О пробелеме трещин

  Ответ на вопрос, каким образом народ чувствует себя единым народом, сформулирован давно: по общей истории, по общности культуры, общности традиций, общности языка. Китайцы чувствуют себя китайцами (по крайней мере, нам в России так кажется), хотя в Китае много разных языков. И у разных регионов Китая собственная история. Но для сохранения культурного единства китайцы сохраняют сложную иероглифическую письменность, не переходят на латиницу. Индусы считают себя частью единой страны, хотя в стране много языков.  А вот очередные волнения в Иране стали причиной для более строгого взгляда на эту страну. Иран гляделся единой страной. А тут выясняется, что там много разных национальностей и персы, титульная нация, вовсе не являются большинством. Более того, шахские династии до Пехлеви были этническими арабами.   И уж тем более видно, где единство народа есть, а где нет, на примере некоторых стран Ближнего Востока. Многие из них раздираемы межэтническими конфликтами. В Сирии эти конфликты приобрели форму долгой гражданской войны.  В Ливане тоже заметно противостояние разных народов.  Ирак разделен на регионы, которые еле-еле находят общий язык. В Ливии картина похожа.  Каждый такой пример показывает, что не все с определением общности населения в стране так однозначно.

Города- полисы Древней Греции конкурировали друг с другом, даже воевали. Ощущали ли греки себя единым народом? Миф о Троянской войне   свидетельствует, что да, ощущали. Потому что обида, нанесенная царю Спарты Менелаю троянским царевичем Парисом подняла против Трои все греческие города-государства. Они все чувствовали себя оскорбленными.  И каждый город снарядил войско. Одиссей, положим, был царем острова Итака. Вообще не материковой Греции. Когда на греческие города нападали персы, греки тоже бились объединенным войском. То есть чувствовали себя не просто союзниками, а единым народом.

  История Франции показывает, как непросто те земли, которые составили потом Францию, переходили от средневековой привязанности, вассального долга перед сюзереном к осознанию народного государства. Королям в Париже понадобилось немало трудов и войн, чтобы сколотить единую державу, чтобы подданные той же Аквитании чувствовали себя французами. Пример дает Столетняя война во Франции, которую мы считаем войной между французами и англичанами, но которая по сути является войной за престол, и в которой по обе стороны сражались войска разный французских регионов.  Далеко не сразу из отдельных регионов Иль-де Франс, Бургундия, Нормандия, Прованс, Шампань, Лангедок, Наварра - образовалась единая страна. 

Примерно то же, но позже произошло с Италией, Германией, Испанией.  Хотя и по сей день Испания – объединенное королевство. И недавно Каталония намеривалась выйти из состава королевства. Объединенным королевством является и Британия. Германия состоит из земель. Правительство в эти земли выбирает местное население. его не назначают из Берлина. И у каждой страны есть собственное понимание, что такое их народ и собственное чувство единения народа.
 
Россия тоже создавалась из различных княжеств. И в России в школах проходят каким непростым был процесс объединения.  Старые столицы, Киев и Владимир, уступили место Москве. А Москва возвысилась за счет того, что получила ярлык от татар на великое княжение. Потом юго-запад выделился в Украину, примкнувшую к Речи Посполитой. А Москва подмяла под себя многие русские княжества и две русские республики – Новгород и Псков. Централизация, часто насильственная, проходила путем похожим на централизацию в других европейских странах. Объединялись очень похожие по языку и культуре княжества. В результате такого объединения сложилось ядро русского народа.


А как в государствах, созданных эмигрантами? Эти государства вполне успешные. Входят в число самых успешных на планете. И смешанность населения не мешает их развитию.  Но там объяснение гражданского единства по языковому и историческому единству не подходит. Взять США, многие эмигранты имеют свою отдельную историю своих этнических групп, попавших в разное время и при разных обстоятельствах в США. А некоторые до сих пор приезжают. Почти в каждом городе США есть чайна-таун. Но во втором тем более в третьем поколении они начинают чувствовать себя американцами.  То же самое и в других странах, составленных из эмигрантов. Они чувствуют себя канадцами, австралийцами, израильтянами.
 
И хотя каждый штат в США – образование во многом суверенное, но   чувство общности выше.  Серьезные конфликты происходящие, как например, сейчас в Миннеаполисе, волнуют всю страну. Для США смерть одного человека, как это произошло в Миннеаполисе, серьезный конфликт способный всколыхнуть все штаты.

Можно перечислить исторические примеры, иллюстрирующие чувство единства.


Как пример того, как разные французские регионы проявляют единство – Марсельеза «Марсельеза» — гимн Франции, написанный в 1792 году после объявления Францией войны Австрии. Песня обрела всеобщую известность благодаря марсельским добровольцам, пришедшим в Париж для защиты республики.»
   Пламенные события буржуазная революции сотрясают столицу, Париж. Но из далекого Марселя направились добровольцы в поддержку парижанам. Они ощущали себя такими же французами. И защита революции - дело не только Парижа

 Известно, что Россия - единая могучая держава. И все же, Россия - это Федерация. Единый русский народ - не вся Россия. И хоть Асад теперь и живет в Москве, и хоть в Москве много мигрантов, но ничего напоминающего раздробленную на враждующие национальные куски Сирию в России слава богу нет,
 
Но тем не менее специфические российские оттенки понятия народного (этнического) единства заметны. О единстве в России много говорят. О том, в частности, что весь народ принял участие в СВО.  Но ничего похожего на добровольческий батальон из Марселя нет. Армия СВО контрактная. Бизнес, ничего личного.

 А что касается неконтрактного мирного населения, то пока от налетов и коммунальных проблем страдают Курск, Белгород, Воронеж, Кубань, пока замерзает Иркутская область, Мурманск, пока растут цены и беднеет провинция, Москва –-   остается спокойной, невозмутимой, гордой и богатой столицей. И не особо вдающейся в нужды регионов.  А ведь все это страдающее мирное население, мною перечисленное – это не национальные окраины, а что ни на есть Россия. Ничуть не менее русские люди, а то и более, чем москвичи.  Однако такое ощущение, что в Москве квартирует штаб завоевателей, которые захватили российскую провинцию и эксплуатируют различные ее ресурсы. В том числе и человеческий ресурс.

 И что еще характерно - каждый город в провинции оказался (да и раньше жил) наедине со своими проблемами. И мало интересуется, что там в других городах. И понятно.  Система поступления денег из регионов в центр и последующего распределения так устроена, что каждый регион становится конкурентом другому региону на получение денег из центра. Работает принцип общего котла. Поэтому Воронеж интересует, чтобы именно ему из общего котла дали побольше денег. И если интересует, что происходит на Кубани, какие там проблемы, то скорее в плане конкурентной борьбы.  В свою очередь, Кубань мало интересуют остальные регионы. Вот такое чувство единства. 

 В те годы, когда Ленина еще прославляли, как самого человечного человека, нам в школе рассказывали о споре Ленина со служащим тюрьмы. Тот сказал Ленину, что напрасно подрывные элементы борются против царизма. Перед ними стена. На что Ленин заметил, что стена трухлявая. Ткни и рассыплется.
 
 Заглянем в теорию строительства.  Плохой фундамент, приводит к тому, что стена начнет трескаться.  По тем составляющим элементам, камням, блокам, из которых она сложена.  Можно, конечно, чтобы стена не разъехалась, набить по бокам стены арматурную сетку и заштукатурить так, что и трещин не видно. Но если так сделать в жилом доме, тогда сигналы снаружи не смогут поступать.  Никакого интернета, вайфая, вотсапа и прочих излишеств. Только звонки по проводам или телеканалы через установленную антенну. И так стена может стоять долго. И все же есть риск, что она развалится от серьезного внешнего воздействия.

Государства похожи на стену. Они сложены из блоков (камней). Камни сами редко трескаются, а вот их искусственное соединение имеет больший шанс треснуть.  Посмотрите на руины древних городов. Если фундамент государства плох, если камни плохо подогнаны друг к другу, с годами от внешних воздействий возникает тенденция к разрушению. И лежат на месте бывших городов отдельные камни. вот они уж не треснут.
 
Можно, конечно, на дающее трещины государство, как на стену наложить арматурную стенку.  Что за арматура для государства?  Боле жесткие законы, охраняющие властную вертикаль службы. Наложить арматуру и, заштукатурив, утверждать, что все прекрасно.

 Но не всегда это помогает. Иногда сетка и дополнительная штукатурка утяжеляет стену и создает дополнительную нагрузку на фундамент. Государство может рухнуть из-за собственной тяжести. Не нужны внешние воздействия. Как говорил Ленин, достаточно ткнуть пальцем.

Примеры разрушения государств перед глазами. Не только СССР. Республика Югославия рухнула. Империи рушились, союзы создавались и распадались.  Такие исторические примеры налицо, причины их разрушения изучены и это не стоит обсуждать. А вот стоит уделить внимание тому, по каким именно линиям трескается государство, на какие куски распадается.

Жириновский в качестве удачного примера национального единства приводил Российскую империю: мол, все было, как в шоколаде. Потому что, по Жириновскому, не было никаких делений на национальные образования (хотя он лукавил, конечно были внутри России национальные образования. А Польша и Финляндия имели наряду с генерал-губернатором и собственное управление). Но вот все это «как в шоколаде» рухнуло и разлетелось на отдельные кусочки. На какие? Обратите внимание - на национальные кусочки.  Без всяких подсказок. Повинуясь какому-то естественному закону. Не объединились в одно образование только рыжие, в другое только брюнеты. Не объединились в одно образование только высокие, а в другое только низкие.   Только рабочие. а в другое только крестьяне. Нет, разошлись по национальностям.    Примерно так как единая шоколадка уже заранее снабжена углублениями, как лучше ломать. Оказывается, вся эта пастораль по Жириновскому делится именно на национальные образования.

Что-то тут Маркс недоучел. Интернационал звучит красиво. И действительно классовые различия очень сильны. Но оказывается и национальные достаточно сильны. И даже конфессионные. Ведь сербы и хорваты – один народ только одни православные. А другие христиане.
И вот старая имперская шоколадка распались на национальные образования. А потом ленинскому правительству пришлось сколачивать новую социалистическую шоколадку военной силой. И это не везде удалось.  Почему-то польские рабочие не поддержали московских интернационалистов. И иранцы еще при Ленине не захотели присоединиться к русской шоколадке.  И республики Прибалтики через коленку влились в интернациональный союз рабочих и крестьян. И хотя в 1940 году в Москве объявили, что создано финское рабочее правительство, попросившее о присоединении Финляндии к СССР, финны отчаянно сопротивлялись.

«Капитал» Маркса обозначил линии раздела общества, линии классовой борьбы.   Маркс писал, что никаким цементным раствором не соединишь эксплуатируемого и- эксплуататора. Но история двадцатого века показала, что есть линии разделения не менее сильные.   Это линии национальных и конфессиональных различий. Глубина и классовых трещин и национальных с течением времени, как видно, может изменяться.

   В некоторых странах Европы капитализм не тот, что был во времена русской Революции.  Имущественная и особенно правовая поляризация снижается. Например, говорят, что в скандинавских странах такая социальная поддержка бедных слоев населения, что имущественная разница меньше, чем была в социалистическом Советском Союзе.
 
 Люди разных народов все больше перемещаются по миру, оседают в других странах, все больше смешиваются в самых непредсказуемых сочетаниях. И национальные трещины уменьшаются. Я еще застал времена расизма в США. А посмотрите на нобилитет в странах запада сейчас. Бывший президент США Барак Абама уж точно не белый.   Нынешний мэр Нью-Йорка, Мамдани мусульманин, выходец из индийско-угандийский семьи. Жена нынешнего вице-президента США из семьи индийских иммигрантов. Риши Сунак (премьер в 2022–2024 гг.) стал первым британским премьер-министром индийского происхождения.  Бывший президент Франции Саркози родом из семьи эмигрантов, венгерских евреев.
 
Для того чтобы люди разных национальностей дружили, нужно терпение, нужно постараться. Мир меняется. Но меняется в разных направлениях. Движение в одну сторону я обрисовал параграфом выше. Но есть и другое направление, когда бывшие братские народы, народы соседи, становятся врагами. Тут стараться нужно меньше. Просто потому что, чтобы разжечь ксенофобию много ума не нужно.  И сколько бы ни поминали хвалу Жириновского устройству Российской Империи, рухнула она именно по межнациональным трещинам. И всякие объединения типа СНГ оказались слабой арматурной сеткой.