День 3

Настя всегда говорила это так, будто между делом —
словно стряхивала пыль с подоконника:

— Будь проще.

Я кивал, но внутри сжимался.
Эти слова казались слишком лёгкими для мира, в котором я жил.
Мир был тяжёлым.
Он требовал усилий, напряжения, постоянного доказательства — что ты чего-то стоишь, что ты не зря здесь.

Я жил, будто нёс на спине мешок с камнями.
Каждая мысль — ещё один.
Каждое решение — ещё тяжелее.
Я путался в себе, усложнял людей, усложнял чувства, усложнял даже тишину.

Настя смотрела на это спокойно.
Иногда мне казалось — сверху.

Она не спорила.
Не убеждала.
Просто повторяла:

— Будь проще.

А потом её не стало рядом.
И фраза осталась — как незакрытая дверь, ведущая неизвестно куда.

Моя инициация не случилась внезапно.
Она подкрадывалась медленно, как высота.

Однажды я оказался на крыше старого дома.
Не по важной причине — просто ушёл туда, чтобы спрятаться от мыслей.
Город лежал внизу, разрезанный огнями, шумом, чужими жизнями.

Я стоял у края.
Ветер бил в лицо, будто проверял — держусь ли я ещё за что-то.

И вдруг я понял:
я устал держаться.

Не за жизнь —
за сложность.

За бесконечные конструкции, которые я сам же и построил.
За ожидания.
За страх быть простым и потому — уязвимым.

И в этот момент фраза Насти вернулась.
Не голосом.
Ощущением.

Будь проще.

Я представил, что сбрасываю с себя мешок.
Сначала один камень.
Потом другой.
И ещё.

С каждым «отпущенным» я чувствовал, как тело становится легче.
Как будто внутри меня медленно расправляются крылья — не из перьев, а из воздуха и доверия.

Я не прыгнул.
Я сделал шаг назад.

И это был мой первый полёт.

Полет не вверх —
а изнутри.

Мир не изменился.
Город остался шумным.
Жизнь — сложной.

Но я — нет.

С того дня я больше не таскал на себе лишний вес.
Я научился говорить проще.
Чувствовать честнее.
Жить без постоянной внутренней войны.

Инициация — это не когда тебе дают крылья.
Это когда ты перестаёшь бояться летать без них.

Я больше не тот, кем был раньше.
Потому что однажды понял:
чтобы подняться, иногда нужно не расти,
а отпустить.

Дороги назад нет.
Потому что человек, который однажды полетел,
уже никогда не согласится снова ползти.