Как Жох-бабушка помирала

Соседка по даче, которую все у нас называют Жох-бабушка, смолоду отличалась скверным характером. Все у неё были врагами, и справа, и слева, и по всей улице. Подсматривала и подслушивала она часами, приникнув к заборам, а потом громко кричала в воздух "правду":

- Воры! Бандиты! Богачи чёртовы! Шалавы!

А как постарела, и вовсе распоясалась. Дошло до того, что всех родственников разогнала, между прочим, очень хороших людей. Тут как раз и высокие сплошные заборы у соседей появились, совсем неинтересно стало жить бабусе. Только мочу под заборы подливала да сорняки перебрасывала. Ещё и мания преследования появилась: все, мол, хотят её отравить, убить и ограбить. Хотя и грабить нечего...

Теперь ей, наверно, под девяносто, а всё не унимается. Но как-то весной вдруг наступила тишина. Расстроенная бабкина дочка сообщила, что Татьяна Петровна помирать собралась. Ничего не ест, худеет на глазах, в туалет не ходит, тихонько лежит в своей избушке на курьих ножках и даже никого не проклинает. Объявила, что хватит, мол, землю топтать. Пора...

Мы тоже забеспокоились: какая бы ни была, а столько лет бок о бок прожили, всё-таки соседка. Навестили её, конечно. Смотрим: лежит божий одуванчик в белом платочке, не орёт, не ругается, только глазами хлопает. Моя Ленка, не выдержав, заплакала, забыв, как крыла её последними словами Татьяна Петровна.

В общем, взяли мы над бабкой шефство, вместе с родственниками. Даже внуки навещали умирающую бабусю. Врачи тоже приезжали, осмотрели, поставили клизму и, как водится, пилюли выписали, не знаю только, от чего. Должно быть, от смерти.

Так прошло недели две. Однажды зашла к ней Лена, а Жох-бабушка стоит у открытого холодильника, достаёт батон колбасы, да как заорёт:

- Тебе что надо, шалава?! Че приперлась?! Грабить? Воры! Сволочи!

- Ну, всё, Татьяна Петровна, вижу, что вы пошли на поправку! - рассмеялась жена.

С тех пор прошло несколько лет, а Жох-бабушка помирать не собирается.