Прежде чем переквалифицироваться в "клинки", Таксим без малого семь циклов подряд отслужил в числе "стражей" и как все прочие дозорные Гнезда имел усиленные графеновыми волокнами голосовые связки для раздачи команд в шуме, вот только его встроенный в горло модулятор был более старого образца нежели у Кисона и потому звучал как старый диктофон.
- А официально вызвать не судьба? – Кисон машинально проверил свой шейный браслет.
- Личный вопрос, – проскрипел Таксим.
- Я пока не нужен? – несколько напряжённо спросил из своего угла Фугас.
- Нет, отдыхай.
Эстебан невозмутимо подтянул к себе две ближайшие чашки и начал разливать кофе.
- Пару глотков ему сделать позволишь или прямо бегом бежать надо? – поинтересовался он.
- Минутой больше, минутой меньше… – уже намного мягче проговорил Таксим, опустил папку и прислонился плечом к стене. – Но не затягиваем.
Он снова посмотрел на транзистора.
- Хей, бро, как дела? Все вернулись? Четыре дня тебя не видел. Думал всё.
- Жив-здоров, как видишь. А вот Сайфая с Бубусем мы в Лабиринтах похоронили, впрочем, это было ожидаемо.
- Жаль пацанов, – отозвался Таксим и замолчал.
Трейси так и подмывало задать ему несколько наводящих вопросов насчёт того, как продвигается допрос одержимой нимфы, но он почему-то не рискнул. Старший "клинок" не мог не понимать, как сильно эта информация волнует всех присутствующих, однако даже не заикнулся на тему. Значит на то были веские причины.
Кисон аккуратно подцепил железными пальцами первую порцию кофе, с видимым наслаждением втянул ноздрями запах, шумно отхлебнул, зажмурился, облизал губы, затем в один короткий глоток ополовинил чашку и, поставив её на середину стола, поднялся. Торжественно поклонился Эстебану, подмигнул Волкману.
- Не прощаюсь, – пробасил он и вышел, следом за ним, отсалютовав, удивительно изящно для своих габаритов испарился Таксим.
- Вот так мы и теряем хороших людей, – пробубнил себе под нос чем-то явно разочарованный Эстебан, наполняя оставшиеся чашки.
Следующие пятнадцать минут ничего особенного не происходило. Фугас продолжал измываться над юнцом и его колкости становились всё более изощрёнными, юнец неуклюже парировал, Трейси неспеша цедил вторую порцию молочно-кофейного напитка и то и дело поглядывал на Эстебана, ожидая во что же это в итоге выльется, но тот не делал ровным счётом ничего.
"Они явно что-то скрывают, – рассуждал транзистор, наблюдая за тем, как два старших дружинника старательно избегают пересекаться друг с другом взглядами и периодически будто бы невзначай щупают свои помигивающие шейные браслеты. – Может у них там союзник вырвался и громит Гнездо или новая ловушка где-нибудь проросла? Нет, тогда бы всех сразу на уши подняли. Ну что за тайны мадридского двора? Мы же одно дело делаем…"
- Трейси, – внезапно окликнул его Фугас. – Скажи-ка мне, а что у вас за дела вообще с той хвостатой проводницей?
Транзистор чуть не поперхнулся, опустил чашку и удивлённо вытаращился на сидящего напротив него дружинника. Тот казался полностью расслабленным, его поза была непринуждённой, на губах играла лёгкая улыбка.
- Я, собственно, вот чего интересуюсь, – ничуть не меняя игривого настроя, продолжал Фугас. – Она же вроде как вашими глушилками сама случайно потравилась и за неё теперь Юми отвечает. Вы-то здесь каким боком? Обычная же ситуёвина с передознутыми, разве нет?
- Ну ээ… – протянул растерявшийся Трейси и покосился на Эстебана. – Как бы да. Мы просто её сюда привезли.
- А по кой сюда-то? – включился в разговор Волкмен. – Это типа у Иксаша с ней мутки, а он нынче в отъезде. Чего сразу к нему не отправились?
- Зачем она, кстати, Иксашу? – добавил Эстебан. – У неё есть для него ценная информация?
- Так, постойте-ка, – транзистор водрузил чашку на стол и отодвинулся к стене. – Я не понял, что за допрос?
- Пфф, почему сразу "допрос"? – фыркнул Фугас. – Допрашивают обычно тех, кому есть что скрывать.
Транзистор секунду смотрел на него, затем поморщился и развёл руками.
- Слышь, ну ты дурака-то из меня не делай. Мы сколько уже знакомы? Циклов пять, шесть? Я так-то не против на ваши вопросы отвечать, вот только не на такие и не в подобном формате. Я в душе не тра-та-та что, с кем и зачем мутит Иксаш, не моего ума дело. Да и не вашего, смею полагать. Иксаш ведь состоит в Совете, вот туда запрос и подавайте.
- Чо ты ершишься, гражданский? – ощерился Волкмен. – Мы же тебя…
- Патрульный Волкмен, – прервал его Эстебан. – Закрой свой каркундель, пожалуйста. Дай взрослым дядям о серьёзных делах поговорить.
Он несколько секунд сверлил его долгим тяжёлым взглядом, затем тот наконец сдался и опустил глаза.
- Тут смотри какая история, Трейси, – Эстебан вздохнул и коснулся культёй указательного пальца стоящей перед ним чашки. – Мы не знаем, что происходит, ты не знаешь, что происходит, никто не знает, что происходит, однако заварушка у нас, по ходу, намечается нешуточная. И основная проблема состоит в том, что присутствие телепатов на территории лагеря как бы категорически не допускается, ибо чревато всяческими неприятностями. Совет в кои то веки поступился этим принципом и неприятности не заставили себя ждать. И я тебя сейчас не как один из старших "корней" спрашиваю, а как друг, которому не всё равно. Скажи, зачем Иксашу может понадобиться проводница телепатка? И что из себя представляет её подопечный мне лично тоже ну ой как интересно.
Двое других дружинников молчали. Фугас больше не улыбался. В углу едва слышно гудел цилиндрический шкаф для переработки неорганики, вкусно пахло кофе.
- Нешуточная заварушка, – задумчиво повторил Трейси, всей пятернёй взъерошил волосы на затылке и решительно поднялся на ноги. – Знаешь, что я тебе скажу, драгоценный мой Эстебан. Иди-ка ты в жопу. Ты позвал меня затусить с хорошими пацанами в качестве старого друга, а ведёшь себя как типичное солдафонское мудло. Мы давно уже могли всё нормально обсудить и, быть может, даже помочь друг другу, но у вас в башках сплошной формализм, подписки о неразглашении и запреты. Короче, вы привыкли к такому стилю общения, а я его искренне ненавижу. И вот ещё что…
Закончить свой обличительный монолог он не успел, поскольку на улице вдруг бахнуло так, что в модуле мигнул свет. Укороченный на две фаланги палец Эстебана соскочил с тонкого ободка чашки, она упала на бок и покатилась к краю стола, расплёскивая тёмную кофейную гущу. А затем браслеты дружинников разом зажглись красным и все трое будто бы на мгновение отключились от реальности, синхронно уставившись в одну точку, находящуюся точнёхонько посередине овального дверного проёма.
Транзистор посмотрел на них, крякнул и пошёл прямо по столу, чтобы не огибать шкаф.
- Трейси, – произнёс за его спиной тихий голос Эстебана. – Ничего личного.
Свет в модуле снова мигнул и вернулся, но уже пронзительно-белый, неестественный. Трейси коротко шлёпнул ладонью по диафрагме и выскочил из жилого модуля номер восемь на улицу.
- Жопа, жопа, жопа, – пробормотал он себе под нос и припустил наискосок по мокрому от недавнего дождя газону.
Поддержки дружинников у транзисторов больше не было. Он пока не понимал почему так, но чувствовал – грядёт какая-то катастрофа. Нужно было срочно предупредить остальных и вовремя домчать до жилища Юми. В стороне южных ворот снова бабахнуло, но куда слабее, чем в первый раз. Трейси на бегу нащупал и вытащил из кармана телефон, хотел было нажать экстренный вызов, но увидел сперва крупный значок "нет связи", а затем уведомление о трёх пропущенных от Оки и пяти от Паракона.
- Вот же жопа! – выдохнул он и втопил ещё быстрее.

Шум вокруг нарастал. Совсем рядом с ногой одного из стражей правопорядка мелкими осколками взорвалась очередная бутылка, запущенная с соседнего дома.
- Валите на хер! – крикнул седлающий конёк двускатной крыши полуголый панк в жёлтых шортах и, вставив в рот два пальца, оглушительно засвистел.
Из ближайшего проулка в стоящих по периметру дружинников полетели тухлые овощи и мелкий мусор. Дружинники с матюками прикрылись противоударными щитами.
- Стоять! Куда ты прёшь! – с остервенением орал молоденький патрульный, отпихивая от забора особо нарыпистого толстяка со смешным хохолком на макушке. – Назад! Назад, жирдяй, кому сказал!
- Назад, – фоном вторил ему монотонный металлический голос. – Каждый, кто сделает шаг ближе, автоматически получает статус нарушителя. Тем, кто внутри: вы окружены. Сопротивление бесполезно, сдавайтесь и никто не пострадает. Назад. Повторяю, проникновение на огороженную территорию запрещено и карается законом…
Хаотично толпящиеся возле ограждения транзисторы и пара десятков сочувствующих им местных расступились, пропуская двух юрких бегунов, те с ходу синхронно перемахнули через штакетник и разделились, произведя хаос в стройных рядах окруживших дом дружинниках. Одного из них правда быстро сбили с ног и заломали, второй же изящно ушёл от бросившегося ему под ноги патрульного и завилял по двору.
- Скоты! – в который уже раз завопила Юми и снова попыталась открыть окно.
Кулаки её были крепко сжаты, лицо – белое от злости.
- Бубочка, отойди от окошка, умоляю тебя, – попросил её запутавшийся в шторах Оки. – Они тебя всё равно не слышат. Надо сохранять спокойствие.
- Не вынуждайте нас заходить, – гудел снаружи неживой голос. – Нам нужны только странники. Назад. Отступите за линию.
Толстяк с хохолком умудрился наконец сорвать с мешающего ему пройти патрульного маску, победоносно задрал её над головой и рванул влево, молотя свободной рукой по забору.
- Ну ёмаё, народ! – с тоской воскликнул Оки, оттащив наконец разъярённую медичку от окна. – Мы только больше всё портим. Нам просто надо дождаться решения Совета. Никто никого убивать не планирует, они хотят допросить их в Гнезде и всего-то. Нафига этот беспредел? Нам даже разрешили сопровождать...
Неудержимая Юми задёргалась сильнее, вырвалась и посмотрела на него с негодованием.
- Мася, они их грохнут. Зуб даю. Ты ведь сам слышал, что тот "страж" сказал.
- Да с чего ты взяла-то? Ничего такого он не сказал. Моё мнение, вы все просто чего-то не так поняли и сходу на баррикады полезли. Может ещё огнестрел достанем?
- Да, думаю, пора бы, – мрачно проговорил с дивана Паракон – Они там совсем уже с дуба рухнули.
Он держал в руке пакет с колотым льдом, прижимая его к стремительно набухающей на лбу шишке. Рядом с ним сидела его жена Корин, невысокая крепкая женщина с лицом бульдога.
- Согласна, – сказала она. – Псы урыганные.
- Слушайте, ну мы же с ними столько лет норм сотрудничали, там хорошие грамотные пацаны, – вновь попытался воззвать к голосу разума Оки. – Бубочка, у тебя ведь есть право голоса и какое-никакое влияние в Совете, обратись к ним напрямую. Давай прямо сейчас вместе сходим. Нет, ну чего ты кривишься, ты в лагере далеко не последний человек, они к тебе стопудов прислушаются.
Снаружи вновь послышался звон разбитого стекла и неразборчивые крики.
- Пойду будить проводницу, – решительно тряхнула хвостиками Юми. – Она должна знать, что происходит.
- Бубочка, прошу тебя, не кипишуй, – застонал Оки.
В гостиную заглянул караулящий вход со двора Вормакс. На нём была полная мотоциклетная экипировка и шлем.
- У вас тут в доме есть чем воевать, если на крайняк? – деловито осведомился он, поигрывая пальцами на рукоятке бейсбольной биты. – Там, по ходу, спецназ скоро прибудет.
- Ой, пипец! – Юми отбилась от лезущего к ней с объятиями Оки и стрелой помчалась вверх по лестнице.
- А пойдём-ка сходим с тобой в гараж? – предложил жене Паракон и оглянулся на Вормакса. – Мы сейчас всё принесём, иди обратно.
- Сдаюсь, – сказал Оки. – Если нас всех тут сегодня грохнут, то я хотя бы буду знать, что сделал всё что мог.
"Кавардак, – подумал он и, отступив к входной двери, сдвинул полупрозрачную шторку, прикрывающую реечное окошко сбоку. – Мы годами учились договариваться, налаживали связи, строили планы на будущее и вот те на, одним днём все старания псу под хвост…"
Во дворе продолжалась драка, в дружинников летели бутылки и прочий хлам, по крыше грохотали чьи-то шаги, ровный металлический голос просил "спуститься и не усложнять ситуацию", кто-то свистел и улюлюкал, часть забора валялась поломанная, обрывки полосатой сигнальной ленты развевались на ветру, серое небо сочилось дождём.
Оки меланхолично проследил взглядом за тем, как несколько сцепившихся силуэтов неуклюже дошагали до угла дома, врезались в него и распались, достал из поясной сумки маленькую оранжевую таблетку, но в рот её так и не отправил, потому что краем глаза заметил промелькнувшие за стеклом грязные сапоги сползающего с козырька дома Трейси. Таблетка выпала, Оки дёрнулся, засуетился, щёлкнул замком, впуская соратника.
- Это полная жопа, бро, – вместо какого-либо приветствия заявил тот, быстро захлопнул за собой дверь и навалился на неё спиной. – Всё очень-очень плохо. Где Лускус и пацан?
Он тяжело дышал, нос его был разбит, куртка порвана, в левой руке виднелся увесистый кусок арматуры. Похоже, сюда он прорывался с боем.
- Наверху, – растерянно отозвался Оки. – Там. С Юми.
- Кто ещё здесь?
- Паракон с женой. Вормакс у задней двери…
- И всё? – выражение лица Трейси стало ещё более обеспокоенным, он вытер текущую из носа кровь и невидящим взглядом посмотрел поверх головы приятеля. – Беда.
- Да что случилось-то?
В другой стороне дома послышался грохот, возня и крики. Трейси без малейших колебаний оттолкнулся от двери и направился туда. Оки пошёл было за ним следом, но увидел крадущуюся по лестнице Юми и встал.
Позади медички шли оба странника – Инауро на ходу подтягивал лямки висящего на его спине рюкзака и старался не наступить на волочащийся по ступеням хвост проводницы, Лускус хмуро возилась с молнией на выданной ей безразмерной толстовке с глубоким капюшоном и в целом выглядела сонной.
- Ну чего там? Что сказал Трейси? – шёпотом спросила Юми.
Оки лишь пожал плечами.
- Жесть, какая жесть! – в гостиную словно ураган ворвалась растрёпанная грязная Несса со снайперской винтовкой в руках. – Ребзя, я даже не думала, что однажды дойдёт до такого!
Не обращая ни на кого внимания, она промчалась до двери и осторожно выглянула в прикрытое тюлем окошко.
- Вы слыхали? У нас, нахер, драуги в лагере! И дружина не только их покрывает, они, суки, сюда их ведут. Вас сдали с потрохами, ребзя!
- Кто такие драуги? – спросил стоящий позади Лускус путник.
- Это смерть, поц, очень страшная медленная смерть, – ответил ему вернувшийся Трейси.
За ним вошли трое транзисторов, не глядя на остальных присутствующих, шустро рассредоточились и заняли позиции возле окон. Все они были вооружены.
- Вы сказали "драуги" или мне померещилось? – со стороны двери в гараж показались Паракон с женой, они тоже тащили огнестрел.
- Драуги, бро, драуги самые что ни на есть взаправдашние, – возбуждённо затараторила Несса, одним движением смахнула все предметы, стоящие на маленьком придверном столике, и высыпала на него горсть крупнокалиберных патронов, похожих на разноцветные карандаши. – И они точно не торговать сюда пришли. На вышки у нас доступа больше нет, сос подать не успели, они оперативно обвалили всю основную связь в лагере. Так что с нами человек двадцать, если не меньше, ну и горстка сочувствующих.
Она наспех обтёрла испачканное лицо рукавом плаща и начала снаряжать магазин винтовки патронами. Затем порывисто вздохнула и вскинула голову, диафрагма её искусственного глаза сузилась, щёлкнув точно затвор фотоаппарата.
- Они Ухлопа на месте прихлопнули, ребзя! Прямо там, на верхотуре. Насмерть положили, верите, нет? Теперь не навигации у нас не будет, ничего. А дружина этим скотомудилищам пятки лижет!
- Мне тут кто-нибудь компанию составит? – крикнул из глубины дома Вормакс. – Я как бы один не отмахаюсь, если кто с заднего хода вздумает зайти.
- Расслабься, бро, – зло хохотнул Трейси. – Их при желании не то, что дверь, их стены не остановят. Просто на ключик запри и ори погромче, если что интересное снаружи увидишь.
Оки нашёл глазами свою валяющуюся на полу оранжевую таблетку, неспеша подобрал её, подул, проглотил и вернулся к стоящей на нижней ступени лестницы Юми.
"Во прикол, – подумал он, глядя на суетящихся соратников. – Интересно, как называется психическое нарушение, когда вроде как постоянно психуешь из-за пустяков, а потом всё вокруг становится по правде погано, а тебе уже почему-то настолько пох, что аж неудобно? Стресс? Неврастения? Эмоциональный перегруз?"
- Бубочка, – шепнул он на ухо медичке. – Кажись, у меня эмоциональный перегруз.
На улице раскатисто грохнуло, в окнах задребезжали стекла, вдалеке раздались короткие автоматные очереди.
- Ну всё, кому срочно надо на горшок, идите лучше прямо сейчас, – Паракон аккуратно разложил весь принесённый арсенал на диване и начал распихивать по отделениям потёртого разгрузочного жилета ручные гранаты.
- Я лично ещё полчаса назад в штаны навалила, – исключительно серьёзным тоном заявила Несса. – Не, рил, это позорище какое-то. Зову теперь покой и смерть. И непосилен власти слабой гнёт, и грубо попрана моя девичья честь, простите за неточное цитирование. Надеюсь, вам не пахнет.
- Откуда инфа про драугов вообще? – спросил Оки, всё ещё искренне надеясь на то, что его соратники что-то напутали. – Кто их видел?
- Я видел, – отозвался транзистор у правого окна. – Ваки тоже, Мегор. Мы к вам от самых южных ворот бежали, они сперва там вышку снесли, потом в другие пулять начали и их внутрь запустили. Но по-тихому, с имитацией перестрелки, будто те сами вошли. Их там пока немного, с десяток примерно, но Совет с ними явно в сговоре, значит дружина для всех непричастных будет изображать, будто отбивает массированную атаку извне, а мы с вами пойдём как "сопутствующий ущерб". Этот район уже перекрыт, остальной лагерь наверняка готовится к обороне и о реальном положении вещей не знает. Мы думали Иксашу просигналить, что Совет беспредельничает, но не успели. Керогаз с парой наших ребят сейчас пытается пробиться к северным воротам, там вышка ещё цела.
- Мы выйдем, – тихо сказала молчавшая до этого проводница.
Все присутствующие дружно на неё посмотрели.
- Нам следовало уйти раньше, – добавила она.
- Я тебя сейчас тресну, – пообещала Юми.
- Не, ребят, серьёзно, – Лускус спустилась ещё на одну ступеньку и прислонилась к перилам, вид у неё был бледный и задумчивый. – Мы продули эту партию. Слишком много ошибок. Вы тут все из-за нас поляжете. Стоит оно того?
- А если мы вас им сдадим, то что, кто-то из нас выживет? – усмехнулся Паракон. – Ты думаешь мы не в курсе основной замуты что ли? Мы как бы не идиоты тут и знаем, что значит "конец света", "апокалипсис" и далее по списку.
- Ок, хорошо. У тебя есть план?
- Пфф. Я что, похож на человека, у которого есть план? Не, я просто предлагаю не терять зря времени и начать уже мочить драугов. И дружинников за компанию, если полезут.
- Мочить драугов?! – захохотал вдалеке Вормакс. – Паракон, я тебя обожаю, мой прекрасный отважный викинг! Ты хоть раз пожизнёвый махач с драугами видел? Они же тащатся от войнушек, им только дай повод подраться.
- Драуги превосходные бойцы, да, – кивнула проводница. – И экипировка у них лучше, чем у ваших дружинников. Вы должны это понимать, сами же с ними торгуете.
Пальцы её правой руки сжали что-то скрытое на груди под толстовкой.
- А ещё они получают особое удовольствие от убийства людей. Они питаются болью. В прямом смысле слова. Это не миф. Ваш Совет не просто так решил нас им слить. Сколько сейчас в лагере народу всего, вместе со стариками, детьми и гостями? Вот все они – потенциальная еда для драугов. Вкусная, желанная еда. Даже если мы сейчас положим тех, что на подступах, сюда выдвинутся тысячи таких же и они просто сравняют лагерь с землёй.
- Ты драматизируешь… – неуверенно начал Оки, но Юми так больно сдавила его плечо, что он тут же замолчал.
- И как же нам быть? – спросила медичка.
Лускус некоторое время щупала пальцами спрятанный под толстовкой объект, равнодушно глядя в сторону двери, затем опустила руку.
- Мы им сдадимся. Отойдём подальше от лагеря, а затем я убью рыжего, – сказала она.

"Ой-ё, девчонка… Как же тебе страшно, – думал Оки, даже не пытаясь вникнуть в рассуждения проводницы. – Да у тебя сейчас паника, стопудов, лютейшая. Тебе целую сотню лет было на всё пофигу, ты тупо отвыкла бояться и забыла, что такое настоящий риск. А тут оп, харэ, баста, теперь ты такой же жалкий мясной мешок как остальные. Вот это, наверное, шок. Всё равно, что годами жить в бронированном бункере, а потом увидеть, что стены-то картонные".
Он неторопливо обвёл взглядом залитую тусклым серым светом комнату, сумрачные лица соратников и ненадолго залип, рассматривая похожую на волосатый кабачок руку Паракона, нежно придерживающую пальцы Корин. Затем покосился на обнимающуюся со своей пухлой медицинской сумкой Юми.
Наверняка все они где-то в глубине души верили будто окончательная смерть – это что-то такое, что случается с другими, а их если и коснётся, то ещё очень нескоро. Паракон вот точно планировал дожить до глубокой старости, он сам об этом миллион раз говорил. У него даже благородная цель была. Он планировал взять на воспитание несколько приблудных детей и дать им почувствовать, что не всё ещё в этом мире прогнило. Вот только он постоянно откладывал это дело на потом – циклов пять уже, наверное. Трейси, наоборот, вёл себя словно неуязвимый, храбрился и лез на рожон, кичась своей невероятной везучестью, а Вормакс так и вовсе жил как мотылёк-однодневка. Хотя ему, скорей всего, просто мозгов на глубокие философские размышления не хватало. Пожалуй, из всех его близких друзей наиболее разумно и в то же время цинично воспринимала тему смерти только Юми.
Он припомнил как однажды вёл с ней задушевную беседу прямо тут, на кухне. Как она сравнивала смерть с рамой для картины и грустно шутила, что без рамы картина просто бесконтрольно растеклась бы по стене, превратившись в невнятную каляку-маляку без смысла, ценности и красоты. Мол, только граница даёт картине форму и конкретизирует изображённое на ней и именно из-за её отсутствия перерожденцы так быстро лишаются всего человеческого.
"Да не, очередное самоуспокоение, – качнул головой Оки. – Все люди хотели бы жить вечно. Мысль о собственной смертности для нас чистая абстракция. Абсолютно каждый человек считает себя главным героем своего собственного кино. И мы искренне верим, что главный герой никак не может просто так сгинуть на середине фильма. А потом вдруг раз… и нету уже никакого потом".
- Ты несёшь околесицу, – как-то очень грубо заявил Трейси, и Оки вернулся в реальность.
- Это единственный логичный вариант, – ровным голосом отозвалась Лускус, всё так же глядя в сторону двери.
- И что, типа, пацан твой с этим согласен? – хмуро поинтересовался Паракон.
- Я согласен, – сказал путник.
- Это какой-то бред! – возмутился Трейси.
- Нет, – встрял в разговор притаившийся возле кухонного окна транзистор, имени которого Оки никак не мог вспомнить. – Это полная капитуляция. Я предлагаю пока не поздно разработать маршруты отхода, взять в гараже моты, огородами добраться до модулей дружины и захватить пару их бронетранспортёров. Такой наглости они от нас точно не ожидают, так что может сработать. Ещё можно дом заминировать. Прости Юми.
- Вот это уже похоже на план, – поддержал его идею Паракон, откладывая вправо очередной заряженный магазин. – Только не дом надо взрывать, а толпу красномордых на подступах. Я готов даже самолично расчистить нам путь.
- Эффектно, но идиотично, – отозвалась сидящая рядом с ним Корин, протягивая ему новую коробку патронов.
- Чистой воды самоубийство, – согласилась Юми.
- Ребзя, – зашипела сидящая у двери Несса, отрываясь от оптического прицела. – Вы не поверите. Старый хрыч из соседней хибары раздобыл гранатомёт. Вон, прёт его через свои картофельные грядки.
- Ой, сука, он там сам себя не подорвёт? – забеспокоился Вормакс и пригнувшись кинулся к окну.
- Сиреневый город! – торжественно провозгласил стоящий в середине комнаты Трейси и выкинул вверх правую руку с зажатым в ней бубном полупустого барабанного магазина, привлекая внимание присутствующих. – Мы двинем в Сиреневый город! Я хорошо его знаю, в нём можно скрыться от драугов. Главное пробиться через ворота, а там уже по прямой в любой из заездов. Лускус, ты бывала в Сиреневом городе?
- Да, – нехотя ответила проводница. – Раз двести.
- Тогда, как выедем из лагеря, можно будет разбиться на две мотоколонны. Но есть нюанс. Нас сколько? Одиннадцать, ой, то есть двенадцать человек, а…
Договорить он не успел.
- Ложись! – взвыл Вормакс и рыбкой занырнул под стоящий рядом стол.
Совсем рядом гулко громыхнуло, расцветая яркой вспышкой взрыва, и в комнату брызнули потоки стекла, облицовочной штукатурки, грязи и дыма. Все с криками повалились вниз как попало, защищая руками головы.
- Ааа! Сраный дед! – испуганно завопил Паракон и пополз под прикрытие дивана. – Маразматик старый! Прямо по нам что ли шмаляет?!
"Возможно сегодня мой фильм закончится, – поймал себя на мысли Оки, – а я так и не успел сказать всё, что хотел, и сделать то, о чём мечтал. А о чём я, кстати, мечтал?"
- Мася, мася! Ты в порядке, мой хороший? Ты цел? – лихорадочно затараторила ощупывающая его Юми.
Её лицо и волосы были присыпаны тонким слоем побелки, рот приоткрыт маленькой буквой "о", точно у удивлённого ребёнка. Под животом её лежал раскрывшийся при падении саквояж, за спиной перед посечёнными осколками окнами трепетали разорванные шторы, с улицы доносились чьи-то истошные вопли и размеренный шум дождя.
- Мегор, Ваки. На второй этаж. Кладём оставшихся, – отрывисто скомандовал безымянный транзистор, быстро возвращаясь на свою огневую позицию. – Терять уже нечего.
Сухо защёлкали отдельные винтовочные выстрелы. Надрывающийся снаружи коротко вскрикнул и замолк. Перед лицом лежащего на полу Оки пронеслись две пары ног, дробно застучали подошвами по лестнице.
- Дедка не зацепите! – крикнул вдогонку их безымянный командир и рванул переводчик огня в положение для стрельбы очередями. – Он чистит нам путь как умеет. Несса, выцеливай "клинков", жди сигнала, остальные валите быстро в гараж, мы останемся и прикроем.
Трейси перешагнул через лежащего Оки, стащил с дивана за ремень два короткоствольных карабина и снова присел, распихивая по карманам куртки снаряжённые магазины. В стену позади него влетела шальная пуля, расколотила левый край большого анатомического постера. Снаружи ухнул ещё один взрыв, Несса восторженно взвизгнула. Наверху коротко застрекотали автоматы, поливая огнём и без того побитые кусты возле забора.
- Корин, давай-ка ты со мной, – сказал Трейси и, не поднимаясь, как утка заковылял в сторону гаража. – Паракон бери путника, ты ловчее маневрируешь. Лускус поедет с Оки, Юми с Вормаксом, ближе к городу можем перетасовать пассажиров. Двигаем огородами.
- Отмена огороды, через огороды идут "клинки"! – крикнули со второго этажа. – Вижу свободный проезд возле синей халупы с флагом! Дуйте в направлении "Свечного домика"!
- Какой же пипец, мася, – прошипела на ухо Оки проползающая мимо него Юми.
"Способен ли вообще кто-то прожить свою жизнь так, чтобы ни о чём не сожалеть? – размышлял тот, чувствуя, как хрустят под ним осколки битого стекла. – Ну типа весь такой из себя целеустремлённый и включённый человек, что ценит каждый миг. Где накосячил – сразу признал. Где любил – сказал об этом. Не ждал чего-то, а делал".
Бабах. Не взрыв – расколовшийся от рикошетного выстрела керамический горшок с геранью. Запах земли. Неприятно тяжёлый, как на похоронах. Ещё бабах – в этот раз гулкий, подземный, отдающий вибрацией в живот. Скрип двери. Резкая вонь бензина в смеси с прохладным ароматом влажного бетона, затем сладковатый, с металлическим подтоном запах машинного масла и сразу следом что-то кислое. Старый литиевый аккум что ли опять потек?..
"А ведь проводница так и не посмотрела, что там на диске Иксаша, – внезапно вспомнил Оки. – И вот ради чего мы тут все из штанов-то выпрыгиваем?"
В гараже было намного тише, но точно не спокойнее. На втором этаже дома отрывисто цокали автоматы, из-за стены доносились одиночные выстрелы – парни методично работали из окон, не давая дружинникам поднять головы. С улицы в ответ прилетало реже, хаотично, вразнобой, явно больше для острастки, нежели для результата. Зато дедовы гранатомётные подарки ухали всё так же регулярно, плюс где-то на соседней улице к ним добавился второй, басовитый "голос" – очевидно, кто-то из местных решил присоединиться к вечеринке.
Три эндуро стояли в шахматном порядке, тесно, как солдаты в строю, – между первым и вторым протиснуться можно было только полубоком, между вторым и третьим места оказалось и того меньше. Четвёртый мот сиротливо ютился на ремонтной платформе – цепь висит, тросик сцепления вынут из рычага, заднее колесо в старой резине в стороне у верстака.
- Твою ж дивизию, – Трейси на секунду застыл, оценивая масштаб катастрофы, затем всучил оба карабина в руки крадущейся позади него Корин. – Держи. Не надо никуда стрелять, просто пару минут подержи.
Корин забрала у него оружие и прижала к себе точно беременная – живот.
- Вормакс, бро, ну-ка жопой к платформе, – гаркнул Трейси. – Спускаем вместе, на раз, два… три!
Платформа дёрнулась, гидравлика выдохнула, мотоцикл просел сантиметров на двадцать и встал. Рядом сосредоточенно зашуршал Паракон, силясь дотянуться до прижатого канистрой колеса.
- Картер движка подпускает, – Вормакс пихнул платформу коленом, конструкция с лязгом рухнула на последние упоры, мотоцикл наконец встал, вилка стукнулась о бетон.
- Пофиг. Колесо! – Трейси перехватил протянутое Параконом колесо, вогнал ось в маятник, как мог затянул гайку от руки. – Цепь!
Оки уже сидел на третьем мотоцикле и указывал на болтающийся тросик. Трейси молча накинул цепь на звёзды, соединил замочное звено, дёрнул колесо назад – три движения, пять секунд.
- Тросик, – не унимался Оки.
- Да вижу я, бляха-муха! – Трейси вставил наконечник тросика в рычаг сцепления, защёлкнул фиксатор. – Доволен? Драндулет, конечно, но поедет. Вормакс, забирай, он весь твой.
Снова бабахнуло – на этот раз будто бы прямо в стену, штукатурка с потолка посыпалась мелкой крошкой.
Паракон на ходу стащил со стойки пару шлемов, коротким пинком отбросил валяющуюся на полу пустую канистру, и перегнувшись через плечо Вормакса, сосредоточенно заталкивающего в свою переполненную поясную сумку гранаты, протянул путнику укороченный карабин рукояткой вперёд.
- Знаешь, как работает? – спросил он.
Инауро с сомнением покачал головой.
- Предохранитель тут, – Трейси забрал один из карабинов у Корин, для наглядности пощёлкал туда-сюда флажком. – Вот эту пиндюльку в нижнее положение переводишь, целишься, жмёшь. Всё. Не в нас, пожалуйста.
Путник взял оружие так, словно то могло его укусить.
- Не рановато? – спросил Оки, наблюдая за этим из-за руля.
- Такова жизнь, пусть привыкает, – бросил Паракон, перехватывая командование. – Трейси, вы первые, выезжаете, оцениваете двор. Мы за тобой. Оки посередине, Вормакс замыкает. Вопросы? Нет? Отлично, погнали.
Трейси кивнул и оглянулся, оценивая степень готовности остальных. Корин уже заняла надёжную боевую позицию позади него, Инауро тоже, как мог, разместил приклад карабина между своим коленом и спиной Паракона и застыл в ожидании, Лускус просто сидела на мотоцикле Оки – апатичная, ссутулившаяся, похожая на больную птицу в своей безразмерной толстовке, безоружная. Одна Юми всё копошилась, втискивая пухлый медицинский саквояж между Вормаксом и собой, точно клин.
Сверху, приглушённо, прострочила ещё одна очередь и тут же оборвалась.
- Несса, "клинки", левее! – едва различимо донеслось из-за стены.
Несса не откликнулась – она работала. Один выстрел, секунда тишины, второй. Чётко, как швея, продёргивающая нить сквозь ткань.
Трейси ударил киком. Рычаг щёлкнул, мотор захлебнулся, выплюнул облако сизого дыма и заорал так, что всем в тесном гараже заложило уши. Паракон махнул рукой – "погнали" – Трейси рванул створку ворот, та содрогнулась, пошла вверх, и в образовавшийся проём хлынул серый дождевой свет.

Четыре мотоцикла поочередно выплюнуло из бетонного нутра гаража в промозглый хаос двора.
Трейси выскочил первым и спустя мгновение уже исчез в мокрой пелене, занырнув за угол дома. Паракон ушёл следом, тяжело и уверенно, как танк. Инауро мёртвой хваткой вцепился в его жилет, выданный ему карабин бестолково болтался на ремне, и Оки подумал, что, если пацан сейчас случайно снимет предохранитель, всё закончится очень быстро и печально для всех.
Дождь, мелкий и колючий, ударил ему в лицо, за ним пришёл запах сырой земли, только ещё более острый и тревожный, чем прежде – с примесью гари и окислившегося металла. Оки успел заметить изрытую воронками почву возле дома, напрочь вытоптанную грядку любимых Юминых колокольчиков, обрывок красного комбинезона на заборе и чью-то перчатку, валяющуюся посреди тропы у калитки. Левую. Кожаную. В ней совсем недавно кто-то был…
Лускус за его спиной не шевелилась. Оки ощущал лишь её вес, плотный и неподвижный, точно мешок с песком, и только в повороте, когда мот вильнул, она на долю секунды сдавила его бока коленями. Крепко, почти больно. Затем отпустила.
"Мда, план у Иксаша явно был отстойный, – рассудил транзистор. – Ну что такого особенного он мог нарыть для этих двоих, чтобы оправдать… вот это всё?"
Сверху, из окна второго этажа, застрекотало. Гильзы посыпались вниз, зазвенели о крышу гаража и брызнули в примятую траву, ещё тёплые.
- Смена позиции! – гаркнул кто-то и голос его потонул в очередном взрыве, ухнувшем позади соседской хибары.
Видимо там продолжался бой с отступившими дружинниками.
"Ну, предположим, нам повезёт, – размышлял Оки, то и дело теряя из вида спину впереди идущего. – Ну, предположим, доедем мы до Сиреневого города. И что потом? В этом лагере вся наша жизнь. Опять всё с нуля начинать? Хвостатой-то что, она вон вообще предлагала кокнуть своего драгоценного подопечного лишь бы не отдавать его драугам. Не, ладно, я, наверное, чего-то не одупляю, но это же полный абзац…"
Транзистор невольно поёжился, вообразив, как сидящая позади него проводница прямо в этот самый момент сверлит его затылок своим безжизненным немигающим взглядом, вывернул из-за угла и чуть не вписался в Паракона, который стоял прямо за Трейси – враскорячку, поперёк узкого слабоосвещённого проулка. Движки обоих урчали на холостых.
- И чего это вы встали?!
- Думаем, – Паракон мотнул головой вправо. – Завал. Хер проедешь.
- Вправо? – Вормакс подлетел последним, затормозил юзом, заднее колесо пошло боком по грязи. – Какого лешего вправо-то? Нам же вроде влево надо было, к «Свечному домику»!
- Нету влево, – Трейси ткнул пальцем. – В конце улицы, глянь. Стопудов за ними заслон.
Оки глянул. В конце проулка, метрах в ста впереди, под прикрытием густой тени подозрительно неторопливо, ровным строем плечом к плечу вышагивали три фигуры в лёгкой броне и характерных носатых масках.
- Заслона нет, – тихо, но предельно отчётливо проговорила Лускус. – Но и это не дружинники.
Оки обернулся. Лицо проводницы было влажным от пота, правый зрачок непропорционально большим, а левый глаз – полностью залитым кровью, зато сам её взгляд казался спокойным и вместе с тем сосредоточенным. Как у хищника, высматривающего добычу. Транзистор почувствовал тонкий холодок в груди и встревоженно заёрзал.
- Это драуги, – добавила Лускус. – Переодетые в форму ваших дружинников.
- Эмм, – сказал Вормакс.
- Вот жопа, – простонал Трейси. – Выходит, без вариантов, назад и в объезд?
Паракон опустил визор. Потом снова поднял. Ухмыльнулся. Посмотрел на замаскированных и не особо-то страшных с виду драугов, на свой снаряжённый под завязку жилет, на мрачную словно грозовая туча жену.
- Мм, сразу трое… – проговорил он почти мечтательно. – Корин, любимая.
- Нет, – ответили проводница и Трейси одновременно.
- А точно это драуги? – спросил Вормакс.
Оки машинально, не глядя нащупал в кармане маленькую круглую таблетку и запихнул её под язык.
Паракон всё ещё смотрел на жену, будто бы ожидая её решения. Его пальцы на руле побелели, глаза сузились, а потом в его шлем с глухим стуком прилетел запакованный шприц на двадцать миллилитров. Все дружно оглянулись на Юми.
- Бро, – отчеканила медичка и захлопнула саквояж. – Нет. Ты совсем дурак что ли?
Прошло ещё секунд пять. Дождь стучал по шлемам, где-то вдали потрескивали выстрелы, драуги в конце улицы всё так же неспешно приближались. Точно намеренно на столкновение провоцировали.
"Ёмаё, – подумал Оки, ощущая, как внеплановая таблетка постепенно успокаивает его вставшие дыбом нервы, уплощая и вместе с тем конкретизируя мышление. – Вот почему в какой-то момент нормальный, вроде бы здравомыслящий человек слетает с катушек и решает, что пришёл его звёздный час, и начинает вытворять всякое?"
- А если мы без всяких героических самопожертвований сейчас просто разгребём… – начал было он, глядя в сторону завала справа, но проводница позади него вдруг дёрнулась всем телом, приподнимаясь.
Прямо над ними с края крыши свисал незаметно подкравшийся по верхам чумазый панк в жёлтых шортах.
- Хей! Хей! – сдавленно зашипел он, когда на него наконец обратили внимание. – Это мы, значица, по всему лагерю красных усиленно прессуем, путь вам чистим, а вы тут всякую фигню сочиняете?!
Он взмахнул руками по кругу, как не в меру артистичный маршал гоночной трассы, и замер, выбросив указательные пальцы в одном направлении.
- Дуйте через забор до двора Блендербота, там теперь дырень в ограждении. Местами возможны "клинки", но мы подстрахуем, – он многозначительно поиграл бровями и уполз обратно за конёк, будто его вовсе не было.
Паракон наморщился и снова поглядел на свою молчаливую жену. Та едва заметно качнула головой.
- Выходит нам всё так же налево, но теперь через дворы, – сказал Трейси, решительно ставя точку в обсуждении.
Он уже разворачивал мотоцикл и его переднее колесо чертило жирную борозду в грязи.
- Дом Блендербота у восточных ворот, – заметил Оки.
- Да без разницы. Прорвёмся, – Трейси газанул, карабин Корин лязгнул. – За мной.
Никто ему не ответил, но он и не ждал. Он уже летел в ближайший забор, тараном, разваливая доски в стороны, точно карты из колоды, и далее через крапиву в узкое пространство между покосившимся сараем и стеной дома.
"Вот молодец какой", – обрадовался Оки и рванул следом, втянув живот и ноги – ширина прохода была меньше метра, зеркала царапали доски.
Их действительно страховали. Впереди, всего через тридцать метров ждала открытая калитка. Худая женщина в заштопанном халате, босая, с мокрыми волосами держала рукой откинутую щеколду. Она не кричала, не махала, просто стояла, прижавшись спиной к сараю и смотрела на них огромными испуганными глазами. Оки отсалютовал ей на ходу. Она не ответила, закрыла калитку за последним райдером и осталась стоять.
Затем было ещё несколько похожих дворов и снова люди – обычные, не модифицированные, ждущие, сочувствующие. Трейси всё так же шёл первым, не сбрасывая газа, Оки – сразу за ним. Наконец впереди, за очередным захламлённым поворотом, мелькнуло что-то широкое и открытое – параллельная улица. Мотоциклы вылетели на неё один за другим, и Оки на мгновение увидел её целиком: четыре полосы старого асфальта, по краям – однотипные жилые модули из разноцветных контейнеров, ухоженные кустарники, посередине – низкий разделительный бордюр. Пустая. Почти.
В конце улицы, перекрывая выезд, стояли пятеро – широкие и тяжёлые как танки, сгорбленные фигуры в многослойной сегментированной броне. Не люди – боевые заслоны. Центральный держал опущенный электрошокер на длинной рукояти: яркие дуги потрескивали промеж электродов, окрашивая лужи на асфальте неоново-голубым.
- Стоять, – прогудел он. – Оружие опустить. Двигатели заглушить.
Трейси не сбавил. Он махнул рукой, лёг на руль и втопил, Корин же наоборот распрямилась и чуть приподнялась над ним, карабин её коротко рявкнул. Один, два, три. Крайний из "клинков" покачнулся, его визор пошёл трещинами, но он не упал. Даже сквозь рёв моторов Оки расслышал, как в броне подбитого дружинника щёлкнули приводы, перераспределяя ударную нагрузку. Он шагнул вперёд, следом за ним синхронно выдвинулись остальные.
- Огонь! – взвыл Трейси, и его голос потонул в выстрелах.
Палили буквально отовсюду – с крыш, из окон, из-за деревьев и кустов. В грудь центральному "клинку" прилетела бутылка с зажигательной смесью, и он расцвёл, будто прекрасная оранжерейная орхидея – плотными оранжевыми лепестками пламени, взвившимися над композитной чешуёй, и эфемерными синими стеблями, ползущими вниз по сочленениям, заливающими прорези густым ртутным светом. Дружинник не закричал – его модулятор голоса выдал низкий механический гул, а сам он остановился и остался стоять, полыхающий.
- Вправо! – рявкнул Трейси, и так резко вырулил в проём между двумя модулями, что его чуть не опрокинуло набок.
- Не туда… – слабо и отчаянно завопил кто-то сверху, но четыре мотоцикла уже занырнули в коридор.
Проезд был достаточно широкий, чистый, местами по бокам заставленный ящиками, старыми игральными автоматами и деревянными паллетами, и вёл в следующий двор, а оттуда наконец на центральную улицу. Далеко впереди, там, где проезд сворачивал во двор, глухо и ровно гудел дизель. Оки принял его было за чей-то генератор – фон, стена звука, не имеющая отношения к их пути. Но затем этот звук двинулся навстречу, и вместе с ним пополз лязг гусеничных траков, размеренный, как стук сердца.
Из-за дальнего поворота, заполняя собой проход от стены до стены, выкатился бронетранспортёр. Низкий, плоский словно жук, матовый сварной корпус с чёрным прямоугольником в лобовой плите и изогнутым бульдозерным отвалом, толкающим перед собой груду из камней и поваленных деревьев. Траки хрустели по асфальту, вся машина мелко вибрировала от натужного урчания двигателя, от неё волнами шёл густой запах солярки и горячего металла. Она двигалась медленно, неостановимо.
"Засада, – понял Оки. – Нас тупо выдавили в этот проулок…"
- Не вздумай, бро! – непонятно кому крикнул Паракон.
Нагнавший Оки Вормакс не тормозил, не петлял, он пёр прямо на бронетранспортёр, причём как-то очень по-киношному – скользил этаким изящным полубоком, чуть привстав с сидения и перехватив руль пониже, как спортсмен перед прыжком. Юми позади него не было.
- Идиотизм, – неожиданно весёлым голосом проговорила Лускус и, оттолкнувшись от спины Оки обеими руками, соскочила с мотоцикла.
"Ой всё, я устал", – решил транзистор.
Он неспеша сбросил скорость, остановился, нашарил в поясной сумке ещё две круглых таблетки, коротким движением закинул их под язык и ровно на десять секунд прикрыл глаза, чтобы спокойно дождаться, когда волшебный медикамент всё-всё на свете исправит.

Грозный чёрный бульдозер громко пыхтел, плевался дымом и разноцветные камни в его ковше тёрлись друг об друга и стучали "тут-тук-тук", вот только отважного Вормакса таким было не напугать. "Врум-врум", – словно дикий зверь зарычал его красивый ярко-красный мотоцикл, подъехал к бульдозеру и Вормакс как супергерой – прыг! и запрыгнул с него на страшную машину. Стукнулся об неё весь, и руками, и пузом, да так сильно, что Оки ненадолго зажмурился.
- Пу-пу-пуу, – сказал Трейси. – Это очень плохая идея, бро.
- Подумаешь, – ответил ему смелый Вормакс, крепко ухватился за колёса бульдозера и полез на его крышу.
А бульдозер ничего не заметил и продолжил ехать вперёд. Ну да и что с него взять – он ведь просто глупая машина.
- Смотрите все, я нашла дверь, – сказала девочка с хвостом как у динозавра.
Она широко улыбалась, но не как нормальный человек, а как сердитая кусачая собака – сразу всеми своими колючими зубами. Наверное, ей не нравилось то, что дверь, которую она нашла, оказалась спрятанной под досками и коробками и откопать её в одиночку было непростой задачей.
- Оки, айда с нами, – позвала невесть откуда взявшаяся Юми и побежала на помощь улыбчивой девочке-динозавру.
- Оки, его надо остановить, – позвал Трейси и побежал за удалым Вормаксом вдогонку, даже мот свой бросил.
В общем, все побежали в разные стороны. Кому помогать в первую очередь – непонятно.
- Глупые мальчишки, – сказал Паракон и отправился двигать разные штуки вместе с Юми и динозаврихой.
Дверь под коробками была уже видна, да какая – большущая, железная, с засовом, в такую не то что человек пройдёт, целый бульдозер легко проедет. Если в ковше у него камней и палок не будет, конечно.
Динозавриха подёргала засов – не поддаётся. Пнула его один раз, второй – скрип, хрусть! – и он открылся.
- Предлагаю к нам присоединиться, – позвал друзей Паракон и начал убирать с пути оставшиеся коробки, но удалой Вормакс в другой стороне уже открыл люк на крыше бульдозера и кинул туда свою большущую гранату.
Нет, ну правда, кто бы мог подумать, что он такое учудит. Да никто! А он учудил.
И все вокруг сразу как закричали, а бульдозер как пыхнул воздухом – бабах! – Вормакса и сдуло прямо в ковш. Упал он туда и застрял. А бульдозер даже не остановился, знай едет себе дальше, только дым густой из всех щелей валит. Видимо, решил, что он теперь паровоз.
- Вормакс-Вормакс, ой-ой-ой, – запричитал Трейси и тоже полез в ковш.
А сзади – хлоп-хлоп-хлоп. Оки обернулся, а там Корин и молоденький путник стоят с хлопушками и в железных солдатиков из них стреляют. Безобразие и кавардак.
- Оки-Оки, быстро сюда, – зовёт Трейси.
- Оки-Оки, помоги нам, – зовёт Юми.
А динозавриха никого никуда не зовёт, потому что дверь открыть пытается. И теперь она не сердитая собака даже, а злая. Очень злая. Злее бульдозера, злее железных солдатиков – хвост с колючками по земле стучит, когти на руках растопыренные, глаза бешеные, на голове антенны как у насекомого. Какие антенны? Откуда у неё эти антенны вообще? Где она их взяла? Жуть. Да к такой и подходить-то не хочется, не то что помогать.
А из-под ковша бульдозера героический Вормакс стонет.
- Бро, я ноги не чувствую… – жалостливо говорит он.
- Тридцать секунд, Трейс, – это уже Паракон, он тоже пытается друга из-под бульдозера вытащить.
- Уснул что ли? – ругается Юми, дёргает Оки за рукав, тащит куда-то вместе с мотоциклом, такая вот Юми сильная.
А железные солдатики всё идут и идут, они уже в проулке и шлемы их грозно светятся.
- Таксим, мы ведь свои, остановитесь, – просит Трейси и тащит-тащит Вормакса, разгребает палки и камни.
- Сдавайтесь, – нечеловеческим голосом отвечает ему Таксим, броня у него закопчённая, а в руке электрошокер искрами брызжет. – Нам нужен только путник.
"Хлоп-хлоп", – хлопают хлопушки. "Тратата-атата, бум-бах, дыдыщ", – грохочет на улице. Страшноватенько.
Дверь в стене уже открыта и за ней широкий тёмный проход – ура! – можно ехать, однако почему-то никто не едет. Все вытаскивают Вормакса. Кроме Корин, которая стреляет, и динозаврихи. Динозавриха уже совсем жуткая, с голыми руками на железных солдатиков кидается. Точнее нет, не так. Она тоже сперва стреляла как Корин, но потом у неё патроны кончились. Ну она схватила ружьё как дубинку и бить пошла. Вон, запрыгнула на одного, молотит его "бамс-бамс-бамс" быстро и громко как по кастрюле, шлем сорвала и антенны свои к голове солдатика подключила, тот аж затрясся. Видать, она этими антеннами мозги людям плавит.
- Да что с тобой такое? Глушилок переел? – кричит недовольная Юми, пробегая мимо Оки со своей специальной сумкой, во второй руке у неё медицинская пила.
- Переел, – соглашается тот и удивлённо смаргивает с глаз слёзы.
Таксим в закопчённой броне тычет в динозавриху электрошокером "тр-трр", а той хоть бы хны. Кажется, она сошла с ума и теперь её ничем не остановить. Она спрыгивает с валяющегося солдатика, поднимает с земли сорванный шлем, бросается с ним на Таксима и лупит его – по голове, по рукам, по туловищу. Таксим обороняется, отступает, роняет электрошокер, тот падает в лужу рядом с бедным солдатиком, солдатик снова трясётся. Искры летят, воздух звенит!
Оки снова зажмуривается, чтобы всего этого не видеть.
- Ой-ой-ой! Ай-яй-яй! – кричит кто-то, дёргает его и тащит за руку, в нос бьёт неприятный запах.
- Кладём его сюда, – говорит темнота голосом Паракона, похоже он запыхался.
- Там был Таксим, бро. Я же с ним когда-то… мы ведь вместе сюда пришли…
- Я узнал его, да. Тише-тише, потерпи.
- Рыжий, где свиток? Ведьмин свиток где?!
"Вжик-вжик", – это звук пилы Юми, она с таким звуком пилит кость. Какую кость?
Вокруг пахнет затхлостью и мышами. Холодно. Похоже они уже спрятались за дверью. Тут тише, но в дверь колотятся. Вормакс протяжно стонет.
- Юми, да кольни ты его уже чем-нибудь, – умоляющим голосом говорит Трейси, но Юми не отвечает.
Кто-то быстро ходит из стороны в сторону, Оки чувствует, как перед его лицом движется поток воздуха. Он начинает представлять, будто рядом качаются качели, потому что ничего другого ему представлять не хочется.
- Они нас тут запрут, – сипло произносит динозавриха и Оки становится очень-преочень страшно.
Из-за чего? Из-за того, что их сейчас "запрут", или из-за непонятных антенн динозаврихи?
- Я возьму Вормакса, Паракон – путника, кто управится с третьим мотом? – спрашивает Трейси. – Лускус? Корин? Юми? Оки, ты там вменяемый вообще?
- Мне надо обратно, – снова встревает динозавриха. – Я свиток выронила.
- Да заткнитесь вы все! У нас минус один.
Все замолкают. На фоне слышно, как попукивают далёкие взрывы и что-то тихо гудит. Звук очень тихий, низкий, отдаётся вибрацией в полу. Врр-вррр. Точно под полом мурлычет гигантский кот. От этого подошвам ног немножко щекотно, но в целом даже приятно.
- Какой план? – мгновение спустя спрашивает Паракон.
- Сейчас шмальну Оки антидотом и побежим дальше. Нет, ну какого хрена, мася? Ты чем конкретно упоролся?
- Я могу остаться здесь с Оки, – говорит Корин. – А вам надо срочно сваливать. Проводница права, нас сейчас с двух сторон заблокируют и передавят как крыс.
- Так кто мот-то поведёт? Девчонки, вы умеете?
- Давайте я попробую, – тихий голос путника. – Покажите что к чему. Едва ли им управлять сложнее, чем велосипедом.
- Юми, меня тоже заряди чем-нибудь. Пожалуйста. Я опять не того, – просит динозавриха и Оки начинает дрожать, потому что она слишком близко, почти что у него в голове.
- Да-да, детка, подожди секунду. Кому ещё что? Больше никто не ранен? Трейси, что там у тебя с рукой, покажи.
Одновременно с болючим уколом что-то где-то начинает скрежетать. Оки открывает глаза и видит, как все смотрят на дверь. Все, кроме лежащего у высокого пустого стеллажа Вормакса, – тот смотрит на Оки, но каким-то тусклым задумчивым взглядом, у него нет обеих ног и его взъерошенные светлые волосы слипшиеся и красные.
- Подъём, пацаны, – командует Паракон. – Юми, твой придурок уже очнулся?
- Минут через пять оклемается. Вставай, мася, вот твой мотоцикл, держись. Двумя руками держись. Нам вон туда надо идти. Ты слышишь меня?
- Слышу тебя очень отчётливо, бубочка моя, – с хитрой улыбкой отвечает ей Оки, и все вокруг смеются...
А, нет, не смеются – ему показалось. Все быстрым шагом идут в темноту, открывая и закрывая двери. Трейси задаёт направление. Он считает, что им надо туда, где не слышно стрельбы. Паракон иногда отстаёт, потому что ставит в дверных проёмах растяжки на ручные гранаты. Оки то и дело оглядывается на проблёскивающую позади проволоку и никак не может понять нравится ему это макраме или не очень. Его мир ещё двухмерный, яркий, беззаботный, а тело лёгкое, разболтанное, как у марионеточного "петрушки". Тревожный грохот внешнего мира сюда почти не добирается, колёса мотоциклов шуршат по бетону, в углах пищат мыши, а вокруг металлические полки, ящики, хрупкие ржавые стеллажи. Видимо, они на одном из заброшенных складов, где раньше хранили припасы, и, если как следует тут порыться, наверняка можно отыскать старую заплесневелую тушёнку с хвостом и бешеными глазами…
- У нас всего три мота, кто-то лишний, – напоминает Трейси и выдыхает облачко пара.
- Я останусь, – повторяет Корин. – С Оки. Он еле стоит.
- Неправда, я отлично стою, – Оки для наглядности приваливается боком к своему мотоциклу, мотоцикл стоит точно приваренный к полу. – Видали?
- Это не мотоцикл, мася, – мрачно поправляет догнавшая его Юми.
- А что?
- Стена, – дружно сообщают ему Юми и Корин.
- Тьфу ты, – говорит Оки и ему становится неловко оттого, что его реальность до сих пор не совсем реальная, что он переборщил с таблетосами и чуть всех не подставил, что испугался проводницы, а на погибающего Вормакса даже внимания не обратил, что не прихватил с собой ноут и теперь они никогда не узнают из-за чего весь сыр-бор вообще, что всё в этом мире идёт через пень-колоду…
"Может мне и правда лучше остаться здесь и как следует спрятаться? – думает он. – Ну какой из меня сейчас ездун? И тем более боец. Только мешаться всем буду и Юми отвлекать. А ей нельзя отвлекаться, она такая у нас одна, она должна спастись, починить проводницу, убежать. А потом в лагерь вернётся Иксаш, причём непременно с хорошими новостями. И все наши будут живы-здоровы. И мы с ними сразу всё наладим, поправим, подредачим и будем жить дальше, словно ничего не случилось".
Мыслей в его голове становилось всё больше, и каждая новая казалась позитивнее предыдущей. А потом склад закончился. За ним был широкий прямоугольник серого света в конце пустого ангара с разграфиченными стенами и поломанными распашными воротами. На границе света стояли двое патрульных – сброшенные маски поверх щитов на поросшей мхом бетонке, беспечно прислонённые к стене винтовки, в руках сигареты, глаза в экранах смартфонов.
"Будто бы обычный день", – подумал Оки и тут же услышал рокот отдалённого взрыва.
Бух! – прокатилось сквозь всё здание и патрульные синхронно вздрогнули.
Первой среагировала проводница, да так быстро, что никто и сообразить-то не успел – просто сорвалась с места и спринтанула вдоль стены. Оки увидел, как она на бегу подцепила рукой винтовку одного из дружинников, и со вздохом отвёл глаза, уже точно зная, что произойдёт дальше. И да, вот оно – звук удара, хруст, сдавленный вскрик, ещё несколько быстрых тяжёлых ударов, булькающий хрип.
- Бежим, мася, бежим! – взвизгнул прямо ему в ухо голос Юми, и все побежали, шумно дыша, волоча за собой неожиданно неповоротливые мотоциклы, бряцая оружием, путаясь в ногах точно пьяные.
И вновь вокруг замелькали чьи-то дворы, палисадники, сараи, лужи в колеях, раскуроченная техника, смазанные силуэты в проулках, гарь в воздухе, жужжащие дроны, выстрелы, крики, частое, злое, испуганное дыхание за спиной. Реальный мир вернулся и навалился на Оки всем своим весом. Жёсткий, мокрый, конкретный, невыносимый. Дождь как дождь. Кровь как кровь. Боль в свезённых о бетон костяшках пальцев – как боль. Очередной забор. Но другой, за этим забором лишь воронка с поломанными досками вместо дома и кирпичной трухой бывшего фундамента по всему периметру, вдавленное в землю дерево и бетонная стена. Высоченная, с трещиной и обугленной выбоиной в самом низу… как раз такой, чтобы протиснуть в неё мотоцикл. И надвигающиеся красные пятна – со всех сторон.
- Назад! – взвыли несколько голосов разом, а потом мир завертелся и погас.
"Ну вот и закончился мой фильм", – подумал Оки.


_____________________
...продолжение следует... (но, по ходу, уже не на этом сайте)

Дина Геллер © Copyright