Развод у моря гл. 9

Утром Тея отдала Андро письмо Ревазу и заявление о разводе. У неё не было конверта, поэтому она протянула просто сложенные листы. Андро взял их молча, не спросив ни о чём — в том числе о разрешении прочитать — и, не просматривая, после завтрака уехал, не уточняя, куда именно.

Тея сварила кофе и уселась с альбомом для рисования на кухне. На балконе Арбузик, сощурившись, грелся на солнце. Тея взяла карандаш и, помедлив мгновение, провела по чуть шершавой бумаге первую линию. Она пыталась поймать напряжение, перенести на бумагу жест, поселившийся в голове.

Сместившийся, смятый движением узел галстука под твёрдым воротничком форменной рубашки. Тень на белой ткани, переходящая в темноту подкладки кителя. Лишь рука, стягивающая удавку, и закованное в форму тело — без лица. Жест тотальной усталости от давления, от необходимости играть по чужим правилам.

Рисунок получился сырой, эскизный, но суть она поймала. И сложила эскиз среди бесчисленных набросков Арбузика, не планируя больше к нему возвращаться.



К обеду Андро вернулся с друзьями. Дато Тея уже знала, а теперь познакомилась и с его женой Тамтой. Добавились Сико и Айказ, который попросил называть его Айком. По сути, это было представление Теи ближнему кругу. Андро представил её коротко — Тина, без фамилии и пояснений, но, похоже, они и не требовались: его друзья уже были в курсе.

— Слухи, слухи… а вот и не слухи. Попался голубчик, — сказал Сико.

— Лимита с амбициями — страшная сила, — пошутил Айк.

Тея улыбнулась шутке без стеснения.

Всё, что она наготовила вчера — в расчёте, что зайдут как минимум Дато с Виталиком, — пошло на стол в гостиной, откуда перед этим Андро помог ей убрать чертёжные принадлежности — на окно и шкаф. Стол Тея накрыла по всем правилам, как хорошо воспитанная девочка. Дато принёс домашнее вино, Айк — пахлаву, Сико — замаринованное мясо, которое Андро и Сико пожарили.

Чуть позже пришёл Виталик.

Проработанный сценарий знакомства пригодился — ответы не расходились — в гостиной, где Тея на правах хозяйки развлекала Дато с женой и Айка, и в кухне, где орудовали Андро с Сико.

Потом все сели за стол и разговор стал общим, плавающим между береговыми и морскими новостями. Большая часть имен и терминов Тее была не знакома, но она слушала с интересом, важные моменты стараясь запомнить или мысленно пометить для последующего уточнения. К Тее — как к единственной союзнице в этой мужской компании — тянулась Тамта, пытаясь через шум мужской беседы установить женский контакт.

Тея увела ее варить кофе на кухню, и там узнала, что они с Дато живут в следующем доме, что у них сын-первоклашка, а Тамта работает в санатории процедурной медсестрой. И — ожидаемо — что Андро, Виталик и Лерка были одноклассниками, Дато и Сико — товарищи Андро по дворовым играм, а Айказ — друг со времен учебы в мореходке.

Если в Тамте Тея считывала легкую заминку от того, что Тина из другого города и среды, в Дато и Сико — вежливое принятие без рассуждений, то Айк, похоже, мысленно решал ребус о причинах притяжения Андро и Тины. И эта реакция интересовала Тею больше всего, потому что это и был основной экзамен Тины.

Андро безупречно «говорил телом» — без неловкости и нарочитости касаясь кончиков пальцев Теи при передаче блюдца или плечом плеча при повороте за столом или рукой на спинке ее стула — они сидели рядом. В этих касаниях и минимальной дистанции была естественность, которая на самом деле не была естественной — с Теей, не с Тиной — в их обычном взаимодействии.

И когда поздно вечером они вышли на площадку провожать гостей и встретили соседа по площадке — пожилого мужчину в спортивном костюме — Андро прощался и здоровался, положив Тее руку на плечо. Соседу, поздоровавшись, Андро назвал ее официально:

— Мою невесту вы, наверное, уже знаете.

— Да, видимся в подъезде. Давно пора, хорошо, что хорошую девушку нашел.

С соседями по площадке Тея здоровалась, площадку регулярно по графику убирала, на этаже ее знали как отстраненно-вежливую и отвечали такой же отстраненной вежливостью.



На следующий день их пригласили на посиделки к Дато и Тамте, но посидели они там недолго, к облегчению Теи.

— С домкомом я поговорил, — сказал Андро, пока они шли по тротуару между дворами. — Больше приставать не должна. Завтра съезжу в Тбилиси на пару дней.

— Передать? — спросила Тея.

— Да, но не только.

Тея не стала уточнять, что передавать Ревазу лично не стоит — история побега наглядно демонстрировала, что Андро лучше нее разбирается в безопасности.

И честно говоря, несколько дней тишины и одиночества Тее сейчас были нужны.

Андро об этом догадывался.

И уехал — тихо, рано утром.



Первый день после его отъезда Тея провела в тишине, восстанавливая себя четкостью линий на ватмане. Пила кофе, доела пахлаву. Вышла на балкон повесить на веревку белье — и Арбузик замер на перилах, готовый в любой момент сигануть в листья клена, но Тея не смотрела на него, и только потом, вернувшись в кухню, из окна увидела, что он все еще сидит на перилах.

Второй день она провела в библиотеке, читая газеты. Нашла заметку об отъезде ансамбля Реваза на зарубежные гастроли, но из фамилий там упоминался только худрук, а не солисты. Уехал ансамбль в феврале, три месяца назад. Заметок о возвращении пока не было.

Назад Тея шла не спеша, обходным путем через бульвар и немного продрогла.

А вернувшись, увидела машину Андро, припаркованную во дворе.

В гостиной сам Андро разбирал большой тюк, полный коробок и оберток.

— Как съездил? — спросила Тея.

— Нормально, быстро. Вложил в почтовый ящик, — ответил он, сразу на самое животрепещущее. — И покупки как раз растаможили, теперь главное разобрать — что кому.

Тея знала, что всех, кто мог ездить за границу, родственники, друзья, знакомые, знакомые знакомых просили что-нибудь привезти. Некоторые целенаправленно привозили на продажу. Таким путем Тея получала значительную часть своего модного гардероба и аксессуаров в Тбилиси — через знакомых, работавших в аэропорту.

Предлагать помощь она не стала — это выглядело бы попыткой порыться в его вещах или того хуже — ожиданием, что и ей будет подарок. Уточнила:

— Я не помешаю, если продолжу занимать стол?

И вернулась к работе.

— Да, кстати… — сказал Андро через несколько минут, сложив одна на другую несколько коробок и пристраивая их на угол стола. — Подумал, ну сколько ты будешь мучаться со списанным, что натаскал Виталик.

И добавил в ответ на вопросительный взгляд Теи.

— Не представлял это свадебным подарком, но похоже это именно он.

В коробках были чертежные принадлежности — Тея догадалась по логотипам.

У нее перехватило дыхание от признательности и нарастающей неловкости. А потом Тею вдруг прорвало:

— Знаешь, у меня большой опыт получения и последующей продажи свадебных подарков.

У нее задрожали руки, она выскочила мимо ошарашенного Андро за дверь, из квартиры и со слезами побежала вниз по лестнице.



Она выскочила из подъезда и пронеслась по улицам до Пионерского парка, задыхаясь, периодически сама себе зажимая рот. Села на скамейку и почти сразу вскочила — требовалось ходить. Она не думала, просто утрясала бурю внутри, давая ей движение. И несмотря на ходьбу, чувствовала, что быстро замерзает в сгущающихся сумерках и снова начинает дрожать.

Она вернулась, заплаканная, растрепанная и замёрзшая. Не готовая смириться и не в состоянии извиняться.

Услышав хлопок входной двери, Андро вышел из кухни. Они встретились в гостиной, где горка подаренных коробок по-прежнему стояла на углу стола, а остальной тюк переместился за диван.

Тея сказала:

— Отсидеть год за двоемужество пугает меня меньше, чем… вот это. Потому что это вранье. Может, ты врешь сам себе, может нет, не знаю. Но я вижу, что ты врешь мне. Потому что ты говоришь, что между нами договор, ты мне — я тебе, а создаешь… обязательства, которые я не тяну. Я устала быть должна. Устала не иметь возможности поорать, если хочется.

Андро смотрел на нее пристально, а ответил холодно:

— Ты врешь не меньше, когда боишься поорать. Да ты и орать-то не умеешь.

И вот тут Тея схватила со стола верхнюю коробку и запустила ему в голову.

Андро увернулся легко, хотя и не ожидал. Он осмотрелся, взял вазу с серванта и с видимым удовольствием запустил ее в стену за Теей. Ваза разлетелась на куски, а он спросил:

— Это все?

Тея оглянулась вокруг, прищурилась и ответила:

— Тут вещи твоей матери.

Андро покачал головой.

— Отговорки. На кухне полно чего можно разбить.

Тея поджала губы и, отступив к шкафу, запустила в него мини-томиком географического атласа. Потом томиком стихов — кажется Шевченко — потом еще каким-то томиком. И вот этот томик попал по стеклу в серванте, и стекло с громким звоном посыпалось.

Она ни разу не попала в Андро. Да и не особо целилась. И меньше всего хотела бить сервант. На мгновение оба замерли, пристально изучая друг друга.

— Эй, что у вас случилось? — с барабанным стуком раздалось из-за входной двери.

— Все в порядке, — крикнул Андро. — Скандалим.

А потом он сделал шаг к Тее, и она сразу отступила. Он остался на месте и сказал:

— Я не думал, что если куплю и подарю эти чертовы принадлежности тебе сейчас, когда они тебе нужны, а не когда-нибудь потом, когда ты сможешь за них расплатиться или принять с должным уровнем благодарности, это окажется настолько критично. И я не требую, чтобы взамен ты здесь жила, делала что-то, спала со мной. Я всего этого хочу. Но не требую. И не требовал.

— А я боюсь этого хотеть, — с отчаянием вырвалось у Теи.

— Я понимаю, — ответил Андро и вышел на кухню.

Он вернулся с веником и совком, собрал осколки и пересыпал в пакет.

Тея, застывшая словно в параличе, молча наблюдала, как он надел джинсовую куртку, сказал «Я у Дато», и ушел.

Когда он ушел, Тея достала пылесос — вычистить самые мелкие осколки, включила на полную мощность и под громкий шум начала пылесосить и плакать одновременно.



Она проплакала еще полночи. Затихала, сидела молча на кухонном табурете, заваривала чай, пила, не чувствуя вкуса, и снова начинала плакать. Беззвучно, от осознания того, что обидела человека, которого не хотела обидеть, от неизбежности своей реакции, приведшей к этой обиде, от страха.

Тея знала, что не просто боится хотеть. Ее истинный страх лежал глубже и был о том, что она не умеет выбирать. Тогда, с Ревазом ее подтолкнули — пора, Академию заканчиваешь, самое время замуж. И подсказали — очень хорошая семья, мы будем рады породниться. Выбор был одобренным и «безопасным». И она думала, что выбрала сама.

Андро своими подарками, своей мужской аурой властности снова возвращал ее в заранее одобренный — «товарищем майором», его друзьями, соседями, а главное им самим — выбор. Выбор, которому хотелось подчиниться, присвоить как собственный. Как тогда, с Ревазом. И даже больше, потому что в этот раз выбор выглядел более взрослым, более осознанным.

Она заставила Андро назвать и признать правду о происходящем между ними. И теперь заставляла себя признать, что полутонов не осталось — она могла только либо принять сказанное им как их общее будущее, либо уйти.

Под утро, так и не сомкнув глаз, Тея собрала сумку.



Пришедший утром за заказом Виталик застал Тею с собранными вещами и невыполненным чертежом.

— Ага, давайте, ты переедешь ко мне, он к Дато, а квартиру запрем. Логично же, — саркастичный тон Виталика подтверждал то, что Тея и так знала — она опять все усложняет. Всем.

— Я доделаю заказ. Сегодня, максимум завтра, — сказала Тея. Голос мало того, что был хриплым, он дрогнул. — Мне очень жаль, что я подвела.

Послышался шум в прихожей, и в комнату вошел Андро.

Тея продолжила стоять с сумкой у ног.

— Виталь, выйди, — Андро слегка качнул головой.

Виталик молча вышел в прихожую и там взялся за телефон.

Они с Андро смотрели друг на друга. Тея знала, что причиняет боль ему. Он знал, что причиняет боль ей.

— Если ты хочешь уйти, ты можешь уйти. И можешь вернуться, если передумаешь. И если не хочешь, чтобы я тебя отвозил, можешь попросить Виталика. Я не знаю, что еще сказать, чтобы для тебя это не выглядело пугающе.

Тея чувствовала, как тает решимость — сначала от слов Виталика, теперь — от выбора, данного Андро. Она хотела в этот момент быть сильной, а чувствовала, что ищет опору коленом — о сумку.

— Я думала, что выбираю сама. А выбирала из чужих ожиданий. Всегда, — сказала Тея, отводя взгляд. Но знала, что он продолжает смотреть.

— Ты выбирала сама, когда уехала в первый раз. И уж точно выбирала сама, когда спустилась к машине во второй, — ответил Андро.

— Я выбирала из того, что не могла больше выносить.

— Значит, в выборе из двух опций — чего я не хочу больше — ты справляешься.

— Я боюсь, потому что хотеть — это показывать, через что мной можно управлять.

Андро усмехнулся.

— Будешь ты хотеть или нет, люди все равно найдут, как тобой управлять. Через страх.

Он был прав настолько, что Тею будто ударило в грудь изнутри.

Она опустила голову, грустно улыбнувшись.

— Получается, я зря разбила сервант.

— Не зря. Но сервант жалко. Стекол к нему больше не производят.

— Мне тоже жаль. Сервант.

— Хорошо, что только сервант.

Он давал ей понять, что не жалеет о ссоре. И Тея тоже не чувствовала сожаления о том, что ее прорвало.

— Переругались, ревела полночи, руки трясутся, чертить не может, — слышалось из прихожей, где Виталик разговаривал по телефону.

А вот сожаление о том, что подвела клиентов, снова почувствовала.

— Мне нужно чертить, — сказала Тея.

— Сроки уже сорваны, поэтому сейчас мы позавтракаем, а потом ты выспишься. Иначе начертишь черти что.

Своими словами и интонацией он заступал на вахту, стоять которую у Теи сейчас не было сил.

— Шеф сказал «Ох уж эти невесты перед свадьбой», — проинформировал Виталик, заглянув в гостиную. — Вы тут это… соберитесь что ли уже. Вечером заеду.



— Сделаю омлет, — сказал Андро, когда дверь за Виталиком захлопнулась.

Он снял джинсовую куртку, повесил в прихожей и ушел в кухню мыть руки.

Оставшись одна в гостиной, Тея взяла сумку и переставила в спальню.

— Хочу яичницу с сосисками и луком. Много-много лука, — заявила она чуть позже, сделав шаг на кухню. — Ты делаешь вкусный омлет, но я хочу яичницу. Мокрую, непрожаренную.

Андро молча посмотрел на нее и протянул нож.

— Видимо, ты еще не наплакалась.

— Наплакалась. Режь сам, — Тея не взяла нож, и вместо этого вручила ему три луковицы. — Я займусь яйцами и сосисками.

Андро пожал плечами.