Записки экстремала. Полный текст

   
«Странствия — лучшее занятие в мире. Когда бродишь, — растёшь стремительно, и всё, что видел, откладывается даже на внешности. Людей, которые много ездили, я узнаю из тысячи. Скитания очищают, переплетают встречи, века, книги и любовь. Они роднят нас с небом. Если мы получили еще недоказанное счастье родиться, то надо хотя бы увидеть землю…»
Константин Георгиевич Паустовский


Приключения на перевале

 
…Задумывали эту поездку давно, но летом мошка, комары, иногда дождь пойдёт на несколько дней, а тут осень, красота, прохладно, да и изюбриный рёв должен начаться.
Решили – едем! Как обычно втроём: моей сын, его друг Аркаша, которого я со школы ещё знал – они с Ромкой вместе в школе учились, ну а потом, когда парнями стали, я их иногда в лес брал. Вот и привыкли по тайгам шататься, и хотя бы раз в полгода выезжали вместе со мной в экстрим-путешествия.
Сегодня у меня есть грузовичок, а у них квадроциклы - приезжаем в горы, машину на дороге оставляем, а сами на квадриках в гору, иногда по бездорожью или по охотничьей тропе…

 Выехали как обычно поздно - пока собирались, пока заправлялись, время к обеду. Потом по пути заехали в магазин и продуктов купили дней на двадцать – не на себе везти!
 Наконец выехали за город и на душе стало тепло и радостно – золотая тайга стоит под солнцем, впереди дальняя дорога вьётся, а вокруг необъятные таёжные дали - я человек не сентиментальный, но в такие моменты петь хочется!
Ромка с Аркашей тоже успокоились, притихли, во все глаза смотрят на леса вокруг, особенно, когда машина с горки катит и впереди бескрайние просторы открываются…
В этот раз, как и обычно, вначале ехали на моём грузовике, который я с Василием - моим подопечным мужичком, собрал практически по кусочкам.  Василий в машинном деле просто гений – он даже один курс в автодорожном проучился. Но у него один недостаток – ещё в армии приучился анашу курить. Сколько раз бросал – никак не может справиться со страстью, а так парень рукастый и спокойный…

Однажды зимой, мы с ним на этом грузовичке поехали в тайгу, поохотиться, Назад уже под вечер возвращались и тут колесо спустило. А на улице минус двадцать и снег лёг уже сантиметров тридцать, в колее и того больше.  Мы это колесо сняли, немного поддомкратив грузовик одну сторону чуть приподняли, а потом стали разбортировать, чтобы камеру достать и заклеить - у нас в будке грузовичка, почти как автомастерская – всё есть.
А мороз нешуточный, пальцы к металлу прилипают и снег под ногами в кашу сбился.
 Тогда мы до темноты провозились, но сделали колесо, поставили, а потом, замёрзшие как бобики в кабину влезли, печку включили и поехали – вот где счастье-то!

…Приехали в Быструю уже на закате, пока с егерем поговорили, пока он лицензию на глухаря нам выписал, уже темнеть начало, но мы тронулись – дорога по предгорьям терпимая, вот мы и доехали до места, где она заканчивается.
Поставили машину, спустили из кузова на землю «квадрики», сели и поехали. Дело к восьми, стемнело, а мы в гору – а там две горы - первую можно по свежаку и ночью одолеть, а вторую только при свете – дорога и днями то мало проезжая…
Доехали до первого зимовья, которое я ещё с прошлой осени подремонтировал - привёз новую металлическую печку – старая совсем прогорела и крышу немного ещё по весне подлатали.
 Сейчас там другое дело – сухо, тепло и нары на троих -  два могут спать с одного боку и поменьше нары с другого, которые для Аркаши – он ночами страшно храпит.
В дальних походах, мы ему отдельную палатку ставим, чтобы спасть не мешал.
 Значит заехали в зимовье, печку протопили, на дворе до минус пяти по ночам, и стали доедать домашние варения-соления, в которое входят разного рода закуски под водочку.
 Сели, и так дружно поели – за разговорами дело к двум часам ночи подошло. Я, пока выпивали и закусывали, рассказал им, как меня чуть дважды медведи не съели.
Рассказывал и сам переживал, в подробностях тот случай вспоминал.
Дело было у моста через Шинихту – я уже домой возвращался после нескольких дней в тайге, где в очередной раз камедь собирал – это смола лиственничная, которую за большие деньги в заготконтору сдавал.
На этом деле я раза в три – четыре больше зарабатывал, чем на прежней работе в проектном институте.

 …Там, перед Шинихтинским мостом, идёт песчаная сухая и широкая дорога - и вдруг вижу на этой дороге палатка стоит. Стал ближе подходить, а из-за палатки с лаем собака выскочила – здоровенный кобель. Он на меня намётом полетел, я едва успел от него топором отмахнуться – на ходу, часто топор в руке держу. А он сзади гавкает, шерсть дыбом поднял и норовит за пятки укусить. Я отмахиваюсь, а он всё наседает, в палатке хозяев не было – похоже, что геологи здесь стоят и с утра ушли в тайгу.
Кое-как отбился от сумасшедшего пса и разозлился – будь со мной ружьё, кончил бы собаку!
 Через мост перешёл и всё на палатку оглядывался – сильно разозлился!

Прошёл ещё с полкилометра – там хорошая лесная дорога в горку поднималась.
 Ттолько успокоился, начал уже думать, как дома поем по-человечески и наконец высплюсь, и тут, с обочины, вдруг медведь всплывает и рыкнув на меня двинулся - буквально метров десять до него было – я и глаза его сумасшедшие рассмотрел, и клыки жёлтые, и пасть открытую, в которой сиреневый язык болтался!
Я автоматически топор с руки на руку перекинул, чтобы удобнее было отбиваться. Медведь среагировал на топор, остановился, сел на задницу, головой крутит – башка здоровая, как чугунок!
А я совсем не испугался и мысль мелькнула – «Охренели вы все! Только от злобного пса отбился, а тут ты. Да и до дома всего километров двадцать осталось – какие тут медведи могут быть»?!

А зверюга, несколько секунд посидел, а потом новый бросок сделал - я снова топориком взмахнул, он чуть отступил и снова сел, и снова на меня не смотрит. Слюна из полуоткрытой пасти течёт и ворчит он как большая собака, которая напасть собирается.
Потом, этот зверь как-то боком, медленно стал уходить, но на обочине, на бугорке снова сел и фышкает – сердится, я наверное его разбудил, когда он на этой обочине устроился отдохнуть!
 Я ещё раз взмахнул топориком и зверюга, видя, что я не испугался, тихонько, плавно так задвигался и стал уходить по сосновому подросту в сторону от дороги.
Потом замелькал коричневым в зелёной чаще и пропал.
Я ещё долго стоял и не знал - идти вперёд или назад – думаю он ведь и подкараулить может!
 Потом, медленно пошёл вперёд по середине дороги и все озирался – вдруг зверь засаду устроит!
Но ничего, обошлось - видимо я его тоже напугал…

 Ребята слушали и молчали – они наверное уже не первый раз слышали эту историю, но все –равно напрягались и прикидывали, как бы они сами в этот момент себя вели.
Я разволновался, от одного воспоминания об этом случае – налили ещё по одной, выпили и стали чай допивать.
А я ещё одну историю вспомнил – много их было за время моих походов по тайге.
Тогда я тоже выехал на сбор камеди и прихватил с собой молодую собаку – щенка Саяна, которому было месяцев десять, но уже крупный был и злой, хотя к тайге только привыкал.
Ходил я по тайге тогда только с топором - увижу большую лиственницу, подойду и если есть камедь, а она обычно в нижних горелых дуплах скапливалась и там засыхает шишками – наплывами, подстелю под деревом простыню, чтобы ни крошки не пропало и начинаю вырубать наплывы, а когда закончу, то на стволе пару зарубок сделаю – это была моя метка, что я тут уже был…

И вот, как-то шёл по сухому болоту, где ещё от стаявшего недавно снега в траве лужи остались – дело было весной.
И тут, собачка моя насторожилась и убежала в кусты и вдруг слышу она гавкнула, да как-то необычно грубо. Я стал смотреть в ту сторону и вижу, как медведь из кустов вышел и идёт поперёк поляны – оглядывается, где собачка гавкает.
А всего до него метров сорок было - у меня с собой ружья не было, потому что когда камедь собираю, то беру с собой фальшфейер – такую толстую длинную «спичку», которую на железной дороге обходчики применяют, чтобы если что, даже ночью поезд остановить, если какая неполадка на путях…
Глядя на этого безобидного медведя, я сдуру подумал его пугнуть и топором, несколько раз обухом стукнул по берёзе, которая рядом стояла.
А медведь, вместо того чтобы убежать, всплыл на задние лапы, головой покрутил нюхая воздух, потом меня увидел и намётом в мою сторону кинулся! Я испугался, вслух заматерился и быстро выхватил фальшфейер из кармана рюкзака и начал чиркать им по спичечному коробку.
А медведь уже метрах в десяти!
Я снова заматерился – «Да когда же ты загоришься?!»
Тут белые комок пламени возник на конце фальшфейера – я этот комок сунул почти в морду набегавшему медведю, а он, как в замедленном кино, передними лапами стал тормозить, потом через спину перекинулся и стал убегать!
 А фальшфейер, который у меня в руке, вдруг ярко вспыхнул и белый комок пламени , большой каплей упал в лужу под ногами, зашипел и погас – вот это был для меня «сюрпрайс»!
 Слава богу, что медведь уже убегал и не видел, как я остался «безоружным»!
 
…После моих рассказов и выпитого чая, заснули в третьем часу и под утро, я слышал, как изюбрь несколько раз проревел совсем недалеко – видимо услышал шум и треск около зимовья и забеспокоился - кто это к нему во владения пожаловал?!
С утра поели и отправились на вторую гору.
Пока по небольшой седловине ехали, настроились и тут, перед горой, у Аркаши передний мост отказал – кое-как поднялись на следующую вершину.
Иногда Аркашу с его квадриком на прицеп брали, и Рома ещё сзади его толкал.
Запарились пока на седловинку поднялись, но мы все уже привыкли к тому, что простых дорог в таких походах не бывает – не то, так другое наперекосяк идет!
Но всё-таки часа через три мы достигли перевала, куда хотели попасть, места там уже голые, только кусты и редкие кедры стоят – лес уже ниже остался.

Погода целый день загляденье – солнце яркое, тепло необычное для поздней осени, но в воздухе повисло какое-то ожидание.

…И вспомнил я, как однажды с другом Колесом по тайге ходили, я пошёл в одну сторону, а он в другую. Договорились в встретиться у знакомого зимовья, вместе заночевать, а назавтра из таёжки выходить.
Пришёл я в зимовье на раннем закате. Костёр развёл, кашу сварил и сидел, смотрел на красоту вокруг – прекрасный, подозрительно теплый вечер, собака дремлет, а я вспоминаю неудачную жизнь с женой.
 Дело к ночи, а дружка моего нет. Думаю, ну припозднился, наверное зверя встретил и стал реветь, подманивать.
Да не всегда зверь сразу бежит. Иногда стоит в чаще, отвечает, а ближе не подходит – нюхает и осматривается. А если навстречу пойдёшь – его то в чаще не видно – он неподвижно стоит, слушает. Чуть оступишься или на сучок наступишь, он уже только в твою сторону смотрит, а как пошевелишься, зверь заметит и галопом от тебя – только и слышишь, как он на ходу ветки рогами задевает. А иногда уходит тихонько - ты ревёшь – ревёшь, а он ответит уже с километр от тебя…
  Тогда я уже в темноте лёг спать, но среди ночи проснулся и по нужде вышел на улицу. А там тихи-тихо снег падает и даже в темноте видно, как кругом белым – бело!
 Под утро так разоспался, что уже светло с наружи стало – вышел на улицу и тайгу вокруг не узнал - кругом белым бело, и снег с ветерком густо-густо падает и навалило уже сантиметров двадцать – вот откуда у меня такая сонливость!
 Собрался на выход. Думаю друг мой наверное уже дома сидит, пряниками чаем запивает и меня ждёт.
Тогда я едва выбрался на дорогу – снегу навалило по колено и он ещё шёл да с ветром, настоящая вьюга случилась, за двадцать шагов ничего не видно!

…Ну а в этот раз, устроились во втором зимовье - оно добротное, просторное, печка горит как паровоз – гул стоит.
На закате отходили недалеко, слушали зверя – ревут быки с нескольких сторон - наслушались и решили сегодня не пугать местных зверей, а завтра, с утра пораньше, пойти смотреть и слушать.
Стрелять оленей во время рёва я уже давно перестал, а вот слушать всегда рад- в изюбрином рёве есть что то магическое и первобытное, а их страсть и «зверские» песни – олицетворение природной силы, гнева и ярости.
Но главное, ты за километры знаешь, что в тайге ходят быки-олени, которые себя выдают этими песнями – рёвом и ты уже знаешь, хоть и приблизительно, где они и слышишь, как они к тебе бегут сражаться, драться, а потому напрягаешься, становишься осторожным и неслышным как сам зверь!

Наше зимовье сделано из толстых, плотно подогнанных брёвен, окошко маленькое, вот мы и спали до девяти утра.
Конечно, рёв проспали - выпили вчера немножко, а водочка сильно расслабляет!
Утром вышли – матушки святы, снег без остановки валит, уже изрядно нападало и не видно ничего на тридцать метров, а тут вдруг быки заревели, сразу с нескольких сторон!
Но в такую погоду подойти к ним никак нельзя - решили ждать…

Снег шёл целый день и навалило сантиметров сорок!
И тут мы совершили ошибку - надо было выметаться из тайги, как только снег увидели – может быть успели бы до дороги доскочить, а теперь, не знаю, что и делать? Ведь надеялись, что снег под вечер закончится, а после снега, гонные быки-изюбри особенно активны.
Ещё подождали, но снег целый день так и шёл и к вечеру, уже сантиметров под шестьдесят набросало.

Вот тут и началась наша эпопея!
Утром вышли из зимовья и восхитились – снег кругом, хотя ещё день назад было всё серо, а в  в сосняках даже зелено, а сегодня…
Позавтракали молча, попрощались с зимовейкой, завели квадрики, сели «в сёдла», проехали тридцать метров и встали - машины гребут снег бампером, а потом, когда целый вал впереди, останавливаются! Пробовали толкать – не помогает!
Кругом красота необыкновенная – на горах толстым, пушистым, влажным ковром лежит белый - белый снег и на солнце слепит - смотреть на этот снег невозможно. А сверху небо голубое и такие космические глубины открываются, что голова кружится!
 Стали думать и гадать, что делать?

Я предлагал ребятам бросит квадрики здесь, накрыть их брезентом и уйти вниз, а потом, в начале зимы, когда снегоходы сюда дорожку проделают, приехать сюда, подняться на снегоходе и попробовать вызволить квадрики.
 Но Аркадия жаба задавила - боится квадрик потерять, говорит может пробьёмся, но я то знаю, что бесполезно!
Вспомнил похожий случай из истории моих охотничьих походов.

…Дело было в тайге, в вершине небольшой речки. Мы вдвоём с местным егерем, в вершине небольшого ручейка, в укромном месте, ещё летом срубили маленькое зимовье и вот туда приехали на уазике нашего знакомого водителя Артёма, который начальника геологической партии возил по командировкам.
 С вечера, как обычно изрядно выпили под охотничьи рассказы, заснули поздно и проснулись тоже уже по солнцу. Егерь и Артём – водитель остались в зимовье, а я пошёл посмотреть и послушать зверей.
Поднялся на гривку, осмотрелся и услышав зверя, сам заревел – я тогда умел изюбрей на гону голосом манить. Продышусь, воздуху наберу полные лёгкие, и начинаю вначале тонко и визгливо, а потом на басы перехожу, и в конце, пару раз рявкну, как старые быки делают!
Зверь мне в этот раз сразу ответил, и я понял, что он ко мне пошёл.
Прошёл ему навстречу сотню метров и слышу он идет, сучками под копытами потрескивает, да иногда рогом ветку стукнет.
Я замер и жду, а он подошёл метров на пятьдесят и в чаще встал. Мне иногда казалось, что вижу в этой чаще шевеление, но стрелять не стал – заранишь зверя и он уйдёт, только охоту испортишь – собак то со мной не было.
Так долго стояли друг против друга, наконец я сдвинулся с места и начал осторожно подходить.
А бык замолчал и видимо что-то заподозрил, а потом наверное услышал меня и ломанулся через чащу, я только стук и треск веток услышал!

Делать нечего, стал возвращаться к избушке.
А егерь с Артёмом, походили вокруг зимовья, быстро вернулись и стали ужин варить.
А тут снег начался, вначале отдельные снежинки посыпались - мы решили, что это ненадолго и завтра утром пораньше пойдём охотиться – может кого и добудем…
Утром я вышел по нужде и ахнул, кругом сугробы белые и снег ещё сыплет.
Решили ещё подождать…

К обеду уже навалило сантиметров тридцать и Артём забеспокоился, завел машину и попробовал выезжать, да не тут-то было. Уазик вязнет и через несколько десятков метров останавливается, когда перед ним целый вал снега образуется…
Пробовали лопатой, которая в машине была, снег с колеи разгребать, однако всё бестолку – те же двадцать метров проедет и останавливается.
А тут ещё и дорога в гору поднималась - помимо снега ещё и подъём надо было одолевать.
Через час такой езды запарились, хотя по очереди гребли, но проехали всего метров двести!
Тут егерь говорит:
- Я схожу за трактором в деревню, ту что на тракте стоит – а это километров семь по тайге идти.
 Обедали поздно, а егерь ушёл, мы начали снова грести снег…

 Скоро сумерки спустились, потом ночь настала, а Артём словно с ума сошёл – я ему говорю, пойдём в зимовье ночевать, а он говорит – нет ты иди, а я буду грести - пришлось и мне остаться, не бросишь же его одного.
Так гребли часов до трёх ночи, а потом я развел костёр, достал из уазика старую Артёмову телогрейку и прилёг у костра, телогрейкой укрылся.
Уже под утро проснулся, Артём меня трясёт за плечо: - Ты горишь!
 Тут я увидел, что масляные пятна на ватнике нагрелись от костра и загорелись - горелой ватой запахло!
А Артём всё греб и греб - после он рассказал, что его шеф с утра собирался выехать из города и Артёма с машиной ждал.
А месяца два назад, начальник обещал квартиру Артёму выделить – вот он и переживал-психовал – так ведь и квартиры можно было лишиться!

Но в конце концов всё обошлось – часов в одиннадцать дня приехал на тракторе егерь – он соврал, что машина геологической экспедиции в лесу застряла.
Машину зацепили и поволокли её вверх, а потом и вниз, с хребтика.
Только и тут была незадача, с трактора одна гусеница норовила сползти, и мне пришлось через некоторое время спрыгивать в снег и металлический «палец», который держал траки левой гусеницы, забивать кувалдой…
Кое как доехали до дороги, и Артём рад – трактористу последние деньги из кармана выгреб и отдал.
 Вот такие приключения в тайге бывали!
 
…Вот и здесь, на перевале, похожая ситуация случилась – стали дорогу втроём тропить - идём гуськом по тропе метров двести по глубокому белому снегу, шли впереди посменно - одному было не сдюжить, уж очень глубок снег и к тому же влажный, как всегда первый осенний снег бывает.
А на красоту вокруг уже никто внимания не обращает – упрёшься глазами в снег под ногами и от усталости свой язык «жуёшь».
Потом, по другой стороне обратно возвращаемся – ещё одну колею для правых колёс делаем, тоже гуськом. Потом садимся на квадрики, по газам и эти двести метров проезжаем с натугой - у Аркаши опять у квадрика передний мост выбило!

…Вот так, за два дня, с утра до вечера проехали километра три и это ещё почти по равнине – из сил выбились, уже никто ни с кем не разговаривает – вот попали так попали!
А потом уже на спуске, в сивере, увидели, что снег ещё глубже стал и тут мы закручинились – было очевидно, что стратегия прорыва не сработает!
Вернулись в зимовье и сидели минут двадцать, смотрели в пол и молчали.
Пришлось мне начать обсуждение:
- Кажется мужики, приехали! - и Рома сразу мне кивнул соглашаясь, а Аркадий потупился и говорит:
- Ты Дмитрич был прав… Надо было ещё два дня назад оставить машины, скарб и с минимумом веса спускаться пешком!
А я не в обиде – мы все поняли, что сваляли дурака - недаром говорят, что жизнь дураков учит!
 Повздыхали мы, повздыхали и заспешили вниз – заспешили это пожалуй большое преувеличение – каждый шаг давался с трудом, а снегу столько, что когда иду, то снега рукой касаюсь – благо что под гору, а не в гору.
Шли попеременно сменяя друг друга – первому идти очень тяжело - приходится ногу чуть ли не руками поднимать, чтобы один шаг сделать…
 Километров десять прошли, а там, ниже, снегу меньше стало и мы, уже легче побрели дальше.
Кругом красота совершенно неземная, всё бело и воздух как хрусталь, но нам не до того - до грузовика буквально доползли – сил не осталось!

А мне, пока я шёл замыкающим и видел только спину впереди идущего, вспомнился похожий случай, когда в одном из походов с старшим братом Володей, мы собирали камедь осенью, по чернотропу, неподалеку от северного побережья Байкала.
Тайга там знатная и людей посторонних никого нет, только местные, деревенские, но они без нужды, до охотничьего сезона в тайгу не заходят.
Ходили как всегда врозь – а медведей там много и потому, я как обычно с фальшфейером выходил, хотя медведей не боюсь.
…В тот день, я увлёкся, далеко за хребет зашёл и понял, что на базу засветло не смогу вернуться. На деревенских покосах, в красивом месте у речки, нашёл зимовье, и чтобы не рисковать ночевал там.
В тот раз, я за два дня набрал рюкзак камеди, а потом ещё на покосах, уже на пути к базе, нашёл чудные лосиные рога и сверху, на тяжеленный рюкзак приспособил. Одним словом получилось килограмм сорок!
На хребет поднялся чуть живой, в одном месте вспугнул изюбря, но уже не до того было - на спуске, бурелом в сивере и там полз как улитка.
Начал уже задыхаться, но делать нечего – ползу дальше…
 Одним словом устал и чувствую, что ноги не идут, но рот открыл чтобы дышать легче и иду, иду…
Вот тогда я понял о чем говорят шофера, когда мотор греется даже железо теряет тягу, а что говорить о человеке!
В этот раз я на себе испытал, что значит, когда «мотор» уже энергию тяги не вырабатывает!

Пришёл к зимовью, где мы с братом жили. Он сидит на крыльце, меня увидел, вскочил, снял с меня рюкзак, усадил на крыльцо, сам в углу зимовья повозился, достал из неприкосновенно запаса бутылку, налил мне полкружки семидесятиградусного очищенного самогона – жена у него химик и самогон на кедровом орехе настаивала.
Обжигаясь горло и кашляя, кое-как выпил несколько глотков, и снова на крыльцо без сил опустился.
 Прошло минут десять, в голову ударило и вдруг чувствую, что силы возвращаются, а казалось уже умирать приготовился!

…В этот раз, к машине подошли уже в сумерках, отдышались немного, достали из рюкзаков бутылку и закуску, залезли в кабину, выпили по стаканчику водочки, закусили и такая мягкость по телу разлилась…
А ниже, в сторону деревни дорога уже почти очистилась от снега - мы предусмотрительно машину далеко от перевала, внизу оставляли - тут снега всего сантиметров двадцать выпало.
 Посидели ещё полчаса, ещё выпили, закусили и тронулись…
Только под утро в город приехали, а рулили по очереди - пока двое спали один рулил – пока глаза сами собой не слипались - тогда будил сменщика и устроившись засыпал сам…

 Вот такие приключения на знакомом перевале случились, казалось бы уютной осенью и не так далеко от дома!

                Октябрь 2021 года. Лондон. Владимир Кабаков

 



 


 

Очередная поездка

 
  ...Выехали по хорошей погоде на моей большой машине, которую мы за год собрали сами...
Набрали с "бору по сосенке" и в итоге получился монстр, но сильный и проходимый. Спасибо Василию - у него золотые руки. Он машину слышит и чувствует - уникальное понимание работы механизмов - я ему только помогал и нужные части машины доставал.
  Но в итоге получился не грузовик, а зверь - я его уже проверил и зимой, и летом. Правда однажды, при высоком снеге и морозе под минус двадцать, меняли колесо и чуть не обморозились, но зато приехали домой ещё до полуночи!
  А тут осень, на равнине плюс пятнадцать и катить по асфальту одно удовольствие.
  Доехали до Жохоя нормально, часов за семь.
Остановились у речки, и не рискуя в полной темноте перебираться на ту сторону, река то горная, пусть и по известному броду, остановились ночевать.
Погода хорошая - ночью всего минус два или три и потому, в будке, которую мы тоже сами поставили на раму грузовика, спали как в пятизвёздном отеле.
  Утром плотно поели (позже оказалось, что правильно сделали, не ограничившись чаем) и без проблем переправились через речку, где в прежние поездки, на квадриках, испытали несколько неприятных минут, когда казалось, что не только снаряжение утонет, но и самим придётся в ледяной воде спасаться вплавь.
Вот тогда был настоящий экстрим и жизнь была в реальной опасности.
  ...Отъехали километра два от брода, ещё по хорошей погоде и сели глухо, по ось. Приспущенные колёса не помогли, а наоборот мешали вытаскивать машину. Тут такой грунт, что он оплывает и засасывает слабо накачанные колёса ещё больше!
  Нас трое и потому, впряглись вместе - кто-то пилит деревья и разваливает их на слеги и чурки, а я работаю с домкратом. В такие поездки берём много разного рода приспособ, которые пригодятся, - не на себе ведь нести!
  Места здесь дикие и машины ходят очень редко, раз в два месяца и часто в сопровождении гусеничных тракторов. Опасная река, "фильтрует" всех желающих. Тут на квадриках не всегда проедешь, а на легковой вообще делать нечего...
  Поэтому на помощь не рассчитывали и даже удивления в нас такая "посадка" не вызвала - только озабоченность. Мы как команда уже привыкли ко всему - однажды здесь, на меня упал квадроцикл, который я пытался поддержать на крутом спуске в реку. Пришлось, стоя по грудь в ледяной воде, держать эту махину, да ещё нагруженную снаряжением, пока Рома спрыгнул в воду и помог мне.
  Вот тогда было тяжело, а посадки в трясину - это дело хлопотное, но знакомое - зимой всё страшнее - однажды, вдвоём с другом поехали прокатиться на старой "Волге", тоже зимой. Пока ехали по асфальту было красиво, а потом, когда свернули на проселок, заваленный снегом и утоптанный лесовозами, несколько раз садились в сугробы, так что вместе пришлось выталкивать.
Я сзади налегаю, а Гена, вылез, одной рукой руль держит и плечом давит...
  Луна взошла, темно-синее небо со звездами, белая снежная равнина и мы выпихиваем буксующую машинку из сугроба. А кругом широкая речная долина, а и на горизонте тайга, - молчаливая, равнодушная, словно спит в морозной тишине!
  А мороз все крепчает и неизвестно, как будем выбираться, если не вытолкнем из сугроба.
  Пришлось попотеть, я и пальто снял чтобы не мешало.
Кое - как вывели машину на дорогу, и уже аккуратно возвращались в город. Дома посмотрел, а у меня на плечах синяки диаметром в десять сантиметров!
 
  ...Поэтому "посадка" в пути — это привычная ситуация, которую мы конечно не ждём, но всегда опасаемся и готовы к любым неожиданностям. Зато воспоминания о таких экстримах, при рассказах об этом уже много после душу греют - иначе зачем ехать так далеко.
Но душа просит приключений, потому что жизнь в городе засасывает! Каждый день одно и тоже и неделя за неделей проходит, а жизни настоящей, наполненной приключениями нет!
  ...Вот и в этот раз - целый день, по очереди, сначала откапывали одно колесо, потом второе!
Подкладывали под них "подложку", а потом, с помощью домкрата стоявшего на основании из спиленных стволов деревьев и чурочек, однимали по колесу, каждое отдельно и подкладывали туда твёрдый материал.
  Земля была похожа на влажный песок и расплывалась при нагрузке во все стороны, в том числе больше всего, под давлением вниз. Приходилось раскручивать домкрат на полную и поднимать этот край машины только на два-три сантиметра, потому что и домкрат в такой грунт проваливался.
  Часа за полтора подняли заднее левое колесо. После, приступили к правому. И так продолжалось до вечера...
  Наконец, кое-как вылезли и я уже осторожно, иногда выходя из машины чтобы ногами пощупать землю, приехали на обычную нашу, промежуточную стоянку на берегу горного озера.
Там поужинали и сразу повалились спасть, потому что все очень устали.
  За ужином вспоминали, как в этом озере весной, на небольшую сетку ловили харьюзов, по килограмму каждый.
Тогда и ухи наелись вдоволь, и жарили, и засолили несколько штук...

  ...Надо рассказать о нашей команде. Три человека - мой сын известный в городе доктор, которому передалась моя страсть к приключениям, и мой давний товарищ, с которым мы в молодости катались на коньках.
Он стал мастером спорта, а я остался кандидатом, потому что проявились проблемы с лёгкими - в детстве, я переболел воспалением  и в лёгких образовались каверны.
А гоняться приходилось по морозу, иногда в минус двадцать пять, да ещё в задымленном городе.
  Сегодня, я его иногда беру с нами, чтобы жирок растряс.
 Однажды, в конном походе, тоже в Оке, при переправе через полную весеннюю речку, его мерин дно не удержал и поплыл по течению, а Санёк вцепился в гриву и тоже плывет, только голова видна.
К счастью, река в том месте поворачивала и их на отмель вынесло.
  Конь из воды вышел, и Саша за ним вылез - мокрый, лицо белое, с одежды течёт, а он одну фразу повторяет: - Ну, мужики! Ну, мужики! - и зубами клацает, то ли от холода, то ли от пережитого.
  Мы ему тут же стакан водки налили, он выпил как воду, а мы разожгли костер и стали сушить его...
Вот такое тоже в наших походах-поездках бывает!
Ну а в этот раз, утром проснулись ещё по хорошей погоде и поехали - теперь уже очень осторожно...
  Но в какой-то момент, я совершил ошибку, потому что в том месте, по которому я ехал, как позже выяснилось мерзлота растаяла и нельзя было останавливаться ни на секунду и тем более маневрировать. А я, боясь, что правым бортом задену дерево, стоящее на пути, остановился, сдал назад и стал выкручивать влево.
  Но при спущенных колёсах, машина теряла управляемость, и я долго возился на месте, пока машина прорезав грунт, одним боком провалилась до самой рамы - корпус накренился градусов на тридцать и казалось, что наша машинка вот-вот перевернётся!
  Походили вокруг, поохали-поахали, но делать что-то надо.
Я вспомнил, что по пути сюда, ещё вчера, видел протоптанную в горной тундре колею, в которой разглядел следы больших машин и даже тракторов.
   Пошёл в ту сторону и скоро пришёл в лагерь укладчиков оптоволокна, которые вели его из-за перевала в сторону райцентра.
   Поговорил с начальником и тот сказал, что поможет.
Подождал немного и после обеда, сели в большой "Урал" и поехали. Приехали на место часам к трём, потому что, помня свою неудачу, я иногда вылезал из кабины и ногами пробуя грунт, показывал куда и как надо ехать. Хорошо ребята были опытные и слушали мои команды.
  Подъехали к нашей машинке, Рома и Саша засуетились, но я сказал, что ребята всё будут делать сами.
  Подогнали их большую машину к нашей, заякорились, при помощи крановой установки подняли нашу машину, насыпали в ямы подложку, и я осторожно вылез из грязевой ловушки!
   Все были осторожно рады, потому что впереди были ещё несколько километров дороги до базовой стоянки.
  Оставив машины сели неподалеку вместе с «спасателями», развели костер, наготовили закуски, поели, ну и конечно выпили. После, когда ели и чай пили, разговорились и ребята с "Урала", рассказали, что тянут линию оптоволокна напрямик по горной тундре и работают уже несколько недель в автономном режиме, изредка на день выезжая в бане помыться и отоспаться - работа тяжелая и грязная...
  Водила их, здоровенный мужик рассказал, что видел гонного быка-изюбря на противоположном склоне от их стоянки. Зверь ревел и копал копытом землю, и для них это природное чудо, когда олень как тигр ревёт и сердится!
А мы к этому уже присмотрелись и я рассказал ребятам, что вчера под утро, слышал пару быков, которые ревели совсем недалеко от нашего бивака. Но утром так хотелось поспать после вчерашнего трудного дня, что я накрылся теплее и снова заснул. А когда проснулись, то было тихо, видно звери ушли за сопку, и мы тоже не стали задерживаться.
  После, еды и выпивки, тепло распрощались с нашими спасителями и разъехались - они в своей трёхосной громадине к себе на базу, а мы сели в свою и отправились дальше.
Ехали на основную базу довольные, но настороженные - не дай бог что-нибудь подобное ещё раз случится...
  Места эти я уже по прошлым приездам хорошо знал, поэтому без приключений добрались до нашей "базы".
"Бросив якорь", оборудовали жилище - ещё дома, мы с Василием смастерили навес, который пристыковывался к машинной будке.
И получалась что-то похожее на "прихожую", в которой можно, не толкаясь есть и просто отдыхать, глядя на окружающую природу, и конечно от дождя и снега прятаться.
  Василий с нами в дальние леса, да ещё компанией не ездит - иногда я беру его с собой, когда едем куда-нибудь в тайгу километров за двадцать – тридцать от города. А так, он с матерью живет и не хочет её надолго одну оставлять...
  После ужина и выпивки, все крепко заснули, ничего не подозревая, и как обычно в такое время все спали крепко. Утром по нужде вышел на улицу и обомлел: кругом лежит белый снег сантиметров в двадцать толщиной и с тёмного неба, вместе с порывами ветра, падают, летят снежинки.
  Подумал: "Вот так сюрпрайз"! - но такое часто бывает в конце сибирской осени - ещё вчера светило солнце и "пели птицы", а за ночь наваливает столько снегу, что трудно ходить!
  ...Вспоминаю, как с старшим братом пошли в тайгу, ещё по суху, а в полдороги ударил снежный смерч с дождем. Промокли насквозь за пятнадцать минут - помню, что братец кожаные перчатки несколько раз выжимал, как столовую тряпку.
  Пока топтались на месте, решали идти дальше или домой возвращаться, тут и ночь навалилась, а кругом, под влажным тяжелым снегом, да ещё и с ветром, начали ветки деревьев обламываться и падать, иногда совсем рядом - того и смотри что прибьют!
  Делать нечего, идти ни назад, ни вперёд уже невозможно - вспомнилась песня Высоцкого, про "МАЗ", которого засыпало пургой:
"...Вперед пятьсот и взад пятьсот, до завтра точно занесёт, так заравняет, что не надо хоронить"!

  Делать нечего, сошли с дороги и уже в темноте, сели под громадную лиственницу, раскорчевали несколько смолистых лиственничных пеньков, - хорошо топор с нами был, развели большой костер и всю ночь сидели слушая шум ветра в вершинах и шуршание снега падающего с веток.
  Так сидели всю ночь, вначале разговаривали, вспоминали разные охотничьи истории, а потом стали задремывать и просыпались, чтобы дров в костер подложить.
Промучились так до свету, а когда вышли из леса на дорогу, то увидели, что снегу навалило чуть ли не по колено. Но пошли дальше и даже мысли не мелькнуло домой возвращаться.
  Погода успокоилась и сквозь облака, холодное солнышко иногда проглядывало. На душе стало светлее, и мы брели по снегу удивляясь, как много за одну ночь навалило.
  Дошли до речки Ола, решили поесть, развели большой костер, вскипятили чай, поели, а потом немного поспали, сжавшись в комочек - все-таки снег кругом и холодно когда на месте лежишь.
  Идти дальше по сугробам уже не очень хотелось и потому, решили ночевать здесь. Место было хорошее, чистое - широкая ровная долина реки, с лесом по сторонам от речного болота.
  Под вечер, я взял ружье и решил прогуляться вдоль берега по сосняку, росшему на крутом берегу.
Вдруг увидел впереди, среди снега вода блестит, небольшой омут по течению речки. Остановился, присмотрелся и увидел утку, которая сидела под камышом, иногда выплывая в середину озеринки.
Я подкрался, долго прицеливался, а потом выстрелил.
  Убитую утку мы к вечеру ощипали и сварили классный супешник. Поели, а тут и новая ночь наступила...

  ...Вот и сегодня что-то похожее случилось, однако отсюда до дому километров четыреста, да ещё часть пути, самую трудную, по горной тундре надо поехать, где можно опять "устроиться" надолго.
  Но делать нечего, мы за приключениями и ехали такую даль!
  Кто-то скажет, что глупо, лучше бы дома сидели, а я думаю, что жизнь вот такими моментами интересна, а потом, всю зиму можно вспоминать и удивляться, как все плохо шло, но хорошо закончилось!
  Утром, после унылого завтрака в будке, поговорили о том, кто куда отправится и разошлись в разные стороны. Рома пошел вдоль долины, а я с Сашей, стал подниматься на гребень холма, под которым стояла наша "база".
  Идти было трудно, но после такого тяжелого и долгого заезда, хотелось скорее увидеть хотя бы один звериный след. Шли медленно по "новорождённой" белой пустыне и через порывы ветра со снегом, громко обменивались впечатлениями - одетые на головы капюшоны мешали слышать друг друга.
Теплые куртки с наголовниками не давали нам замерзнуть, но при ходьбе по сугробам, снег попадал через голяшки внутрь сапог и ноги, вскоре стали мокрыми и мерзли.
  Но для нас в таких путешествия — это привычное состояние и потому, мы продолжали наш путь, как ни в чем не бывало.
Вскоре вышли на старый изюбриный след и стали тропить зверя.
Часа через два увидели засыпанную снегом лежку, где бык ночевал и след, можно сказать, сделался "парным".
Но дело уже двигалось к вечеру - дни то короткие стали, а потому решили возвращаться. К этому времени Санёк сильно приуныл и едва двигал ногами...
   Возвратились на стоянку мокрые и уставшие и сразу развели большой костёр, конечно, при помощи бензинчика - кругом все сильно отсырело.
  Поужинали, выпили по стаканчику водки, стало полегче и мы расслабились, - залезли в будку, внедрились в спальники, перед этим сменив одёжку на сухую и почти мгновенно заснули...

  Наутро погода немного улучшилась и потому договорились идти в разные стороны. Но Санёк решил сделать выходной, отоспаться и походить только вокруг стоянки.
   Мы с Ромой двинулись каждый в свою сторону, как часто в таких охотах делаем - вероятность встретить зверя возрастает в два раза!
  Часа через два неспешного ходя, я пересёк старый медвежий след, постоял, прикинул и подумал:
"Где наша не пропадала?" и стал тропить медведя, забыв о вчерашнем изюбре.
   Дни осенью не такие длинные как летом и потому, пройдя несколько часов вслед медведю до густого кедрача, я не рискнул в него влезать и возвратился на базу, отложив охоту до завтра.
   Рома был уже на базе и за ужином рассказал, что около полудня, встретил два крупных следа и понял, что это пара лосей, спустившись со склона пошли неспешно в долину, где по дну торчали частые невысокие кустарники и лоси, вначале шли вдоль кустарника, временами останавливались и кормились.
  Рома пошёл за ними, и к вечеру, вытропил эти следы до свежих, двух-трёх часовой давности, однако начало смеркаться и он тоже повернул "домой".
- А звери там и заночуют - подытожил он свой рассказ и устало вздохнул...
А я, вслед за ним пришёл на бивак уже в полной темноте.
   Эту ночь спали как у "христа за пазухой" - наверное стали привыкать к "полевым условиям".
В будке к утру тепло нашего дыхания и тел нагрели воздух и было даже теплее, чем вечером у костра. Будка была воздухонепроницаемая и пищеварение у нас было на уровне и поэтому, воздух внутри был вполне приличного качества...

  Утром снова разошлись, а Саше понравилось быть на хозяйстве и он, в очередной раз, "манкировал" походом по тундре  со снегом и под ветром...
   Я быстро дошёл до вчерашнего кедрача и немного постоял не его границе, обдумывая свои действия.
Лезть в частый кедрач, было не очень приятно - медведь при близкой встрече мог пуститься наутёк, но ведь мог и атаковать меня, а видимость в чаще не больше двадцати метров - тут и повернуться не успеешь, как он на тебя насядет.
   Я читал где-то, что Лев Толстой, однажды на медвежьей охоте попал под медведя, который его куснул за голову и чуть череп не раздавил - шрам около глаза так и остался.
  Какое-то время я колебался, но в кармане куртки лежала лицензия на медведя, которую заказал и выкупил ещё по весне и потому, надо было рисковать.
Подумал: "Была не была!" и вошёл в кедрач, ступая осторожно и все время оглядываясь...
  Медведь шёл не торопясь, загребая передними лапами снег немного внутрь, наверное его поэтому и называют косолапым.
А я шёл медленно вглядываясь вперед и по бокам - медведь, часто, если почует что за ним идут по следам - делает полупетлю и ложится ждать преследователя.
  Поэтому, чувство опасности не покидало меня до конца - в такой момент, что называется "ушки на макушке" и слышишь каждый треск и шуршание. Может быть поэтому, я был предельно внимателен...
  В какой-то момент, я инстинктом почувствовал близкую опасность и оглянувшись увидел над большой коряжиной неподвижную, почти черную голову медведя, внимательно следившего за мной!
   И тут во мне тоже сработал инстинкт - я мгновенно развернулся, встал устойчивее, вскинув винтовку, приложился, и почти не целясь выстрелил первый раз.
Медведь рявкнул и вывернувшись из - за завала бросился в мою сторону!
  Не отрывая взгляда от прицела, я выстрелил один, потом второй раз! Третий выстрел остановил зверя буквально в десяти шагах от меня. Медведь как-то мгновенно осел, зад его привалился к земле и он, словно по инерции ещё полз, скрёб громадными передними лапами по снегу, стараясь так или иначе добраться до меня!
  В этот момент страх прошёл, и я все делал автоматически - отступив несколько шагов встал за дерево, тщательно прицелился в рявкающего, ворочавшегося медведя, и приложив винтовку к стволу, выстрелил в большую медвежью голову.
   Медведь словно проглотил эту пуля и как-то мягко, совсем как плюшевый, ткнулся головой в снег, совсем неглубокий здесь в кедровой чаще!
   Я глазам своим не верил и сильно зарадовался - ведь медведь мог меня в этой чаще поймать и задавить, как лиса ловит мышку.
Но слава богу всё обошлось и тут главное не стушеваться, а у меня уже был большой опыт встреч с медведем.

  Однажды, я отстреливался от нападавшего зверя, когда вышел к останкам задавленного медведем оленя - он только собрался этим оленем поживиться.
Тогда тоже все обошлось благополучно - медведя я ранил и он убежал, но после, я шёл по тропе с ружьем наготове и ножом за голенищем - боялся нападения раненного зверя из засады!
   Вот и сегодня все получилось очень удачно...

  Немного продышавшись и приходя в себя, от вдруг вернувшегося волнения, осторожно подошел к распластанному на снегу медведю с ружьем у плеча и аккуратно тронул его зад сапогом, проверяя реакцию зверя.
Плоть под сапогом мягко подалась и стало ясно что медведь мертв!
   Чуть обойдя зверя, осмотрел голову с неподвижными, открытыми глазами и только тогда расслабился и поставив винтовку к дереву, уже откровенно радуясь и поздравляя себя с добычей, принялся разделывать большого зверя.
   Работа эта тяжелая и требует умения. Но я уже говорил, что опыт у меня был и потому, приступил к работе немедленно.
   Первым делам сделал острым ножём разрез на шее и спустил кровь, а потом острым топориком, без которого я в тайгу не выхожу, тоже по разрезу отрубил голову.
Отложив её в сторону, начал делать разрез по брюху и лапам. Потом, орудуя ножом в правой руке, и кулаком левой, начал отделять шкуру от мяса.
Под кожей медведя был толстый слой жира, который приятно пах кедровым орехом - зверь перед залеганием кормился в кедраче несколько недель.
  Содрав шкуру, с одной стороны, с трудом перевернул тушу и стал освобождать другой бок. Потом, одну за другой освободил лапы, стараясь снимая шкуру не прорезая кожу.
Потом отрубил лапы одну за другой и тоже отложил в сторону, рядом с головой.
  Я уже не замечал ни ветра, ни редких снежинок, падающих порывами с темного неба...
Когда снял шкуру полностью, глянул на белую от покрывющего тушу жира и подумал, что так медведь похож на человека атлетического сложения, лежащего на снегу...
  Скоро сказка сказывается, но дело долго делается - с разделкой я провозился почти до сумерек и когда, вырезав кусок мяса из стегна, накрыл зверя снятой шкурой то понял, что разделка заняла несколько часов!
Уложив кусок мяса в рюкзак, я ещё раз глянул на добытого с такой опасностью медведя, и тронулся в обратный путь.

   И у Ромы поход тоже оказался удачным...
   Вытропив лосей, он после их очередной лежки шёл осторожно и в какой-то момент оглянувшись, увидел в невысоком кустарнике темный зад и повернувшуюся в его сторону голову, на которой успел рассмотреть большие уши.
  Немедля, приняв устойчивое положение, он выстрелил, потом ещё и ещё. Лось прыгнул с места и напролом, кустами убежал вперёд! Осторожно подходя к следам оставленным зверем, шагов через двадцать он заметил следы крови.
"Ага, попал!" подумал Рома и сразу повеселел и усталость прошла, словно её и не было.
Продвинувшись через кусты вперед, метрах в тридцати, сквозь ветки, увидел черное пятно и сердце радостно ёкнуло.
  Действительно это был убитый им молодой бычок - двухлеток, ещё без рогов.
  Разделка лося заняла много времени. Хотя бычок был небольшой, но повозится с ним пришлось долго.
Рома был врач и одно время, в институте ещё, подумывал стать хирургом. Поэтому хорошо знал анатомию человека, и анатомию зверей в том числе.
  Ножичком Рома орудовал мастерски, шкуру снимал аккуратно и часа через два, обрезав мясо с костей, собрал в кучку, накрыл шкурой и взяв в рюкзак несколько кусков, вырезанных из заднего стегна, пустился в обратный путь.
  Шел по своим следам уже свободно, осматривал склоны горной тундры и радовался так легко доставшейся добыче.
К тому же, погода улучшилась, видимость увеличилась и горная, мшистая тундра представала во всей своей простой красоте и обширности.
  И любуясь этими просторами, он уже не помнил ни кабинета, ни очередь из больных, которая выстраивалась каждый день перед его кабинетом. Теперь он чувствовал себя свободным от этой надоедливой рутины, а приключения доставляли удовлетворение, которое редко бывает в надоевшей уже работе.
  Рома возвратился на базу уже в темноте по своим следам.
  Только начал рассказывать Саше, обрадовавшемуся возвращению Ромы, о своей добыче, как я появился и тоже с тяжелым рюкзаком за плечами...

  ...Весь вечер жарили шашлыки и пили водку не пьянея. Саша, большой специалист по приготовлению шашлыков, угощал всех свежим жареным мясом.
 И после третьей чарки, я и сын, перебивая друг друга начали рассказывать о произошедшем - мы оба были счастливы удачей и я особенно, потому что мне пришлось испытать смертельную опасность и выйти из схватки с хищником победителем!
   Спать легли поздно, спали долго и только к полудню пошли за мясом...
   Сделали несколько ходок с тяжеленными рюкзаками и особенно неловко было тащить большую медвежью голову. Рома хотел сделать чучело медведя для своего кабинета и потому, вынесли не только шкуру но и не тронутую голову, которую можно было аккуратно обработать уже в городе...

  ...Назавтра мы уезжали домой, и по пути, заехали к нашим друзьям-помощникам оптоволоконщикам и оставили им много мяса, за что они были нам искренне благодарны. На их благодарности, помня их помощь, я говорил: "Мы все должны помогать друг другу..."
  Оказывается, тогда, их возвращение на базу тоже не обошлось без приключений. Когда мы ехали вместе, то я иногда шел впереди машины и показывал безопасный путь. А в тот раз, слегка навеселе они ехали и не разбирая дороги и в километре от стоянки сели глухо. Пришлось звать на помощь трактор, который вначале выскреб грунт впереди машины, а потом потащил на буксире. Тогда все обошлось, но в следующий раз они будут аккуратней - даже большую машину в горной тундре можно посадить надолго.
   В этих местах бывало и трактор глухо садился и приходилось оставлять его до весны, чтобы из оттаявшей земли вытащить другим трактором...

  ...Выехали на тракт без приключений, легко преодолев речку - местный дух-бурхан, после удачи на охоте, явно благоволили к нам.
  Уже во втором часу ночи, мы подъехали к городу и поочерёдно, заезжая к участникам экспедиции, выгружали снаряжение и мясо. Добыча делала нас счастливыми, а пережитые приключения заставляли уважать самих себя!!!
 
   Октябрь 2018 года. Лондон. Владимир Кабаков.

 








 



Продолжу рассказ о приключениях на одном из перевалов горной гряды Хамар-Дабан.
В качестве географической справки:

«Хамар-Дабан — сложенный раннепротерозойскими комплексами хребет к югу от озера Байкал шириной 50—60 км, протянувшийся с юго-запада на северо-восток более чем на 350 км. На западе водораздельный хребет Хамар-Дабана начинается у правых нижних притоков реки Зун-Мурэн, далее идёт на юго-восток до верховий рек Хангарул и Снежная, где к востоку от Хангарульского хребта поворачивает на восток и, далее от среднего течения Снежной идёт в направлении северо-восток-восток до реки Селенги…»




…Уже в начале декабря я начал задумываться о поездке на перевал, где мы вынуждены были оставить свои квадроциклы, потому что несмотря на все старания не смогли выехать оттуда из-за глубокого снега, который замуровал перевал до следующей весны.
В один из вечеров мы собрались втроём; сын Рома, его друг Аркаша и я. Посидели, попили чаю и сговорились отправится туда на ближайшие выходные. Когда ребята ушли, для начала я посмотрел прогнозы погоды на неделю.
На выходных снег не обещали и потому, на горах температура будет опускаться до минус двадцати, но нас это не пугает, потому что видели и более холодные погоды – главное, чтобы снега не было!
 Начались привычные сборы, хотя у каждого из нас снаряжение было сложено в отдельных местах, оставалось только загрузить в машину. И потом, ведь ехали только на два дня – Роме надо было выходить в свою поликлинику в понедельник, после обеда…

 Назавтра, я позвонил своему приятелю, у которого есть снегоход и попросил его позаимствовать, на всякий случай дня на три.
Сегодня в Иркутске, у многих самостоятельных мужиков есть разные машины для экстремального туризма, в том числе и снегоходы – у кого даже горные снегоходы. Ситуация с этим переменилась радикально в сравнении даже с началом нулевых – всё больше и больше моих знакомых в свободное время уезжают или уходят в далёкие странствия, часто связанные с экстремальными ситуациями – всё время жить в дымном и закопчённом городе скучно, да и душой стареешь!
Я привёз снегоход от приятеля, на специальном прицепе, который предложил этот приятель и это было очень кстати – до заезда на перевал надо было проехать по шоссе километров сто пятьдесят.

Выехали в пятницу рано утром, как и договаривались. Я встал в шесть часов, сходил в гараж и к семи часам уже был около дома. Аркаша живёт рядом и услышав рык моего грузовичка, вскоре появился на пороге с большим рюкзаком – он любит путешествовать с комфортом и потому, набирает приличное количество вещей, а я и не против – не на себе ведь нести!
По пути заехали к Роме, а он уже ждал нас. Его провожали дети – две девочки, которые смотрели на него с обожанием и всё норовили потрогать его большой рюкзак: – Папа едет в поход!
Одним словом выехали часов около восьми, когда на улице было ещё совсем темно и морозец на воздухе был приличный, но мы ведь сибиряки и потому, нас это мало пугает.
 Когда выехали на трасу, я включил авто магнитофон и поставил Визбора: «То взлёт то посадка…»
Эта песня сопровождает нас во все путешествиях, хотя молодые сегодня крутят рэп или попсовую дребедень на английском, в которой не понимают ни слова, но кайфуют и бодрятся.

 Машин было немного и потому доехали до Култука быстро, уже при свете солнца, а с горы перед Байкалом, открывается захватывающая дух картина - на той стороне замёрзшей, покрытой снегом равнины озера, к небу вздымаются заснеженные горные вершины, которые на восходе солнца светятся розовым, в обрамлении темных хвойных лесов!
 Спустившись к Байкалу свернули направо и покатили в сторону Тункинской долины, к речке Быстрой, которая приходит с отрогов хребта Хамар-Дабана.
По пути заехали к местному егерю и узнали, что на наш перевал почти никто за эту зиму ещё не поднимался, поэтому наши квадрики стоят целёхоньки там, где мы их оставили.
 Машину у него не стали оставлять - егерь сказал, что до первого подъёма дорога сделана лесовиками, заготавливающими сушняк – года три назад тут пришёлся шелкопряд и засушил несколько гектаров первоклассного соснового леса. Лес стоит, но даже на крупных соснах нет ни хвоинки – всё это похоже на страшноватый призрак леса!

Заехав на деляну лесорубов, познакомились с мужиками, расспросили о дороге впереди и оставив у них грузовик, пересели на снегоход.

Первый подъём.
Вначале сели на снегоход втроём и Аркаша стал рулить, но так как у него не было практики, то начались наши мучения.
Снегоход шёл посередине дороги, а колеи глубокие и потому, снегоход периодически сваливался из колеи на обочину - кто ездил на снегоходе тот знает, как трудно удержать его на разбитых дорогах, когда приходится одной лыжей рулить по центральному бугру а второй по глубокой колее справа или слева. Особенно опасны повороты, на которых неопытный Аркаша чаще всего вываливался из колеи!
Сидя сзади, мы только мешали ему рулить и поэтому решили, что пойдём с Ромой пешком, а Аркадия на снегоходе отправили вперёд.
Шли не торопясь, потому что проваливались в снег даже через наст. Разогрелись, расстегнули меховые шубы, задышали – в городе постоянно смог, а здесь и чистота, и красота.
Лес вокруг стоял в тихом ожидании очередного снега и намороженные сверху сугробов льдистые кристаллики, отражая солнечные лучи светились разноцветными искорками…

 В какой-то момент подъёма, мы вдруг перестали слышать звук мотора и когда вывернули из-за очередного поворота, то впереди увидели снегоход лежащий в снегу вверх лыжами, а рядом топтался водитель.
 Подошли и Аркаша рассказал, что не удержался на центральном гребне и съехал влево, где снегоход накренился, а потом перевернулся прямо на него – хорошо что снег на обочине глубокий и ему удалось из под машины выбраться!
Взявшись поднимать снегоход втроём, кое-как, с трудом поставили его на лыжи и Аркаша, снова уехал вперед…
  Наши мучения продолжались на протяжении всего крутого подъёма и когда обессиленные поднялись на первую вершину, то остановились, развели костёр, попили чаю и поели - был уже полдень, и без того низкое солнце начало клониться к закату.
Второй подъем был подлиннее и с вынужденными остановками, мы преодолели его только в сумерках.
Уже никто не обращал внимания на окружающую красоту, все вспотели на несколько рядов, потому что наши мучения с снегоходом продолжились и когда вышли на плоскотину, то я едва шёл - так зверски я уже давно не уставал!
На правой руке у меня от напряга лопнул под кожей большой кровяной сосуд и образовался приличный синяк, потому что там кровь пошла к низу, но на это я уже не обращал внимания…
 Приехали к зимовью уже в темноте, хотя белый чистейший снег, каким-то образом отражал звездное небо и потому, что-то ещё можно было разглядеть впереди.

 Было часов восемь вечера, Аркаша приехал раньше нас и первым делом, сильно беспокоясь, осмотрел квадрики, сверху засыпанные на полметра снегом. Убедившись, что все в порядке, он развёл огонь в печке и поставил кипятить чай – снаружи мороз поддавливал и был уже приличный минус – градусов двадцать, не меньше!
Я едва дополз до зимовья, потому что даже в колее от снегохода, снег оставался приличный по глубине и идти, тем более в гору было совсем непросто. Войдя в зимовье, я сел на нары и ещё долго крутил головой и повторял:
- Да! Вот это подъём! Век бы его не видеть!
 Но вскоре в зимовье стало тепло, чай вскипел, достали продукты, конечно выпили с устатку и как-то сразу полегчало.
Потом, уже во время еды, выпили ещё и ещё.
Сразу захотелось спать, я лёг с краю нар у стенки и попытался заснуть, но долгое время ворочался и вспоминал один из походов в Восточный Саян…


… В июне, как обычно втроем, заехали в Окинскую долину, но по дороге пришлось ночевать в тайге, на берегу таёжной горной речки.
Мы чуть задержались в пути, потому что у прицепа, на котором везли квадроцикл, отвалилось крепление и в отсутствии сварки, пришлось его прикручивать проволокой.
Потом, доехав до реки и оставив машину на этом берегу, уже при полной весенней воде, переправились на «квадрике» через Жохой.
В одном месте квадрик почти перевернулся и пришлось какое – то время вести его цепляясь за руль и брести самому в воде по пояс - вода ледяная но я  терпел, нервно хихикал и матерился сквозь зубы!
Посередине реки, квадрик наехал на большой камень и остановился, а я замерз как бобик, но пока сталкивал его с камня даже вспотел от напряжения.
 Когда преодолели реку, показалось, что все сложности позади,
но при переезде очередного ручья, квадрик снова повалился набок и мне пришлось один бок этой тяжеленной машины держать на плечах, стоя по пояс в ледяной воде.
Потом, в воду спрыгнул Рома и вдвоем, мы выправили неповоротливый вездеход на должный путь.
Проехали всего километра два и въехали на очередную наледь трёхметровой толщины, посередине которой талая вода промыла трещину – ледяной овраг. Долго искали переправу, наконец нашли объезд, переправились через наледь и уже без приключений доехали до «базы», где останавливались в прежних путешествиях.
.
Быстро поставили две палатки – одну для меня с Ромой, а другую для Аркаши - он сильно храпит по ночам.
Гостиную сделали рядом с палатками из двух п-образно поставленных стоек и сверху обтянули сооружение крепким полиэтиленом - получилась защищенная от ветра «комната», в которой ужинали, завтракали и выпивали.
Назавтра утром проснулись в четыре часа утра и позавтракав, разошлись в разные стороны – я в одну, Рома и Аркаша – в другую.
Примерно через час, в той стороне, куда ушли ребята я услышал несколько выстрелов и подумал, что может быть они добыли медведя – лицензия на этого хищника была мною куплена заранее.
Вечером выяснилось, что действительно стреляли по медведю, но намазали, - было слишком далеко – стреляли с одного склона на другой, с расстояния метров в двести-триста. Медведь, услышав совсем близко щёлканье пуль, проворно убежал за горку.

На другой день, ребята снова ушли в ту же сторону, надеясь соследить убежавшего медведя, а я пошёл наверх, в горную тундру – там очень красиво!
Поднявшись на горку, на самую вершину покрытую ягелем, я сел на камень и долго осматривал бескрайние просторы горной тундры, где за каждым увалом могли пастись и северные олени, и изюбри.
Отдохнув, стал спускаться вниз, чтобы обследовать дно широкой долины, и
никого там не встретив, прошёл по пади вверх и свернул в ближайший распадок и тут, подняв голову вдруг увидел метрах в ста от себя матку северного оленя с оленёнком, которые мирно паслись, не замечая и не слыша человека.
Я долго стоял неподвижно и только когда полез за биноклем в рюкзак, то оленуха обернулась, какое – то время неподвижно смотрела на меня и потом, с места перешла на рысь, подгоняя оленёнка бежавшего впереди. Она бежала раскачиваясь из стороны в сторону, словно защищая оленёнка от возможных выстрелов, но я стоял и просто смотрел, не делая даже попытки выстрелить вслед этой семейной парочке…

 …Спал плохо – видимо перенапряжение сказалось, поэтому проснулся поздно, когда младшие «партнёры» уже сварили кашу с тушёнкой и чай.
 Поели без аппетита и для сугреву выпили по паре чарок водки – после этого мир, как и обычно, заиграл новыми красками!
 На улице действительно была неземная красота – белый-белый снег искрился на восходе холодного солнца и замёрзшие деревья стояли как неподвижные декорации в спектакле под названием «Мир без людей»!
 Начали готовится к обратному броску.
Мой квадрик завёлся сразу, а Аркашин отказывался оживать – видимо ему понравилось дремать под полиэтиленовой плёнкой, под толстым слоем снег.
Аркаша занервничал, стал бормотать какие-то ругательства – обстановка накалялась.
В это время раздался звук моторов и к избушке подъехали двое, на горных снегоходах – у них траки - «гусеньки» почти в пять-шесть сантиметров высоты, отчего и проходимость намного выше.
Мужики слезли в сёдел осторожно подошли и довольно грубо спросили: «Кто такие и зачем тут?»
В ответ я спросил тоже довольно грубо: - А вы кто такие?
Оказалось, что это слюдянские егеря – позже выяснилось, что они поднялись сюда, чтобы проверить капканы, поставленные на давнем соболином путике.
Потом один из них, видимо старший спросил: - А среди вас есть доктор? – и я ответил - Даже два!
Егеря видимо знали, что доктор, то есть Рома, был в той кампании, которая оставила здесь квадрики!
Действительно и Аркаша и Рома известные в городе психиатры, которые закончили мединститут в один год.
Постепенно разговорились и узнав, что мы заезжали к местному егерю, перед тем как сюда подниматься, они успокоились, а Аркаша, к тому времени как они уехали, покопался в моторе и квадрик завёлся.
 Расстались с приезжими дружески и они газуя и немного лихача, укатили куда то в сторону, минуя накатанную снегоходную лыжню.Вскоре тронулись и мы.
Аркаша на снегоходе уже привычно поехал вперёд, а мы с Ромой сели в седла квадриков и тронулись по его следу вниз, но тут, среди этой ярко-солнечно белой красоты начались новые испытания – квадрики иногда застревали в летних промоинах засыпанных снегом и приходилось чуть ли не на руках выталкивать их на колею…
Так мы барахтались несколько часов, пока наконец не выбрались на лесосеку, где и начиналась лесовозная дорога.
Остановившись здесь, мы снова разожгли костёр и вскипятив чай, поели вздыхая и кутаясь в одежды – после потной работы, наши тела плохо сохраняли тепло вымотанные почти до предела!
После отдыха, погрузили квадрики в кузов, а снегоход на прицеп, и перекрестившись, тронулись в обратный путь к шоссе.
Уже наступила ночь и фары грузовичка, ярко освещая заснеженную дорогу всю в ухабах, на поворотах выхватывали из темноты высокие, первозданной чистоты белые сугробы и краешек леса, стоявшего вдоль дороги насторожённой стеной!

 В город приехали часов в двенадцать ночи и развезя ребят по домам, я поставил машину в гараже и пешком едва дотянул до дому. Рука, в том месте, где порвался сосуд болела, ноги на ходу подгибались и когда я вошёл в дом, внутри оставалось одно желание – упасть в постель и заснуть – все приключения были позади и должно было пройти время, после чего, эти походные тяготы могут стать в памяти настоящими приключениями, о которых всегда рассказываешь с радостной гордостью!

              Конец декабря 2021 года. Лондон. Владимир Кабаков

   Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте "Русский Альбион": http://www.russian-albion.com/ru/vladimir-kabakov/   или в литературно- историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com/ru/jurnal